Социология выборов во Франции (2017 г.)

При написании недавней общетеоретической заметки, всплыл вопрос о том, что разница материальных условий стран Первого мира и периферии должна иметь свою политическую имплементацию, определять расклад политических сил на уровне формальных процедур буржуазной демократии. Проблема не столь очевидная на первый взгляд: спонтанное восприятие нередко рисует довольно типовое распределение голосов (в духе XIX-XX вв.), грубо говоря, «рабочий класс и угнетенные - за более левых, буржуазия и консервативные слои общества - за более правых». Однако, прошедшие в 2017 году президентские выборы во Франции показали, что социология голосования намного любопытней. Сейчас, спустя полгода после вступления в должность нового президента Франции, интересно будет изучить её, что называется, «не замыленным взглядом».

Экспозиция

Для начала следует сказать, относительно общего расклада. В медиа-пространстве основная интрига выборов сводилась к противостоянию между право-популистским кандидатом от «Национального фронта» Марин Ле Пен и на скор состряпанной креатурой правящего класса (кстати, бывшим леваком) Эмманюэлем Макроном. Кампания действительно левого Жана-Люка Меланшона, начинавшаяся достаточно успешно, была довольно быстро и эффективно подавлена усилиями как справа, так и «слева» мейнстримного политического поля Франции. По итогу, с результатом 66% во втором туре, победу одержал центрист Макрон. Французская публика твердо поддержала его обещание объединить страну и решить её тяжелые социальные и экономические проблемы. Насколько он действительно это делает - открытый вопрос дня сегодняшнего. Тогда же, весной 2017, мы столкнулись с одними из наиболее непредсказуемых выборов во Франции за множество лет.

Фактура

Итак, о паре неявных социологических фактов голосования на этих выборах.

Во-первых, проявился специфический характер голосования представителей рабочего класса в странах Первого мира (подобное так же можно было наблюдать в случае с Дональдом Трапом в США). В основном левые политические активисты и интеллектуалы ожидали, что французские рабочие приведут к власти Меланшона. Общественно-экономическая ситуация во Франции ухудшилась с начала глобальной рецессии 2008 года, проявились тенденции к ухудшению материального положения низших слоев общества. Вполне естественно, еще на раннем этапе мирового кризиса, разные левые группы в стране ожидали что такая ситуация вызовет массовый запрос на их политическую повестку и даже позволит им легально прийти к власти через механизмы буржуазной демократии. Однако этого не случилось. Архитипичной в этом смысле оказалась NPA (Nouveau parti anticapitaliste), сделавшая на это основную ставку в 2009 году и потерпевшая полное поражение. Для президентской кампании Меланшона результат был, конечно, лучше, но не на порядок.

Парадоксальным, с точки зрения классического марксистского взгляда, образом кризисная ситуация привела не к резкому левому сдвигу и пробуждению классового пролетарского сознания, но наоборот - к политическому сдвигу вправо. Умеренному, но все же. В конце концов, дилемма свелась к выбору между центристской (Макрон) и ультра-правой (Ле Пен) программами. На комплексный общественно-экономический кризис одна из ведущих стран Первого мира ответила не «полевением», а сдвигом в сторону фашизма и реакции.

Экзитполы показали, что рабочий класс голосовал совсем не за того кандидата, которого ожидали левые. Оказалось, что так называемые «прогрессивные» районы страны проголосовали за наиболее реакционного кандидата - Ле Пен. Рабочий класс, в большинстве, проголосовал за крайне правых, тогда как средний класс и квалифицированные специалисты - за Макрона. Французские массы повернули совсем не в том направлении, которое ожидали местные «прогрессивные» политические силы. Причем, если в первом туре выборов симпатии рабочих распределились в основном между Меланшоном и Ле Пен (правда с перевесом в 13% в пользу Ле Пен), то второй тур показал ярко выраженную тенденцию голосования рабочих за кандидата «Национального фронта» (63% за Ле Пен против 37% за Макрона).

Во-вторых, прошедшие выборы выявили совершенно неожиданную для «прогрессивных левых» социологию голосования представителей ЛГБТ-сообщества. Казалось бы, тут все должно было быть очевидно. Ведь одним из пунктов программы Ле Пен была отмена закона об однополых браках во Франции, что должно было автоматически поставить симпатии подавляющего большинства представителей сексуальных меньшинств на сторону Макрона. Но это оказалось не так. Проведенное ЛГБТ-порталом Hornet исследование показало, что до трети представителей ЛГБТ-сообщества выразили намерение проголосовать за Ле Пен. В мотивировочной части они в основном указали, что опасаются притока из Третьего мира беженцев и мигрантов которые, в их представлении, несут с собой «предрассудки и чуждую угрожающую им культуру». Тут можно было бы включить критически взгляд на социологию Пьера Бурдьё, однако, проблема в том, что редакция Hornet выступила против Ле Пен, так что странно было бы подозревать это издание в искажении выборки и результатов в её пользу.

Парадоксально, но существенная часть представителей сексуальных меньшинств готовы были отдать свой голос ультраправым из-за собственных предрассудков по отношению к нищим трудящимся иностранцам. Они оказались готовы скорее поддержать фашистскую империалистическую повестку и противопоставить себя беднейшим трудящимся мира, нежели поставить под угрозу сложившийся в их стране культурный статус-кво. Особо следует отметить мотивацию опрашиваемых: она наглядно показывает что немалая часть ЛГБТ-сообщества Франции не просто поражена предрассудками относительно иностранных трудящихся, но мыслит в парадигме «столкновения цивилизаций» Хантингтона - концепции подозрительно напоминающей «приглаженный» вариант расовой доктрины Третьего Рейха.

Подводя черту

Хотя Марин Ле Пен и не удалось одержать победу на прошедших выборах, невозможно игнорировать явный успех её избирательной кампании актуализировавшей возможность прихода к власти во Франции ультраправого кандидата. Нельзя отрицать что продолжающийся структурный кризис глобального капитализма делает вполне осязаемой угрозу фашизации стран Первого мира «под популистским соусом», так как он по-прежнему не преодолен, а значит будет продолжать оказывать влияние на динамику политических процессов в конкретных странах и мире в целом.

Булаев Олег

Революционная Рабочая Партия