СССР во второй мировой войне

Еще раз о преимуществах плановой экономики

Вторая мировая война фактически явилась продолжением Первой империалистической. Германский империализм желал нового передела мира. Война, по известному изречению Карла фон Клаузевица, есть продолжение политики иными (насильственными) средствами. Еще в 1931 году Троцкий предсказывал, что если Гитлер придет к власти, то Германия неминуемо объявит войну Советскому Союзу. Несмотря на вступление в Лигу Наций («логово воров», как о ней выражался Ленин), все дипломатические попытки Сталина договориться с западными «демократиями» ни к чему не привели. После Мюнхенского соглашения 1938 года Гитлер с минимумом затрат провел аншлюс Австрии, аннексировал Судетскую область, а затем оккупировал Чехословакию в марте 1939 года. В отчаянном стремлении избежать войны с Германией Сталин резко сменил тактику и 23 августа 1939 года подписал с Гитлером пакт о ненападении. Тогда же наркома по иностранным делам Максима Литвинова (бывшего евреем) сменил на этом посту Вячеслав Молотов.

«На самом деле, — писал Троцкий, — подписание договора с Гитлером только лишний раз измеряет степень разложения советской бюрократии и ее презрения к международному рабочему классу, включая и Коминтерн». (Л.Троцкий, СССР в войне). В дополнение к пакту был подписан «секретный дополнительный протокол», согласно которому Польша разделялась на германскую и советскую сферы влияния и фактически прекращала свое существование в качестве единой страны. Такая политика, очевидно, порядком удивила и смутила бы польскую Коммунистическую партию. К удобству Сталина, польская компартия была распущена в 1938 году под предлогом того, что в нее проникли фашисты! Почти все ее руководители, высланные в Москву, были расстреляны. 9 сентября 1939 года советский министр иностранных дел направил Риббентропу сообщение следующего содержания: «Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву. Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия правительству Германской империи. Молотов». Великобритания и Франция готовы были терпеть германскую военную агрессию до тех пор, пока интересы германского империализма простирались на Восток. Однако нападение на Польшу спровоцировало войну с этими империалистическими державами.

Троцкий считал, что Вторая мировая война решит судьбу Советского Союза: она либо приведет к успешной политической революции против сталинского режима, либо к победе капиталистической контрреволюции. Первый вариант мог бы стать следствием революционных волнений, вызванных войной, как это случилось в 1917 году. Второй вариант стал бы возможен в случае завоевания СССР капиталистическими державами. Этот прогноз не подтвердился ввиду непредугаданных военных событий, которые привели к победе Красной Армии. Ход революции оказался гораздо сложнее, чем предполагал даже гений Троцкого. Волна революционных потрясений, последовавшая за войной, была сорвана сталинистами и реформистами.

Несмотря на клевету в отношении Троцкого со стороны сталинистской прессы, клеймившей его и его последователей фашистскими агентами, Троцкий занимал далеко не нейтральную позицию относительно империалистической войны. Последовательно выступая за политическую революцию с целью свержения сталинской бюрократии, он также поднимал вопрос о безусловной необходимости обороны СССР перед лицом империалистического врага. Некоторые лидеры американских троцкистов, и в первую очередь сторонники теории «бюрократического коллективизма» Макс Шахтман и Джеймс Бернхем, выступили против защиты Советского Союза. Они выражали давление мелкобуржуазного общественного мнения, которое обернулось против сталинизма после подписания пакта Гитлера – Сталина. Вскоре Бернхем отошел от троцкизма, заявив в своей книге «Революция управленцев», что мир движется к новой форме общества, управляемого элитой, тем самым объявив сталинизм, нацизм и Новый курс просто «разными стадиями роста» «управленческих идеологий».

25 сентября 1939 года, через месяц после подписания Пакта и начала Второй мировой войны, Троцкий совершенно четко изложил свою позицию:

«Представим, однако, что Гитлер поворачивает свое оружие на Восток и вторгается в области, занятые Красной Aрмией. В этих условиях сторонники Четвертого интернационала, ни мало не меняя своего отношения к кремлевской олигархии, выдвинут на передний план, в качестве неотложной задачи данного момента, военный отпор Гитлеру. Рабочие скажут: «Мы не можем уступить Гитлеру свержение Сталина; это — наша задача». Во время военной борьбы с Гитлером революционные рабочие будут стараться войти с рядовыми бойцами Красной Aрмии в возможно тесные товарищеские отношения. Нанося вооруженной рукой удары Гитлеру, большевики-ленинцы будут в то же время вести революционную пропаганду против Сталина, подготовляя его низвержение на следующем, возможно близком этапе … Необходимо формулировать наши лозунги так, чтоб рабочие ясно видели, что именно мы защищаем в СССР (государственную собственность и плановое хозяйство) и против чего мы беспощадно боремся (паразитическая бюрократия и её Коминтерн). Ни на минуту не упускать из виду, что вопрос о низвержении советской бюрократии подчинен для нас вопросу о сохранении государственной собственности на средства производства в СССР; что вопрос о сохранении государственной собственности на средства производства в СССР подчинен для нас вопросу о международной пролетарской революции.»(Л.Троцкий, СССР в войне)

Пакт Гитлера-Сталина, заключение которого Троцкий предполагал еще в 1934 году, стал, несомненно, предательством международного рабочего класса. Однако негодование правительств Лондона и Парижа было совершенно лицемерным. Изучение дипломатических документов того периода ясно показывает, что политика британского и французского империализма состояла в том, чтобы изолировать Советский Союз и пойти на уступки Гитлеру на Востоке (Чехословакия) в надежде, что он забудет о них и вместо этого нападет на Россию. Они мечтали о положении, когда Германия и СССР придут к полнейшему истощению, после чего они смогли бы вмешаться и уничтожить и тех, и других. Сталин просто опередил их, подписав сделку с Берлином и тем самым развернув Гитлера обратно на Запад.

По всеобщему правилу, даже здоровое рабочее государство вынуждено маневрировать в отношениях с капиталистическими режимами, умело используя противоречия между ними. Для того чтобы избежать войны, возможно, придется подписать соглашение даже с самым реакционным режимом, не переставая при этом поддерживать и поощрять движение за его свержение. Так было, к примеру, с Брест-Литовским договором 1918 года. Но, во-первых, именно политика Сталина позволила Гитлеру прийти к власти и навлекла на СССР серьезную опасность. Во-вторых, то, как Сталин проводил эту политику, не имело абсолютно ничего общего с интернационалистскими методами Ленина. В очередной раз международный рабочий класс приносился в жертву узким национальным интересам российской бюрократии. Более того, как мы знаем, эта тактика не помогла Советскому Союзу, а только поставила его перед лицом еще большей опасности.

Илья Эренбург в своих воспоминаниях описывает то потрясение, которое он испытал по возвращению из Франции в Москву, обнаружив, что любое критическое упоминание нацистов порицается и что отныне он должен читать лекции в помещении германского посольства. В тайне держалась информация о зверствах нацистов. Активно развивалась торговля с Германией и всем давали понять, что отношения с Берлином хорошие и дружественные. (See A. Nove, Stalinism and After, p. 81.). С осени 1939 года в СССР была полностью прекращена антифашистская пропаганда. Врагами теперь стали Франция и Англия. Как выразился Молотов:

«Известно, что за последние несколько месяцев такие понятия, как «агрессия», «агрессор», получили новое конкретное содержание, приобрели иной смысл… Теперь, если говорить о великих державах Европы, Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и миру, а Англия и Франция, вчера еще ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира. Роли, как видите, меняют систему. Признавать или отрицать — это дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с ней силой. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война «за уничтожение гитлеризма», прикрываемую фальшивым флагом борьбы за «демократию». (В.Молотов, V сессия Верховного Совета, Стенографический отчет. М., 1939.)

Сталин и его клика шли на самые невероятные крайности, чтобы снискать расположение Берлина. Следующая выдержка из дневника немецкого дипломата, описывающая банкет по случаю подписания пакта, наглядно демонстрирует, как далеко Сталин был готов пойти, чтобы задобрить Гитлера:

«В ходе беседы господин Сталин внезапно предложил следующий тост за фюрера: «Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего фюрера; поэтому я хотел бы выпить за его здоровье». Господин Молотов выпил за здоровье министра иностранных дел Рейха и посла графа фон дер Шуленбурга. Господин Молотов поднял бокал за Сталина, заметив, что именно Сталин своей мартовской речью этого года, которая была с симпатией воспринята в Германии, начал позитивное преобразование политических отношений. Господа Молотов и Сталин неоднократно пили за пакт о ненападении, за новую эру германо-российских отношений и за германскую нацию. Министр иностранных дел Рейха (Риббентроп) в свою очередь предложил тост за господина Сталина, тост за Советское правительство и за благоприятное развитие отношений между Германией и Советским Союзом… Москва, 24 августа 1939 года. Андор Хенке, нацистский дипломат.» (Nazi-Soviet Relations, pp. 75-6, reproduced in Robert Black, Stalinism in Britain, p. 130.)

Такое подобострастие выходит далеко за рамки допустимого для подлинно ленинского правительства в отношениях с реакционным иностранным режимом в целях самообороны. Но худшее было еще впереди. Дабы продемонстрировать свою «добрую волю», Сталин услужливо выдал немецких антифашистов, евреев и коммунистов на милость гестапо. По крайней мере одна из пленниц, Маргарита Бубер-Нейман, чудом выжив, написала впоследствии книги, где сравниваются концентрационные лагеря Сталина и Гитлера. Лаврентий Берия, нарком внутренних дел, даже отдал секретный приказ администрации ГУЛАГа, запрещающий лагерным охранникам называть политзаключенных фашистами! Этот приказ был отменен только после вторжения Гитлера в СССР в 1941 году. Все это никак не могло подготовить советский народ и трудящихся всего мира к грядущему страшному конфликту.

Советский Союз предпринял очевидные оборонительный шаги, чтобы обезопасить свои западные границы, и в короткое время включил в свой состав Эстонию, Латвию, Литву, Бессарабию и Северную Буковину. Однако катастрофическая кампания в Финляндии, которая показала всему миру, насколько Красная Армия была ослаблена чистками, не удалась. Гитлер принял к сведению этот факт и поделился соображениями на этот счет со своими генералами. Он уже тогда готовился напасть на Россию. Но Сталин отказывался даже гипотетически предполагать такой вариант развития событий и продолжал сговор с Германией. Когда Гитлер вторгся на территорию Югославии, Сталин закрыл посольства Югославии, Греции и Бельгии, чтобы продемонстрировать немецким властям свое одобрение.

Когда Германия вторглась во Францию в 1940 году, Сталин был убежден, что его старания побудили Гитлера повернуть на Запад, вместо того, чтобы напасть на Советский Союз. Молотов даже послал фюреру поздравительную телеграмму! Всем секциям Коминтерна было приказано следовать той же линии. Эта политика внушила лидерам Французской коммунистической партии иллюзии о возможности легального существования и свободного издания партийной газеты L’Humanité в оккупированной Франции. Надежды рассеялись только тогда, когда рядовых членов Коммунистической партии собрали и массово расстреляли. Тем временем, «Правда» цитировала заявления нацистской прессы о том, что соглашение с Россией позволило германскому «наступлению на Западе успешно развернуться». (Правда, 26.08.1940)

Кремлевские бонзы действительно считали, что смогут сидеть сложа руки и с упоением наблюдать, как Франция и Англия отбивают наступление нацистов. Утратив всякий расчет на международную революцию, они упивались иллюзиями, пока Гитлер готовил против них сокрушительный удар. Именно это обезоружило Советский Союз перед лицом его самого страшного врага. С начала Второй мировой войны вплоть до июня 1941 года, когда Гитлер напал на Россию, объем экспорта из СССР в нацистскую Германию демонстрировал бурный рост: с 1938 по 1940 года экспорт в Германию вырос с 85,9 млн до 736,5 млн фунтов стерлингов, что в значительной степени способствовало наращиванию военной мощи гитлеровской Германии.

Последствия чисток

Не в пример Германии, СССР в 1941 году был плохо подготовлен к военным действиям. В ходе чисток была уничтожена основная часть генерального штаба, включая наиболее талантливых военачальников. Ущерб, нанесенный сталинскими чистками, не ограничивался только военным потенциалом СССР — они нанесли страшный удар и по экономике страны. Сейчас это признают даже те, кто в недавнем прошлом оправдывал чистки и прочие злодеяния Сталина. В исследовании, опубликованном Йельским университетом примерно в это же время, заострялось внимание на разрушительных последствиях чисток для советской экономики. Об этом исследовании также сообщалось без каких-либо особых комментариев в ежедневной газете Коммунистической партии Великобритании в начале 1980-х годов:

«Более того, во время чисток 1937-1938 годов многие наиболее способные администраторы, а также ученые-химики были отправлены в ссылки или расстреляны», — пишет Роберт Аманн, — «Для тех, кто не пострадал от них напрямую, чистки имели невероятно деморализующий эффект. Наказание за неудачу было настолько суровым, что решения, связанные с риском, новизной и личной инициативой, избегались любой ценой».

«Трудно преувеличить, до какой степени эти застойные настроения оказывали пагубное влияние на стратегическое развитие химической промышленности и других отраслей. Несмотря на то, что сталинская политика укрепила советскую военную и промышленную мощь, чистки и репрессии 1930-х годов значительно ослабили Советского Союз в области обороны», — пишет Дэвид Холлоуэй. (Morning Star, 05/08/1982)

Основным фактором, подорвавшим боеспособность Красной Армии в самом начале войны, стало уничтожение ее лучших генералов и кадров в ходе чисток. Октябрьская революция открыла для страны множество талантливых молодых офицеров, некоторые из которых, подобно Тухачевскому, Якиру и Гаммеру, являлись блестящими новаторами военного дела. Общеизвестно, что теория Блицкрига («молниеносной войны») не была изобретением Германии. Вермахт заимствовал ее у русских. Задолго до войны, когда английские и французские военачальники еще были убеждены, что следующая война, подобно Первой мировой, будет позиционной, Тухачевский пришел к выводу, что Вторая мировая война будет вестись уже с использованием танков и самолетов. Когда Тухачевский и его соратники были убиты в ходе чисток, их места заняли приближенные Сталина: Ворошилов, Тимошенко и Буденный, которые всерьез полагали, что грядущая война будет вестись с помощью кавалерии! Второстепенный и малоспособный командир Ворошилов был поставлен во главе народного комиссариата обороны и окружен себе подобными. Эти люди были выдвинуты на ключевые посты не за личные способности, а за услужливую преданность правящей клике.

Бывший генерал Григоренко, служивший в то время преподавателем в Военной академии им. М. В. Фрунзе, вспоминает о пагубном влиянии чисток на качество военной подготовки:

«Но не успела академия совершить первые робкие шажки, как на нее посыпались сокрушающие удары. Провокационный процесс над Тухачевским, Уборевичем, Якиром и другими поставил под подозрение все дела, запланированные Тухачевским. Под подозрение была взята и Академия Генерального Штаба. Подозрительный Сталин увидел в ней «антисталинский военный центр» и начались погромы. Подобранный Тухачевским высококвалифицированный преподавательский состав был почти полностью уничтожен.»

Ряды опытных преподавателей редели, а их места занимали либо бездарности, либо люди малознающие и неопытные. К тому же аресты велись и среди этих новых преподавателей, что их пугало, сковывало инициативу. Пособия, написанные «врагами народа», т. е. ранее арестованными опытными преподавателями, использовать было нельзя. Наспех писались новыми малоопытными преподавателями «конспекты лекций». По ним мы и учились. Боясь быть обвиненными в том, что они протаскивают враждебные взгляды, авторы конспектов избегали пользоваться старыми пособиями и напихивали свои конспекты ходячими догмами. Поэтому, разработанная Тухачевским, Егоровым, Уборевичем, Якиром, теория глубокого боя, была отброшена и названа вредительской. (П.Григоренко, В подполье можно встретить только крыс…)

Все это подтверждал Хрущев в своей речи в 1956 году:

«Очень прискорбные последствия, особенно в начале войны, были вызваны ликвидацией Сталиным многих лиц из числа командного состава армии и политических работников в 1937—41 годах, из-за его подозрительности и благодаря клеветническим обвинениям. В эти годы репрессиям были подвергнуты определенные слои военных кадров, начиная, буквально, с командиров рот и батальонов и кончая руководителями высших воинских соединений. В это время были почти полностью ликвидированы руководящие армейские кадры, которые приобрели военный опыт в Испании и на Дальнем Востоке.

Все это привело к ситуации, существовавшей в начале войны, которая представляла собой огромную угрозу нашей родине.» (Н. Хрущев, Доклад на закрытом заседании XX съезд КПСС 24-25 февраля 1956 г.)

До сих пор существует много заблуждений о Второй мировой войне, особенно о роли Сталина в ней. По словам Алека Ноува (довольно проницательного аналитика событий в России):

«Колоссальная военная мощь Германии превосходила силы СССР, к тому же она имела в своем распоряжении промышленность оккупированной Европы. Ее армия была хорошо экипирована, и техника уже было испытана на поле боя. Несмотря на величайшие усилия и жертвы в предшествующее десятилетие, Советский Союз оказался к этому моменту в невыгодном экономическом и военном положении.»(A. Nove, An Economic History of the USSR, p. 273.)

В действительности на момент нападения нацистов на Советский Союз общая огневая мощь Красной Армии была выше, чем у Вермахта. И все же советские войска стремительно окружались и истреблялись. Эта беспрецедентная катастрофа была результатом не объективной слабости, но плохого руководства. Уничтожив лучшие кадры Красной Армии, Сталин настолько слепо верил в свой «хитрый» маневр по отношению к Гитлеру, что игнорировал многочисленные сообщения о том, что немцы готовятся к наступлению. Минский укрепрайон, мощная оборонительная линия, построенная на западной границе СССР в ожидании нападения немцев, была фактически снесена по приказу Сталина, предположительно в качестве жеста доброй воли Берлину. Григоренко, работавший до войны на участке строительства этих укреплений, описывает своё возмущение, когда они были снесены:

[Эти] укрепленные районы строятся для более надежной подготовки наступления. Они должны надежно прикрыть развертывание ударных группировок, отразить любую попытку врага сорвать развертывание, а с переходом наших войск в наступление поддержать их всей мощью своего огня. Ни одну из этих задач наши западные укрепленные районы не выполнили. Им уготована была иная судьба. Их взорвали, не дав сделать ни одного выстрела по врагу.

«Я не знаю, как будущие историки объяснят это злодеяние против нашего народа. Нынешние обходят это событие полным молчанием, а я не знаю, как объяснить. Многие миллиарды рублей (по моим подсчетам не менее 120) содрало советское правительство с народа, чтобы построить вдоль всей западной границы неприступные для врага укрепления — от моря и до моря, от седой Балтики до лазурного Черного моря. И накануне самой войны — весной 1941 года — загремели мощные взрывы по всей тысяча двухсот километровой линии укреплений. Могучие железобетонные капониры и полукапониры, трех, двух и одноамбразурные огневые точки, командные и наблюдательные пункты — десятки тысяч долговременных оборонительных сооружений — были подняты в воздух по личному приказу Сталина. Лучшего подарка гитлеровскому плану «Барбаросса» сделать было нельзя.»(П. Григоренко, В подполье можно встретить только крыс…)

…

Советская наука и техника создали замечательные образцы танков и артиллерийских орудий еще до начала войны. Однако массовое производство этих видов вооружения не было своевременно организовано и, фактически, мы начали обновлять наше вооружение только накануне войны. В результате ко времени нападения врага на советскую землю у нас не было ни старого оборудования, которое больше не использовалось в оборонной промышленности, ни нового, которое мы только собирались установить на военных заводах. В особенности плохо обстояло дело с артиллерией; не было также налажено производство противотанковых боеприпасов. Выяснилось, что многие укрепленные районы оказались необороноспособными, так как старые виды вооружения были изъяты, а новое оружие еще не получено.

Если бы наша промышленность была вовремя и соответственным образом мобилизована для работы на нужды армии, наши потери во время войны были бы гораздо меньше. Однако такая мобилизация не была начата вовремя. И уже в первые дни войны стало ясным, что наша армия была плохо вооружена, что нам не хватало артиллерии, танков и самолетов для того, чтобы отбросить врага.

Несмотря на то, что общая огневая мощь Красной Армии была выше, чем у немцев, чистки фактически подорвали ее. Это был решающий аргумент, который убедил Гитлера напасть в 1941-ом году. «Как показал на Нюрнбергском процессе Кейтель, многие немецкие генералы предостерегали Гитлера от нападения на СССР. Но он рассеял эти сомнения. „Первоклассный состав советских высших военных кадров, — заявил Гитлер генералу Кейтелю, — истреблен Сталиным в 1937 г. Таким образом, необходимые умы в подрастающей смене еще пока отсутствуют“. Выступая 9 января 1941 г. на совещании высших нацистских генералов по поводу нападения на СССР, Гитлер вновь заявил: „У них нет хороших полководцев“». (Р. Медведев, К суду истории. О Сталине и сталинизме)

«В наших поражениях на начальном этапе, — писал Григоренко, — виноваты те, кто занимал самые высокие посты. Тысячи способных командиров армии подверглись чисткам, наши приграничные воздушные силы и зенитная оборона были плохо развиты, танковые и противотанковая оборона были резко сокращены (по прихоти Сталина) накануне войны, наши укрепрайоны уничтожены, а наши войска проходили подготовку на основе мирного времени. Мы не были готовы. Мы заплатили за эту преступную неподготовленность как во время, так и после войны. Я считаю Сталина главным виновником, но я также назвал бы Ворошилова, Тимошенко, Голикова и Жукова. В наших неудачах нужно винить не фашистов, а самих себя».

«В архив»

К середине июня 1941 года Гитлер перебросил гигантские военные ресурсы к советской границе. Четыре миллиона готовых ко вторжению немецких солдат было собрано на границе. Также было подготовлено 3 500 танков, около 4 000 самолетов и 50 000 артиллерийских орудий. Предпринимались попытки сохранить эту мобилизацию в тайне, но из-за ее масштабности советскому правительству передавались многочисленные донесения со стороны пограничных частей, советской разведки, даже от официальных лиц британского и американского правительств. Сталин отказался принимать эти сообщения во внимание, вместо этого отправляя их «в архив» и «для подшивки». Все это подтверждается маршалом Жуковым в его «Воспоминаниях и размышлениях». Когда советское военное командование попросило разрешения привести войска в боевую готовность, Сталин не согласился. Он не хотел верить, что Гитлер мог напасть. «Немецкие самолеты все чаще нарушали воздушную границу СССР. Но пресечь их полеты мы не могли: незадолго до войны начальник оперативного отдела штаба округа генерал П. Г. Тихомиров сказал мне, что запрещено выводить войска к границе и открывать огонь по немецким самолетам даже в случае их вторжения в глубь нашей территории». (А. Новиков, В небе Ленинграда)

В своей речи на XX съезде КПСС Хрущев указывал, что 3 апреля 1941 года Черчилль через своего посла в СССР английского министра Стаффорда Криппса лично предупреждал Сталина о том, что немцы начали перегруппировку вооруженных формирований с целью нападения на Советский Союз. Позднее Черчилль утверждал в своих работах, что стремился «предостеречь Сталина с тем, чтобы обратить его внимание на угрожающую ему опасность». Черчилль настойчиво подчеркивал это в телеграммах 18 апреля и последующих дней.

Однако Сталин не обратил никакого внимания на эти предупреждения. Более того, Сталин отдал распоряжение не обращать внимания на подобную информацию, чтобы не спровоцировать начала военных действий.

Несмотря на эти исключительно серьезные предупреждения, необходимые шаги не были предприняты для соответствующей подготовки нашей страны к обороне и для предотвращения неожиданного нападения на нее. (Н. Хрущев, Доклад на закрытом заседании XX съезд КПСС 24-25 февраля 1956 г.)

В телеграмме от нашего посольства в Лондоне, датированной 18 июня 1941 года, говорилось: «Криппс глубоко убежден в неизбежности вооруженного конфликта между Германией и СССР, который начнется не позднее середины июня. Согласию Криппсу, немцы уже сконцентрировали 147 дивизий (включая военно-воздушные силы и вспомогательные части) вдоль советских границ…»

22 мая 1941 года заместитель военного атташе в Берлине Хлопов сообщил в своем докладе, что «… наступление германской армии назначено на 15 июня, однако возможно, что оно произойдет в первых днях июня …»

Так, например, в сообщении, посланном из Берлина 6 мая 1941 года советским военным атташе капитаном Воронцовым, говорилось следующее: «Советский гражданин Бозер… сообщил заместителю военно-морского атташе, что, согласно полученным им от одного немецкого офицера, работающего в личной ставке Гитлера, сведениям, 14 мая Германия готовится напасть на Советский Союз со стороны Финляндии, Прибалтийских стран и Латвии. Одновременно будут произведены массированные воздушные налеты на Москву и Ленинград, а также произведены десанты на пограничные города …»

Мы должны заявить, что информация о готовящемся вооруженном нападении Германии на Советский Союз поступала также из наших собственных военных и дипломатических источников: однако, так как руководство было настроено против информации подобного рода, то ее отправляли с чувством опасения и оценивали в ней положение весьма сдержанно.

И еще:

В связи с этим нельзя забыть, например следующий факт. Незадолго до нападения гитлеровской армии на Советский Союз, Кирпонос, который был в то время командующим Киевского особого военного округа (позднее он был убит на фронте), писал Сталину, что немецкие армии стоят на Буге и что, по всей вероятности, они в самом ближайшем будущем перейдут в наступление. В соответствии с этим Кирпонос предлагал создать мощную оборону, эвакуировать около 800 000 человек из пограничных районов, а также построить ряд оборонительных узлов, в том числе противотанковые рвы, окопы и т. п.

Каковы же были результаты этого беззаботного отношения, этого игнорирования совершенно ясных фактов? Результат был таков, что уже в первые же часы и дни войны враг уничтожил в наших пограничных областях большую часть наших военно-воздушных сил, артиллерии и другого военного снаряжения; он ликвидировал значительное количество наших воинских кадров и дезорганизовал наше военное руководство. В результате всего этого, мы не смогли предотвратить продвижения противника вглубь страны. (Там же)

Как вы видите игнорировались все предупреждения некоторых военачальников, сообщения перебежчиков из вражеской армии и даже открытые враждебные действия противника. Может ли это служить примером бдительности главы партии и государства в такой особенно значительный исторический момент?

Известен также следующий факт. Накануне вторжения гитлеровской армии на территорию Советского Союза один немецкий гражданин перешел границу и заявил, что немецкие армии получили приказ начать военные действия против Советского Союза в ночь на 21 июня, в 3 часа. Об этом немедленно было сообщено Сталину, однако, и на это он не обратил никакого внимания.

Когда фашистские армии действительно вторглись на советскую территорию и военные действия начались, Москва отдала приказ не открывать ответного огня. Почему? Потому что Сталин, несмотря на очевидные факты, думал, что война еще не началась, что все это было провокационным действием со стороны нескольких недисциплинированных частей немецкой армии и что наши ответные действия могли бы послужить основанием для немцев начать войну.

На это Москва ответила, что проведение таких мероприятий явилось бы провокацией, что не следует начинать каких-либо подготовительных оборонных работ вдоль границ, чтоб не дать немцам никакого повода для открытия военных действий. В результате наши границы оказались недостаточно приготовленными для отражения нападения врага.

Трудно поверить, но на случай нападения немцев не было даже подготовлено как-либо планов обороны. Многие советские танки остались без экипажей. Даже когда Гитлер фактически начал свое наступление, Сталин приказал Красной Армии не выдвигаться. Таким образом, мощнейшая Советская армия была парализована в самый критический момент — первые 48 часов. Красная авиация была уничтожена на земле, так и не поднявшись в воздух. Из-за этой путаницы и бездействия со стороны руководства, в первые несколько недель были потеряны огромные участки территории. Миллионы советских солдат попали в плен, не успев оказать значительного сопротивления. Нет никаких сомнений в том, что при грамотном руководстве немецкие захватчики могли быть оттеснены в Польшу еще в начале войны. Решающее поражение Гитлеру можно было нанести уже в 1941 году. Войну можно было бы закончить гораздо раньше, избежав ужасающих потерь в Белоруссии, западной России и Украине. Кошмар, который пережили народы СССР, был прямым результатом безответственной политики Сталина и его клики.

«Сталин боялся войны с Германией, опасаясь, что это может привести к его свержению. Особенно он боялся военных. После провальной финской кампании 1939-1940 годов, Сталин «разрешил» освободить из лагерей и тюрем несколько тысяч командиров Красной Армии, но Медведев отмечает, что Сталин в 1942 году «приказал расстрелять большую группу находившихся в лагерях видных командиров Красной Армии, которых он считал опасными для себя в случае неблагоприятных событий на советско-германском фронте». (Р. Медведев, К суду истории. О Сталине и сталинизме)

После войны Кремль предпринял активные попытки насадить миф о Сталине как о «великом военачальнике». Подобное не выдерживает никакой критики. Мы уже убедились, что политика Сталина фактически отдала Советский Союз на милость Гитлера. Когда Гитлер вторгся, советские лидеры находились в смятении. Сталин поначалу запаниковал и скрылся ото всех. Его действия можно было расценить как полную капитуляцию. Несмотря на все, он присвоил себе звание «генералиссимуса» и приукрасил свою роль в Великой Отечественной войне.

…

Одновременно Сталин вмешивался в проведение операций и издавал приказы, которые не учитывали действительного положения на данном участке фронта и которые не могли привести ни к чему иному, как к огромным людским потерям.

Сталин был далек от понимания развивавшихся на фронте действительных событий. И это понятно, если учесть, что в течение всей Отечественной войны он ни разу не посетил ни одного участка фронта, ни один освобожденный город, за исключением краткой поездки то Можайскому шоссе, когда на фронте создалось устойчивое положение. Этому случаю были посвящены многие литературные труды, полные всевозможных выдумок, и множество картин.

Однако мы говорим не только о моменте начала войны, который привел к серьезной дезорганизации нашей армии и причинил нам тяжелые потери. Даже после начала войны нервность и истеричность, проявленные Сталиным, вмешательство в руководство военными действиями причинили нашей армии серьезный ущерб.

Поэтому грозную опасность, нависшую над нашей родиной в первый период войны, следует отнести, главным образом, за счет неправильных методов руководства Сталиным государством и партией.

После этого, в течение долгого времени Сталин фактически не руководил военными действиями, прекратив делать что-либо вообще. Он вернулся к активному руководству только после того, как несколько членов Политбюро посетили его и сказали, что необходимо немедленно предпринять определенные шаги, чтобы улучшить положение на фронте.

Сотни тысяч советских солдат были взяты в плен в первые дни войны. Потери, понесенные позднее Красной армией, были значительно усугублены упором Сталина на фронтальных наступлениях, независимо от того, сколько жизней они стоили. Когда в конце 1941 года Красная Армия перешла в контрнаступление, вместо того чтобы попытаться обойти противника с фланга тактическими маневрами, Сталин потребовал брать одну деревню за другой. «Эта тактика стоила нам больших потерь, — объяснял Хрущев, — пока нашим генералам, на плечах которых лежала вся тяжесть ведения войны не удалось изменить положение, перейдя к более гибким маневренным операциям, что немедленно привело к серьезным и положительным для нас изменениям на фронте».

К концу ноября 1941 года советское отступление привело к потере территорий, на которые приходилось 63% всего производства угля, 68% чугуна, 58% стали, 60% алюминия, 41% железнодорожных линий, 84% производства сахара, 38% зерна и 60% свиноводства. Некоторые крупные центры, в частности Ленинград, были фактически изолированы. Доступ к огромным запасам важнейших материалов и оборудования был отрезан быстрым немецким наступлением, а многое другое было поставлено под угрозу. Столкнувшись с перспективой неминуемого поражения и свержения, Сталин неохотно заменил своих бездарных и некомпетентных марионеток другими более способными командирами, некоторые из которых были освобождены для этого из застенок:

«Пережив панический страх за свою жизнь и угрозу полной потери власти, он понял, что для ведения войны нужны специалисты в поисках их обратился даже к местам заключения. Из лагерей и тюрем были освобождены и направлены на высокие командные посты — Рокоссовский, Горбатов и другие. Этим, конечно, проблема не решалась. Нельзя было отдельными кирпичиками закрыть ту огромную брешь, которую пробил сам Сталин своей безумной террористической деятельностью.»(П.Григоренко, В подполье можно встретить только крыс…)

Коренной перелом

В условиях войны в спешке был сформирован новый генеральный штаб. Новое поколение советских офицеров обучалось сразу на поле боя. Штаб был сформирован из младших офицеров, чтивших традиции Октябрьской революции и гражданской войны. Ворошиловых и Буденных тихо отодвинули в сторону. Люди, арестованные во время чисток, были освобождены из тюрем для руководства Красной Армией. Эти талантливые офицеры стали продолжателями революционной школы военного гения Тухачевского. Они провели самое впечатляющее наступление за всю историю войны. Таким образом, революция доказала, на что способна не только в экономическом плане, но и в сфере военных действий. Чтобы ощутить разницу, достаточно сравнить успехи Красной Армии с результатами царских войск в 1914-1917 гг. Блестящая военная победа России была самым ярким подтверждением превосходства национализированной плановой экономики над капиталистической анархией.

«Долго запрягая», советское правительство в итоге эвакуировало население и перевезло ресурсы в гигантских масштабах. С июля по ноябрь 1941 года не менее 1523 промышленных предприятий, из которых 1360 крупных, были полностью перевезены из опасных районов. Это невероятный подвиг, не имеющий аналогов во всей военной истории. Во время наступления немцев десятки миллионов людей были перемещены на восток. Советская экономика, однако, понесла большие потери. К ноябрю 1941 года немцами было захвачено более трехсот оружейных заводов. В этом году промышленное производство составило лишь 51,7% от объема производства по состоянию на ноябрь 1940 года. В период с 1940 по 1942-ой год значительно сократился объем производства. Производство чугуна упало с (в млн. тонн) с 14,9 до 4,8; стали – с 18,3 до 8,1; металлопроката – с 13,1 до 5,4; угля – с 165,9 до 75,5; нефти – с 31,1 до 22,0; электроэнергии – с 48,3 до 29,1. В 1942 году немцы захватили Северный Кавказ и Донской бассейн, оставив СССР без одного из лучших зерновых районов и Майкопского нефтяного месторождения, а также на некоторое время была приостановлена добыча дефицитной нефти в Баку. Урожай был уничтожен. Только к марту 1942 года — несмотря на продолжающиеся поражения и отступления — советское производство вышло на стадию устойчивого роста.

Энгельс однажды заметил, что в осадном положении экономические законы капитализма перестают работать. Столкнувшись с вопросом выживания, буржуазия неизменно прибегнет к методам планирования, централизации и национализации. Этот факт — сокрушительный аргумент против всех, кто трубит о мнимом превосходстве рынка. Стоит упомянуть, что во время Второй мировой войны, несмотря на огромные военные расходы, в Великобритании и США вырос уровень жизни. Таким образом, на протяжении войны даже на Западе не решались оспаривать преимущества централизованного планирования (разумеется, использовались лишь его элементы, поскольку реальное планирование в капиталистической экономике не осуществимо). Но Советский Союз продемонстрировал сокрушительное превосходство национализированной плановой экономики, особенно на примере жесточайшего испытания — кровопролитной войны.

СССР в короткие сроки произвел коренные изменения, ставшие ключом к победе. Военная промышленность была преобразована и переведена на более эффективные рельсы. Специалисты были освобождены из сталинских лагерей и переведены на работу в военной промышленности. В 1940 году 15% национального дохода было направлено на военные нужды. В 1942 году этот показатель увеличился уже до 55%. По словам Ноува, «возможно, этот показатель стал самым высоким из когда-либо достигнутых». Все благодаря национализированной плановой экономике. Как далее указывал Ноув: «без сомнения, опыт централизованного планирования в предыдущие десять лет стал важным подспорьем. В процессе ужесточения контроля над ресурсами правительство опиралось на ежеквартальные и даже месячные планы, причем гораздо более детальные, чем в мирное время».

Практика материального учета успешно зарекомендовала себя в целях распределения имеющихся материалов и топлива с учетом имевшихся потребностей и основывалась на решениях всесильного Государственного комитета обороны. В августе 1941 года был принят чрезвычайный военный план, охватывающий оставшуюся часть года и 1942 год. После чего были составлены годовые военно-экономические планы, а также несколько долгосрочных планов, в том числе план для Уральского региона, охватывающий 1943-1947 годы.(A. Nove, An Economic History of the USSR, pp. 278-9.)

Этих фактов достаточно, чтобы доказать огромное превосходство советской экономики.

Советская промышленность не только «брала количеством» военной техники, важнее то, что танки, самолеты и оружие выпускались очень высокого качества и вполне соответствовали, а иногда и превосходили немецкие аналоги. Этот фактор, а также решимость советского рабочего класса защищать завоевания революции определили исход конфликта и, в конечном счете, Второй мировой войны в Европе, которая была поистине колоссальным противостоянием между СССР и нацистской Германией. Несмотря на то, что Гитлер имел серьезное преимущество в начале войны и располагал огромными ресурсами завоеванной Европы, он потерпел поражение. На глазах изумленного мира Красная Армия оправилась от того, что для любой другой страны стало бы смертельным ударом, перегруппировала силы и контратаковала, оттеснив немецкую армию до самого Берлина.

Перелом в войне произошел в самом конце 1942 года, но отвоеванная в ходе контрнаступления территория зачастую мало помогала советской экономике. Нацисты проводили политику выжженной земли: так, в 1943 году валовая продукция промышленности в (советской) Украине составляла всего 1,2% от общего уровня 1940 года. Несмотря на это, советский народ вел освободительную войну против нацистских захватчиков. Победа нацистов сулила катастрофу для русского народа. Понимание этого факта дало Красной Армии необходимую решимость, чтобы одолеть Гитлера. Немецкая армия была окончательно остановлена под Сталинградом. Курская битва переломила ход войны на Восточном фронте — это сражение без преувеличения можно назвать решающим. В этом титаническом бою, в ходе которого с обеих сторон было развернуто не менее чем по 10 000 танков, Красная Армия одержала победу.

Кстати, во время этих событий, прямо на границе СССР, в Персии, дислоцировалась многочисленная британская армия. Сталин попросил Черчилля прислать британские войска, которые в итоге ничем не помогли Красной Армии на Восточном фронте. Его британский «союзник» любезно предложил генералиссимусу, чтобы русские войска, расположившиеся против них по ту сторону границы, отправились на фронт, а британская армия любезно охраняла для них границы. На самом деле Черчилль ждал поражения Красной Армии, чтобы приказать британской армии захватить богатый нефтью Баку, проводя ту же политику, что и во время вторжения британской армии на Кавказ во время гражданской войны. Это смог понять даже Сталин!

В результате обе стороны остались на своих позициях, а самые решающие сражения войны развернулись на Советской земле. К несчастью для Черчилля, битва закончилась победой Красной Армии, которая стремительно продвигалась в самое сердце Европы. Немцы постепенно отступали, но, в результате безрассудной политики Сталина, русские понесли ужасные потери. Объяснение этому лежит больше в политической, чем военной плоскости. Если бы Советский Союз проводил интернационалистическую политику, призывая немецких рабочих свергнуть Гитлера, это имело бы огромные последствия, особенно на волне первых поражений Германии. Идея социалистической Германии, объединенной в братскую федерацию с Советской Россией, несомненно, нашла бы отклик в сердцах и умах немецких рабочих и солдат.

Таким образом, можно было бы избежать страшных потерь, понесенных Красной армией на пути к Берлину. Победа могла быть достигнута раньше и гораздо меньшей ценой. Но тому помешала шовинистическая политика Сталина. Илья Эренбург писал, что «если немецкие рабочие встретят нас с красными флагами, то будут расстреляны первыми». Такая политика служила гарантией того, что немецкая армия будет отчаянно сражаться за каждый сантиметр земли. Это объясняет колоссальные человеческие потери, понесенные обеими сторонами.

В результате грандиозного просчета империалистических держав первыми в Берлин прибыли русские, а не их союзники. Троцкий считал, что главной опасностью для национализированной плановой экономики станет не столько военное поражение, сколько дешевые потребительские товары, которые прибудут в обозе империалистической армии. Однако случилось так, что гитлеровские войска привезли не дешевые товары, а газовые камеры. В результате не только рабочий класс, но и крестьяне сражались до последней капли крови, защищая Советский Союз.

Победа СССР в войне стала одним из главных факторов, позволивших сталинскому режиму просуществовать еще десятилетия после 1945 года. Рабочие России и всего мира полагали, что бюрократия играет прогрессивную роль, не только защищая плановую экономику от захватчиков Гитлера, но и в распространении общественной формы собственности в Восточной Европе, а затем и в Китае. На самом деле эти революции начинались на том этапе, где закончилась Русская революция — в форме чудовищно деформированных режимов пролетарского бонапартизма. Появление таких режимов не только не ослабило московскую бюрократию, но и чрезвычайно укрепило ее позиции на долгие годы вперед.

Политические маневры Сталина

Чаяния всех империалистических держав потерпели неудачу. Черчилль капитально просчитался, ровно как и Сталин, Гитлер и Рузвельт. Гитлер считал, что советское сопротивление будет легко сломить. Генерал Гальдер, начальник германского Генерального штаба, полагал, что СССР можно будет полностью подавить в течение четырех недель. Фон Риббентроп, министр иностранных дел Германии, поставил на восемь недель, а по прогнозам военного министерства США, СССР должен был продержаться от 4 до 12 недель. Британские военные давали России самое большее шесть недель. И все же война, несмотря на сталинский режим и колоссальные жертвы, обнаружила бесспорную жизнестойкость новых отношений собственности, установленных в ходе Октябрьской революции.

Победа СССР развеяла все надежды «союзников» на то, что нацистская Германия и сталинистская Россия будут бороться до полного взаимного истощения, после чего откроется возможность вторгнуться и установить свои порядки. По словам Гарри Трумэна: «Если будет видно, что Германия выигрывает войну, мы должны будем помочь России, если же Россия перехватит инициативу, мы должны будем помочь Германии, и тем самым позволим им убить как можно больше». (Quoted in D. Horowitz, The Free World Colossus, p. 61.)

В мае 1945 года над Рейхстагом в Берлине был установлен красный флаг. Несколько дней спустя капитулировало немецкое Верховное Командование. Но империалисты уже начали кампанию против Советского Союза. Сброс атомных бомб на Хиросиму и Нагасаки в момент, когда Япония была явно разгромлена и поднимала белый флаг, не играл никакой военной роли, но был явным предупреждением СССР со стороны его «союзников».

Сталин пытался договориться с империалистическими державами между 1944 и 1945 годами на конференциях «большой тройки» в Тегеране, Москве, Ялте и Потсдаме. Черчилль записал свой разговор со Сталиным в октябре 1944 года:

Создалась деловая атмосфера, и я заявил: «Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас есть там интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Англии и России, согласны ли вы на то, чтобы занимать преобладающее положение на 90 процентов в Румынии, на то, чтобы мы занимали также преобладающее положение на 90 процентов в Греции и пополам — в Югославии?» Пока это переводилось, я взял пол-листа бумаги и написал:

(У. Черчилль, Вторая мировая война)

«Нет, оставьте ее себе», — сказал Сталин».

«Не покажется ли несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем эту бумажку».

Наконец, я сказал:

Я передал этот листок Сталину, который к этому времени уже выслушал перевод. Наступила небольшая пауза. Затем он взял синий карандаш и, поставив на листке большую птичку, вернул его мне. Для урегулирования всего этого вопроса потребовалось не больше времени, чем нужно было для того, чтобы это написать … Затем наступило длительное молчание. Исписанный карандашом листок бумаги лежал в центре стола.

Другие — 25 процентов

Россия — 75 процентов

Болгария

50:50 процентов

Венгрия

Югославия — 50:50 процентов

Россия — 10 процентов

Великобритания (в согласии с США) — 90 процентов

Греция

Другие — 10 процентов

Россия — 90 процентов

«Румыния

Таким образом, указанные страны попадали в сферу влияния либо сталинизма, либо империалистов. Сталин предал социалистическую революцию в Греции. Он сказал югославскому партизанскому лидеру Миловану Джиласу: «Следует свернуть восстание в Греции… [его] надо свернуть как можно скорее». (М. Джилас, Беседы со Сталиным) А по словам Черчилля, «Сталин оставался строго и добросовестно верен нашему октябрьскому соглашению и на протяжении многих недель борьбы против коммунистов на улицах Афин ни одного слова осуждения не было отмечено на страницах «Правды» и «Известий». Он хотел, чтобы Мао пошел на modus vivendi (временные мирные отношения между противоборствующими сторонами) с Чан Кайши. В Югославии Сталин выступал за восстановление монархии при царе Петре.

Как и предсказывал Троцкий, война закончилась зарождением революционных волнений, и рабочие передовых стран начали движение в направлении социалистической революции на фоне активного пробуждения колониальных масс. Но это мощное движение, объединявшее миллионы людей, на европейском континенте было остановлено сталинистами, а в Англии — лейбористским правительством. На многих территориях оккупированной Европы коммунистические партии получили массовую поддержку в результате отважного сопротивления нацистам со стороны рабочих-коммунистов после 1941 года.

Усвоив кровавые уроки войны, массы ждали от коммунистических партий революционного освобождения. Но у Сталина были другие идеи. По указанию Москвы руководители коммунистических партий влились в буржуазные коалиционные правительства Франции, Италии, Бельгии и Финляндии, блокируя революционное движение рабочих. Неспособность рабочего класса передовых капиталистических стран взять власть стала политической предпосылкой последующего восстановления и послевоенного подъема капитализма. Это также предопределило судьбу революций в колониальных странах.

Восточная Европа после войны

В одной из своих последних работ Троцкий осторожно предположил, что режим пролетарского бонапартизма может просуществовать в России долгие десятилетия — так и произошло. Это явилось результатом, во-первых, победы СССР во Второй мировой войне — события, коренным образом изменившего соотношение сил в мире. Во-вторых, из-за продвижения революции в Восточную Европу с помощью бонапартистских методов произошло создание не здоровых рабочих государств подобно тому, что появилось в октябре 1917 года, а чудовищно деформированных рабочих государств по образцам сталинистской Москвы.

В Европе победа России в войне и подъем масс после разгрома германо-итальянского фашизма также вызвали мощную революционную волну, грозящую смести капитализм на всем континенте. Однако эта победа также имела сложные и противоречивые последствия. Пусть это было временным явлением, но тем не менее на протяжении целого исторического периода сталинизм чрезвычайно укрепился. Колоссальные разрушения и кровопролития оставили СССР в крайне истощенном и ослабленном состоянии, в то время как экономика США осталась нетронутой и быстро достигла вершины своего могущества в военном и экономическом отношении. Но из-за настроений масс и соотношения классовых сил в мировом масштабе империалисты оказались бессильны начать новую войну против России.

Интервенция даже в масштабах, сопоставимых с интервенцией, развернутой после Первой мировой, была невозможна. Напротив, союзники были вынуждены мириться с гегемонией СССР в Восточной Европе и некоторых частях Азии, которые они никогда не согласились бы уступить даже реакционному царизму. Русская бюрократия достигла такого господства, о котором царская Россия не могла и мечтать.

Как объяснял автор настоящей работы в публикуемых в то время документах, процесс свержения капитализма и продвижения системы сталинизма в Восточной Европе происходил особенным образом. Вакуум в отношении государственной власти в Восточной Европе после разгрома нацистов и их союзников был заполнен силами наступавшей Красной армии. Слабая буржуазия на этих территориях в годы войны была в значительной степени истреблена, поставлена в качестве союзников на службу германскому империализму или низведена до второстепенных партнеров нацистов. Буржуазия в Восточной Европе была относительно слабой еще до войны, так как государства этого региона были в основном «полуколониями» империалистических держав по образу южноамериканских стран. Довоенные режимы переживали хронический кризис из-за «балканизации» территорий и неспособности правящего класса разрешить задачи даже буржуазно-демократической революции. Почти все они были непрочными военно-полицейскими диктатурами, не имевшими реальной поддержки масс.

Победа СССР в войне, несомненно, вызвала подъем народных масс, который в одних случаях происходил стремительно, в других — с некоторой задержкой. Социалистическая революция была поставлена на повестку дня. Такое положение стало опасным не только для буржуазии, но и для Кремля, который видел угрозу в любом независимом движении рабочих. Чтобы помешать рабочим осуществить социалистическую революцию по образу Октября, распространялась ошибочная идея о том, что время для нее еще не пришло. Вместо этого провозглашалась необходимость установления «народной демократии». Бюрократия достигала своих целей, умело лавируя между классами и манипулируя ими в типично бонапартистской манере. Хитрость этого подхода заключалась в том, чтобы создать Народный фронт из разных классов и организовать правительство «национального сплочения». Однако этот народный фронт имел иную основу и иные цели, чем Народные фронты прошлого.

В Испании целью Народного фронта стало уничтожение власти рабочих и зарождающегося рабочего государства путем ликвидации рабочей революции. Эта цель была достигнута путем заключения союза с буржуазией, или, вернее сказать, с тенью буржуазии, и подавлением демократического контроля, установленного рабочими и вооруженной рабочей милицией на заводах, что привело к восстановлению капиталистического государства под властью буржуазии. В результате этой политики к концу войны по обе стороны линии фронта установились военно-полицейские диктатуры.

Союз с истощенной буржуазией в Восточной Европе преследовал иные цели, чем передача власти классу капиталистов. Во времена прежних Народных фронтов реальная государственная власть — вооруженные отряды, полиция и государственный аппарат — крепко держала в руках буржуазия, а рабочие партии служили лишь довеском при такой расстановке сил. В Восточной Европе, с тем или иным различием, в каждом случае настоящая власть, то есть контроль над вооруженными отрядами людей и государственным аппаратом, находилась в руках сталинистов. Буржуазия же на этот раз сама заняла положение придатка, не имеющего реальной власти. Для чего тогда нужна была коалиция? Она служила прикрытием, под которым можно было построить и укрепить жесткую государственную машину по образцу московской.

Проводя земельную реформу и экспроприируя помещиков, они на время заручились поддержкой или хотя бы молчаливым одобрением крестьян. Объединившись и создав сильное государство под своим контролем, они перешли к следующему этапу. Мобилизовав рабочих, они пошли против буржуазии, которая оказалась больше не нужна, чтобы противопоставлять ее рабочим и крестьянам, и приступили к постепенной экспроприации капиталистов. Буржуазия без поддержки внешнего империализма не смогла оказать должного сопротивления. Постепенно вводился тоталитарный режим, все более похожий на московский. После ликвидации буржуазии и с началом индустриализации бюрократия обратилась уже против крестьян, проведя коллективизацию сельского хозяйства.

Создание бюрократических деформированных рабочих государств в Восточной Европе, а вскоре и в Китае привело к усилению мирового сталинизма на целый исторический период. Усиление СССР и ослабление европейского капитализма представляло угрозу американскому империализму, который был вынужден поддерживать и подстраховывать европейские державы — Францию, Германию, Италию, Англию, а также Японию. В 1947 году с целью восстановления европейского капитализма был введен План Маршалла. Ценой, в которую обошлась американская помощь, стало господство американского империализма в странах Западного блока. Весь ход международных отношений определялся двумя сверхдержавами — американским империализмом с одной стороны, и русской бюрократией — с другой. В марте 1946 года в Фултоне, США Черчилль упомянул о существовании железного занавеса, протянувшегося от Балтики до Адриатики. Это ознаменовало начало активного дипломатического, политического и стратегического противостояния между двумя политическими системами — Холодной войны. В 1947 году сталинистов бесцеремонно выбросили из правительств Италии и Франции, в течение двух последующих лет была образован блок НАТО, а Германия была поделена на Восточную и Западную части.