Стабильность национального космоса

Космос – понятие не только онтологическое, но и мировоззренческое, то есть, понятие всекультурное, принадлежащее определенной культуре. Космос как определенный взгляд на мироустройство очень важен в экзистенциальном смысле. Космос дает устойчивость и уравновешенность ощущения бытия. Представление о космосе – важнейший элемент философии, ее в чем-то прикладная функция.

Здесь очень интересно сравнить два представления о бытии – западное и восточное. Европейский, западный космос своеобразен. Нередко европейскую мысль сравнивают с черепахой, которая долго и методично идет в поисках истины, в поисках утверждения себя в бытии, формируя космос. Восточную философию сравнивают с птицей, которая летит высоко и обозревает безумные масштабы. Вспомнить хотя бы индуизм с гигантскими временными измерениями – югами. При этом каждый из путей приносит свою стабильность. Как европеец, так и азиат чувствуют стабильность в своих измерениях.
Однако есть существенная разница между двумя подходами. Европейский космос дарует стабильность юридического и политического характера. Его фундамент – традиции средиземноморья, римского права, образцы демократии и республики. Космос востока – совсем другое. Если Вы когда-нибудь гуляли на природе (это очень важно) в компании, допустим, японцев, как это было у меня, то почувствовали созерцательность их подхода: окружающий мир течет сам собой, как у Лао-цзы: «нам нужно твердо сохранять покой и только наблюдать обращение вещей». Утвержденность в бытии становится более широкой, обретает поистине вселенский масштаб, в котором и человек не затерян – человек наблюдает за могущественным течением бытия. Восточный космос связывает в себе многообразие несоразмерных на первый взгляд величин – человека, природу, Вселенную. Созерцание гигантских гармоничных процессов, вероятно, и есть источник уверенности восточного человека в завтрашнем дне.
Чувство созерцания удивительное, но для европейца не хватает деятельности. Он как бы говорит: «мир не может двигаться без меня, ведь я – его часть». Однако влиять на гигантский масштаб вселенских процессов человек не может, потому ограничивается избранными аспектами планетарного характера.
Но это западное и восточное миросозерцания. Каково же русское? Что утверждает русского человека в его стабильности? Можно сказать, что православная вера – православный космос. Однако от православного космоса с XVIII-го века стала отказываться аристократия, а со второй половины XIX-го – уже и народ. Самодержавие, опирающееся на православное миросозерцание, тоже подходит под определение онтологического стабилизатора объясняет многие повороты истории России, вплоть до сегодня. Но и личность самодержца – явление спорное, ведь самодержец, тиран и узурпатор – явления разного порядка, и не каждый из них даст стабильность. Вопрос русского космоса остается открытым, и эта открытость мучительна. По своему профессиональному интересу я знаю у третьем космосе, открытом русскими мыслителями религиозного и научно-технического (да, такое сочетание) характера – о русском космизме. Он сочетает гигантские масштабы восточного созерцания, и отводит человеку деятельную роль в этих процессах, не ограничивая его частью суши или даже небесным объектом. Космизм возвращает Бога в миросозерцание русского человека. Фактически, космизм есть оптимистическая антропология, в которой богочеловеческое действие (по своему содержанию a priori этическое) – это не сиюминутная стабильность мировоззренческого бытия, но путь к вечному посюстороннему бытию.
Д. В.