О. Клибанова — Медленное чтение — это особый вид творчества

Культура речи отдельно взятого человека отражает его общий культурный уровень — образованность, воспитанность, умение владеть собой, способность понимать людей иных культур, восприимчивость к произведениям искусства, скромность... По тому, как человек строит речь, подбирает слова, можно судить и о его нравственных качествах.

Образцом и самым ярким примером человека, владеющим высокой культурой речи, стал академик Д. С. Лихачёв — с его скромностью, искренним уважением к людям, с его высочайшей общей культурой, с его пониманием и любовью к подлинным сокровищам искусства. Диктор Центрального телевидения И. Л. Кириллов так говорит о речи Д. С. Лихачёва: «Если бы меня попросили привести пример образца русской речи, я бы, не задумываясь, назвал речь Дмитрия Сергеевича Лихачёва. Она, как я часто говорю, льющаяся, свободная, рождающаяся тут же, у тебя на глазах». Эталоном для Дмитрия Сергеевича был язык актёров Малого театра, которые берегли традицию с щепкинских времён.

С обретением свободы выражения своих мыслей и взглядов обнаружилась низкая культура речи: люди оказались неспособны ясно и вразумительно излагать свои мысли. Как сказал в одном из своих последних интервью Д. С. Лихачёв, «общая деградация нас как нации сказалась на языке прежде всего». Волна заимствований, возрастающее количество слов-архаизмов, устаревание подлинно русских слов, язык улицы — брань, матерные слова теперь не редкость и в литературных произведениях, и в публичных выступлениях. Об этом с болью говорил Дмитрий Сергеевич: «Если бесстыдство быта (брань) переходит в язык, то бесстыдство языка создаёт ту среду, в которой бесстыдство уже привычное дело».

Что же делать? Как можно противостоять этому процессу? Чтобы привить вкус к красивой речи, Лихачёв советовал читать детям вслух и вообще учить их медленному чтению.

А ведь немногие знают, что поступив в университет, Дмитрий Сергеевич, по его собственному признанию, «с трудом мог в письменной форме изложить свои мысли». Дело в том, что в школе будущий академик и его одноклассники не писали классных работ и домашних сочинений. Классы не отапливались, ученики сидели в варежках, да и домашние задания учителям проверять было некогда — все подрабатывали. И вот после окончания университета Дмитрий Сергеевич придумал такую систему: во-первых, много читать хорошо написанные книги, делать из них выписки фразеологических оборотов, отдельных слов, выражений; во-вторых, писать каждый день, не останавливаясь, «без отрыва от бумаги», собственную внутреннюю устную речь.

Восприятие литературы во многом зависит именно от качества чтения. Если художественное произведение оказало на читателя сильное положительное или наоборот отрицательное воздействие, а то и вовсе оставило его равнодушным (а такое случается всё чаще), то он склонен объяснять это скорее качеством самого произведения, нежели качеством своего чтения. А качество прочтения любого художественного текста зависит от многих факторов: уровня культуры, объёма знаний и жизненного опыта, уровня работоспособности в момент восприятия текста и даже от настроения.

Научиться читать значит научиться видеть интересное и глубокое содержание не только там, где оно очевидно, но и там, где возникают затруднения.

Для повышения качества чтения советский писатель, литературовед Н. Я. Эйдельман предложил особую технику чтения, обозначенную им термином, широко применявшимся в XIX и в начале XX века, — медленное чтение.

Термин «медленное чтение» удобен тем, что сразу понятен. Медленно значит «не быстро». «Медленное чтение, — писал Эйдельман, — это старинный термин: это такая ситуация, когда читатель не только скользит по поверхности стиха, повести, романа (впрочем, по поверхности прекрасной!), но и погружается в изумительные глубины. Медленное чтение — это путешествие по литературе с частыми, постоянными остановками у слова или стиха. Медленное чтение классиков, скажем по секрету, — и есть самое быстрое, то есть эффективное: а быстрое — самое медленное, нерентабельное».

В семидесятые годы XX века всё большее признание и распространение стала получать техника быстрого чтения, последователи которой утверждали, что она приемлема и для художественной литературы.

Н. Я. Эйдельман, о котором мы уже упоминали, в своей статье «Учитесь читать!» писал: «Курсы быстрого чтения, как известно, распространяются: прекрасно, прогрессивно, не смеем спорить... При одном условии — если также будут признаны курсы медленного чтения! Позволим себе высказать крамольное суждение: научить побольше людей по-настоящему читать важнее, чем выпустить лишний миллион-другой книжных экземпляров: что толку, если не сумеем тем богатством воспользоваться!..»

С середины ХХ века о медленном чтении писали М. О. Гершензон, Д. С. Лихачёв, А. В. Западов, которые, в отличие от Н. Я. Эйдельмана, рассматривали медленное чтение скорее как виртуозное искусство, а не как конкретную технику повышения качества понимания читаемого текста. Таким образом, получается, что само прочтение художественного произведения — это тоже своего рода искусство, творчество.

Д. С. Лихачёв неоднократно говорил о необходимости учиться читать медленно, глубоко и вдумчиво:

«Очень важно читать детям вслух. Чтобы учитель пришёл на урок и сказал: "Сегодня мы будем читать 'Войну и мир'»". Не разбирать, а читать с комментариями. Так читал нам в школе Лентовской наш учитель словесности Леонид Владимирович Георг. Чаще всего это происходило на тех уроках, которые он давал вместо своих заболевших коллег-педагогов. Он читал нам не только "Войну и мир", но и пьесы Чехова, рассказы Мопассана. Показывал нам, как интересно учить французский язык, рылся при нас в словарях, подыскивая наиболее выразительный перевод. После таких уроков я одно лето занимался только французским.

Самое печальное, когда люди читают и незнакомые слова их не заинтересовывают, они пропускают их, следят только за движением интриги, за сюжетом, но не читают вглубь. Надо учиться не скоростному, а медленному чтению. Пропагандистом медленного чтения был академик Щерба. Мы с ним за год успевали прочесть только несколько строк из "Медного всадника". Каждое слово представлялось нам как остров, который нам надо было открыть и описать со всех сторон. У Щербы я научился ценить наслаждение от медленного чтения.

Стихи же вообще нельзя прочитать с первого раза. Сперва нужно уловить музыку стиха, затем уже читать с этой музыкой — про себя или вслух».

Обратимся к поэзии и мы. В стихотворениях XIX века часто встречаются слова, детали, на первый взгляд непонятные современному читателю и вызывающие затруднения. А всё-то дело в том, что нам мало известно о тех особенностях жизни, которые были близки поэтам. «Евгения Онегина» ведь не зря называют «энциклопедией русской жизни», и пусть это выражение стало штампом, но лучше не скажешь. Если прочитать поэму творчески, то есть медленно, вдумчиво, не пропуская незнакомые слова, обращаясь к словарям, историческим источникам, комментариям, насколько глубже станет наше понимание самого русского быта, какой хороший и квалифицированный урок истории мы извлечём для себя!

Лихачёв тоже приводит отрывки из «Евгения Онегина» — строфа II пятой главы начинается всем знакомыми с детства строками:

«Зима!.. Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь;

Его лошадка, снег почуя,

Плетётся рысью как-нибудь...»

Почему крестьянин торжествует? Стало ли ему легче ездить? Почему «обновление пути» по свежевыпавшему снегу связано у крестьянина с каким-то особым торжеством? Пушкин знал крестьянскую жизнь, и всё, что связано в его поэзии с деревней, очень точно и совсем не случайно.

«Торжество» крестьянина относится не к «обновлению пути» по чистому белому снегу, а к выпавшему снегу вообще. В предшествующей первой строфе той же главы говорится:

«В тот год осенняя погода

Стояла долго на дворе,

Зимы ждала, ждала природа.

Снег выпал только в январе

На третье в ночь...»

Если бы осенняя погода простояла дольше, озимые погибли бы. Крестьянин торжествует и радуется снегу, так как выпавшим снегом на третье в ночь спасён урожай.

В наш быстротекущий ХХI век мы постоянно суетимся, торопимся куда-то, и у нас почти не остаётся времени, чтобы внимательно и не спеша прочесть классические произведения. А читать шедевры мировой литературы надо медленно, не пропуская ничего: ни одной детали, ни одного слова, ни одной запятой.

Умение в каждом слове, в каждом выражении, предложении и даже в знаках препинания видеть не находящийся на поверхности, скрытый поэтический смысл — это тонкое искусство, это сотворчество с писателем.

«Классика не агрессивна, она учит добру...», — считал Д. С. Лихачёв. У читателей прошлых лет предполагалась высокая степень образованности; нам же теперь, следуя совету великого русского учёного, академика и просто интеллигентного человека, с которого нам следует брать пример, необходимо учиться читать вдумчиво, не пропуская незнакомых, непонятных слов. Насколько обогатится наш лексический запас, если мы будем говорить с писателем XIX века на одном языке! И прибавьте к этому современный прогресс, новые явления и слова, их называющие, заимствования, расширение лексического пласта. Но только в совокупности, только накладывая новое на основу уже имеющегося богатства русского языка, не замещая его заимствованиями, вытесняя тем самым из употребления, мы достигнем высочайшего уровня образованности. Ни в коем случае нельзя проходить мимо исчезновения, забвения хороших, добрых слов, нельзя подстраиваться целиком под современные тенденции в русском языке. «Учиться хорошей, спокойной, интеллигентной речи надо долго и внимательно — прислушиваясь, запоминая, замечая, читая и изучая. Наша речь — важнейшая часть не только нашего поведения, но и нашей личности, нашей способности не поддаваться влияниям среды, если она "затягивает"».

Источник: http://lawinrussia.ru/content/medlennoe-chtenie-eto-osobyy-vid-tvorchestva .