Маскирующий и маскированные голоды

перевод статьи Джанин Пиччирелла (PTSTA, UKATA) для журнала Transactional Analyst (перевел Ломыкин Дмитрий)

В этой статье я делюсь концепцией, которая, как мне кажется, придает смысл проблеме, возникшей в моей клинической работе. Эта концепция связана с концепцией Эрика Берна о голоде (1970), которую Джоди Болистон-Мардута (2001/2014) применила к зависимости в модели "Пути аппетита". Я сфокусируюсь на голоде, как на представителе моего способа работы.

В своей клинической работе я часто использую "Голод" (концепцию голодов) как ресурс для психотерапевтической работы с клиентами. Я считаю его полезным инструментом, который предлагает руководство для работы над физическим и психическим здоровьем.

Если клиент демонстрирует сценарное поведение и убеждения, шесть голодов могут быть использованы для проверки того, что может быть обесценено в его истории (Schrff, 1975) или слишком сильно заимствовано, чтобы избежать или диссоциироваться от возможностей изменения. Они предлагают полезный способ связи с тем, что возможно, и дают структуру или план лечения.

В книге "Секс в человеческой любви" Эрик Берн (1970. p191-192) сказал: Люди жаждут человеческого контакта, по крайней мере, зрительного и звукового, а в большинстве случаев и прикосновений или поглаживаний... Такой контакт может фактически сделать разницу между физическим и психическим здоровьем или расстройством, и даже между жизнью и смертью".

Изначально. Я заключаю со своими клиентами контракт на исследование (A Loo. 1998), чтобы понять, что каждый из шести голодов (Berne. 1970) значит для них в их повседневной жизни Я. Через этот процесс мы с клиентом понимаем его отношение к голоду. Я обращаю пристальное внимание на свою физическую реакцию на клиента и на свой контрперенос. Я заметила, что возникла тема, в которой клиенты защищались, чтобы рассказать о травмах, лежащих в основе отношений и привязанности.

Эти трансферентные приглашения могут быть легко связаны с каждым из шести голодов. Я рассматриваю, как ориентироваться в этих приглашениях, одновременно проявляя осознание отношений, нежность к двустороннему лечению. Я вспоминаю идею Адриенн Ли (1998) о первичных ранах:

• брошенность

• отчуждение

• невовлеченность

• избиение.

Эти четыре первичные травмы происходят из отношений с родителями или первичными опекунами Любая из этих ран влияет на развитие клиента и на то, как он способен удовлетворять свои голоды здоровым способом.

Первичные раны - это результат того, что в раннем возрасте не были удовлетворены естественные потребности (голоды). Эти панические переживания неудовлетворенного голода затем сохраняются в довербальных и висцеральных системах человека.

В транзактном анализе мы называем это "заземленными" состояниями эго P0. В0 ДO. Берн (1961). Для того чтобы защититься от продолжающейся боли от этих ран, растущий ребенок может создать основанные на стыде ответы на голод в себе и других Эти убеждения удерживаются в тканях человека, травмированного первичной раной (ранами) Это то, что Борн назвал протоколом (1972) - основой развития для сценария (1961).

Когда протокол содержит травму, чувство доверия и безопасности внутри себя у клиента отсутствует. Поскольку он интернализовал недоверчивого "другого", который не будет отвечать (будет игнорировать) на его голод соответствующе. В терапии, клиент часто проецирует этого отвергающего "другого" на терапевта в переносе (негативный перенос) и находит сложным возможность доверять и быть его голодам удовлетворенными.

В крайних случаях, когда ранящий другой был абьюзером, он может манипулировать ребенком, чтобы тот адаптировал свое выражение голода и пытался удовлетворить потребности только через предпочитаемый абьюзером "канал" (см. пример ниже).

Это может привести к трудностям в установлении или поддержании связей и отношений. Их сценарий развивается таким образом, что защищает или препятствует установлению здоровых привязанностей, которые способствуют автономии. Во взрослом возрасте эти реакции на связь могут привести к нарушениям в отношениях с самим собой и другими. Развивается цикл, когда естественная потребность ощущается, но не выражается, вместо этого возникает страх или стыд. Вместо того чтобы удовлетворились потребности, часто происходит соматизация (Instead of the need being met it is often somatised).

ГОЛОД, СВЯЗАННЫЙ СО СЦЕНАРИЕМ

Часто клиенты, пережившие травмирующий опыт, фрагментируют, искажают или манипулируют эмоциональными и поведенческими реакциями в ответ на свои естественные потребности. Они делают это, чтобы смягчить свои негативные убеждения, связанные со сценарием.

Я вижу, как голод проживается в позитивных и негативных формах, что помогло мне рассмотреть голод Берна таким образом. (См. рис. 2)

Я предлагаю своим клиентам рассмотреть каждый голод с обеих точек зрения. Спрашивая: "Как вы чувствуете, думаете и ведете себя в отношении к и в связи с положительными и отрицательными аспектами шести голодов?

Ниже показано, как я рассматриваю позитивные определения шести голодов Берна и примеры негативных ответов клиентов, которые были травмированы (рис.3).

После того, как мы составили карту этих аспектов, я предлагаю клиенту рассмотреть их с точки зрения мышления и поведения, и мы можем увидеть, как поддерживается сценарий, препятствующий спонтанному, близкому и осознанному (автономному) развитию человека. Эта карта служит нам для составления плана лечения, поддерживая клиента в желаемых изменениях.

При анализе голода и первичных ран я рассматривала ПЕРЕКАРМЛИВАНИЕ и НЕДОКАРМЛИВАНИЕ по R Napper (2010) Я РАССМАТРИВАЮ ПЕРЕКАРМЛИВАНИЕ КАК поглощение и боль, а НЕДОКАРМЛИВАНИЕ - как брошенность и не вовлеченность.

Я также обнаружила, что часто существует любимый голод, на который пациент опирается как на костыль, чтобы поддержать себя, даже если это поддержка в некомфортном месте (удерживает его в сценарии).

ЛЮБИМЫЙ ГОЛОД часто может быть защитной реакцией на воспринимаемые опасные требования других голодов - тех, на которые раньше отвечали болью, насилием, пристыжением и т.д.

«МАСКИРУЮЩИЙ ГОЛОД» мешает другим, включая терапевта, увидеть другие уязвимые аспекты истинного "Я" человека. Я СЧИТАЮ, ЧТО ИСТИННЫЙ СЕЛФ ОЗНАЧАЕТ ИНТЕГРАЦИЮ ВСЕХ ШЕСТИ ГОЛОДОВ, А НЕ РАЗДЕЛЕНИЕ С МАСКИРУЮЩИМ ГОЛОДОМ.

Приведенный ниже пример показывает, что голод инцидента является маской". (См. рис. 4)

ДИАГНОСТИКА МАСКИРУЮЩЕГО ГОЛОДА – КАК СКАЗАТЬ "ПРИВЕТ", КОГДА НА ТЕБЕ МАСКА?

Первая задача терапии - установить контакт с клиентом. Как распознать, какой голод может быть маской для клиента, его безопасной презентацией? (персона)

НА УРОВНЕ СОДЕРЖАНИЯ мы можем слушать, думая о голодах, о чем клиент хочет поговорить - например, если в качестве маски конкретный пациент использует рекогносцировочный (по признанию) голод, он может принести вопросы о том, как он чувствует, что его игнорируют, не замечают, недостаточно ценят друзья (негативный опыт голода) Или же, если в качестве маски используется позитивный голод признания, клиент может принести истории о том, как его друзья считают его удивительным и как он получает так много признания.

НА УРОВНЕ ПРОЦЕССА терапевт может испытывать особые контрпереносные реакции - либо обнаружить, что его тянет быть только заинтересованным в динамике маскирующего голода (не спрашивать о том, что нужно) (в приведенном выше примере - задавать вопросы только о том, что он не может быть признан).

или они могут испытывать воздействие ультимативных трансакций, которые происходят из маскулинных голодов (остальные пять голодов, скрытых за маской) - аналогично идее языков ДО, описанной Харгаден и Силлс (2002) – "синдром самозванца", тоска, чувство, что тебя не понимают и т.д.

На этой ранней стадии терапевтического процесса терапевт может замечать и поддерживать любопытство по поводу скрытых транзакций и потенциальных игр (Berne.1964), которые могут возникнуть в процессе взаимодействия переноса, но они рассматриваются как бессознательные запросы на исцеление боли и травм из прошлых отношений, а не как материал для конфронтации или оспаривания.

Исполнение сценария в форме переноса и игр требует мягкого и сострадательного отклика, когда мы подходим к нежным и травмированным аспектам сценария наших клиентов. Маскировочный голод можно понимать как испытательный полигон для работы с сопротивлением и доверия, развивающихся в терапевтических отношениях Клиент делает пробные шаги в направлении терапевтического вращения изнутри своего бдительного тела.

Когда есть маскирующий голод, другие голоды становятся тем, что я называю "маскированными голодами". Это означает, что остальные пять голодов фрагментированы и диссоциированы от первоначальной травмы. Это попытка защитить клиента и обеспечить его выживание во время переживания травмы, но она становится основой (протоколом) для негативных сценарных решений (веры, речь о вере ребенка). Поскольку травматическая рана слилась с опытом этих голодов и поэтому также диссоциирована от них. Я рассматриваю эту маскировку как слияние этих первичных ран (Lee. 1998) как центральную в развитии этого феномена. (См. рис. 5)

ПЛАНИРОВАНИЕ ЛЕЧЕНИЯ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ МАСОК И ГОЛОДА ЧТО МЫ ГОВОРИМ ПОСЛЕ ТОГО, КАК МЫ СКАЗАЛИ "ПРИВЕТ"?

Мы можем рассматривать работу с маской и маскированным голодом следующим образом:

СТАДИЯ АЛЬЯНСА

Маскирующий голод содержит элемент выживания вследствие травмы. Терапевт должен уважать это выживание и эту маску, если он хочет, чтобы клиент постепенно интегрировал другие голоды, от которых отказался, от которых отсоединились и которые были отброшены, обесценены. Если терапевт подходит к одному из пяти защищаемых голодов без учета ценности этой маски, то клиент, как правило, дозируется и защищает себя, становясь недоступным для отношений.

Для того чтобы установить позитивный контакт с маскирующим голодом, терапевту необходимо принять его и его защитную роль, поглаживая и учитывая ту устойчивость, которую он предлагает клиенту, и избегая стыдить/стыжения клиента за его маску, в то же время осознавая ее ограничения.

ДЕКОНТАМИНАЦИЯ: структура маски и масок удерживается как в эго-состояниях Родителя, так и Ребенка. Этот способ отношения к себе и другим загрязнен тем, что родитель/абьюзер поощрял и моделировал такой способ существования, а молодой клиент адаптировался к нему, чтобы выжить. Аспект процесса Родительского эго-состояния клиента может также содержать трансгенерационную травму и "горячую картошку" (Enghsh.1974) относительно контакта и связи, которая была передана клиенту и интернализована.

Для того чтобы пригласить к деконтаминации, терапевт должен оставаться любопытным и поощрять Взрослое эго-состояние клиента (Beme, 1961) к мышлению и чувствованию касательно их системы верования и голодов. Используя процесс, описанный на рисунке 2 выше, определить позитивные и негативные аспекты выражения голода. Терапевт будет опираться на позитивные основы, полученные при изучении роли маскирующей защиты, и поможет клиенту развить осознание и сострадательное понимание причин, лежащих в основе его отношения ко всем голодам, маскируемым и маскирующим.

ДЕКОНФУЗИЯ: на этом этапе терапии терапевту важно оставаться внимательным к телесным реакциям клиента, а также к собственным соматическим переживаниям контрпереноса. Деконфузия голода приводит к высвобождению репрессивного напряжения, вызванного отрицанием естественных потребностей, и выражению боли и травмы, связанной с первичной раной. Привязанность и исцеляющее отношение, обеспечиваемые в терапевтических отношениях, поддерживают это выражение.

Терапевт с пониманием относится к этим проявлениям, приветствует искреннее озвучивание потребностей и помогает клиенту заменить любую реакцию стыда любовью и принятием. Для некоторых клиентов в формировании этих защитных маскирующих структур участвует значительная и ранняя травма, поэтому важно, чтобы мы, как терапевты, осознавали свой уровень травматизма и компетентности в работе с травмой, использовали супервизию для поддержки нашей работы и определяли любые ограничения которые могут мешать работе.

БЕЗОПАСНОСТЬ В РАБОТЕ С ДИССОЦИАТИВНЫМИ ПРОЦЕССАМИ

Маскировка и диссоциация взаимосвязаны, поскольку маскировочный голод является частью защитной реакции на травматизацию. Поэтому процесс деконфузии должен балансировать между исследованием и безопасностью, уважая защитное намерение диссоциации клиента и его использование маски. Это начинается с фрагмента, в котором терапевт поощряет клиента к тому, чтобы он открыто рассказал о своем опыте, что помогает ему осознать свои телесные реакции и системы убеждений, а также то, как он использовал маскирующий голод в качестве защиты. Терапевт внимательно следит за балансом между открытием и риском. и моделирует, как сохранять присутствие и регулировать эмоциональные переживания, оставаясь в вербальном и невербальном диалоге со всеми аспектами сознательной и бессознательной внутренней системы клиента.

Терапевт также моделирует честное принятие всего опыта клиента, включая то, что может рассматриваться как негативные состояния, приглашая клиента владеть ими и ассоциировать их, а не защищаться, отрицать и диссоциировать Когда клиент ассоциирует полный опыт, маскированный голод начинает высвобождать связанную энергию жизненной силы (physis).

Опытный терапевт будет знать, что человек может воспринять ослабление маски как подавляющее, чувствуя себя обнаженным и уязвимым без своего защитного слоя Мощные уровни гнева будут выходить на поверхность, как скорбь по травме, которая была. Терапевт должен быть активным в контейнировании и направлении этого опыта, чтобы постепенно ослабить узы травмы вокруг психики, метафорически удерживая и мягко раскачивая клиента между безопасностью и небезопасностью. Я позволяю их эмоциональным переживаниям интегрироваться.

НАУЧЕНИЕ. По мере того, как клиент развивает это воплощенное осознание своей маски, ее защитных функций и различных эмоций, которые хранятся за ней, его можно поддержать, чтобы интегрировать позитивные и полезные аспекты этих процессов. Более чем черно-белое соотношение между маской и автономией/без маски, терапевт может поддержать клиента в привлечении ресурсов из его сенситивной защиты, чтобы использовать их сознательно и выбранным способом, пока он работает над "Что я делаю вместо этого? (Берн, 1966. 0268).

По мере того, как маскирующий голод становится более гибким, появляется возможность и вызов для клиента, чтобы выяснить, как выразить и сбалансировать (утолить) все свои голоды здоровым способом. Эта задача включает в себя то, как справиться с обратной реакцией сценария (script backlash), и как справиться с экзистенциальными вопросами: "Кто я сейчас?"; "Кем я хочу быть?"; "Какими будут мои отношения сейчас?". Эти необработанные вопросы требуют сочетания пространства, в котором интуиция клиента может быть удержана и проанализирована, плюс нормализация этого уязвимого и непривычного опыта Тесная связь (внимание к реакциям из Родителя) как с Р2, так и с Р1 +/- реакция на эти изменения важна для понимания и поддержки диалога. Компромисс необходим здесь как поиск альтернатив сценарию (быть внимательным здесь и не уходить в анти-сценарий), и терапевт и клиент отражают, вспоминают доказательства других изменений, которые они сделали в прошлом (независимо от размера). Это помогает клиенту установить связь с ресурсами, которые у него есть, и с другими, которые могут понадобиться для интеграции желаемого изменения (изменений).

ЗАВЕРШЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ: Завершение терапии можно рассматривать как два аспекта: во-первых, это прекращение старого способа существования для клиента. Клиент больше чувствует себя Окей и без старой, знакомой неудобной защитой, основанной на сценарии, а во-вторых, это прекращение самих терапевтических отношений.

Терапевт может использовать свое вмешательство, чтобы побудить клиента найти способы признать и актуализировать отказ от защиты-маски, исправиться за отсутствие контроля и ограниченную автономию, которые привели к созданию маски, облегчить процесс горевания, который подтверждает раненого Ребенка, и отметить момент перерешения, когда старая травмированная маска (маска связанная с травмой) отбрасывается в сторону, а теперь интегрированные голоды принимаются. Это можно рассмотреть, как фразу/идею Берна о том, чтобы "выпустить новое шоу на дорогу".

В завершении терапевтических отношений терапевт пригласит клиента поразмышлять/порефлексировать о том, как все его голоды были настроены/услышаны/распознаны им в терапии. Этот обзор может служить "сургучной печатью" (запечатать результат), предлагая подтверждение того, что клиент теперь может существовать в безопасности отношений (выстроенных в терапии).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Поскольку любая терапевтическая работа является двусторонней. Я рассматриваю, как наше путешествие помогло нам обоим трансформировать наш сценарий и что изменилось в каждом из нас в ходе параллельного процесса. Кроме того, повлияло ли это изменение на моего супервизора и его скрипт. таким образом, учитывается аспект пульсирующего эффекта изменений.