М. Н. Тихомиров — Начало книгопечатания в России. Часть 1

Книги, напечатанные кирилловским шрифтом, который лежит в основе современной русской азбуки, появились относительно рано — уже в конце XV века. Первенцами славянского книгопечатания считаются «Осмогласник» и «Часословец» 1491 года, изданные Швайпольтом Феолем в Кракове.

Кем бы ни был Швайпольт Феоль, его издания принадлежат славянам. Первые славянские печатные книги, изданные в Кракове, были рассчитаны на распространение среди православных украинцев и белорусов. Так, в месяцеслове «Часословца» 1491 года мы найдём «памяти» некоторых древнерусских святых (Владимира, Бориса и Глеба, Феодосия Печерского). Загадочная надпись на могильном камне Ивана Фёдорова, гласящая о том, что он «друкование занедбалое обновил», возможно, имеет в виду эту славянскую типографию в Кракове.

Почти одновременно печатанье славянских книг началось в Венеции (1493 год) и в Цетинье, в Черногории (1495 год). Несколько позже типографии появились в Румынии и Молдавии. Выдающуюся деятельность по печатанию книг в Белоруссии в начале XVI века развил Георгий Скорина, один из энтузиастов книгопеча­тания, видевший в нём способ распространить письменность среди народа, «посполитых людей».

Печатные книги, несомненно, проникали в Россию уже с конца XV века. Вероятно, это были книги на славянском, греческом и латинском языках. Знакомство с латинскими книгами обнаруживается, например, в работах по составлению полного текста Библии на славянском языке, которые велись под руководством новгородского архиепископа Геннадия. Печатные греческие книги, изданные в Италии, могли быть привезены царевной Софьей Палеолог и её свитой. Трудно усомниться и в том, что довольно многочисленные итальянские и немецкие мастера, жившие в Москве в конце XV — первой половине XVI века, имели некоторый набор печатных книг на латинском, греческом и других языках. На греческие, венецианские и фряжские (итальянские) книги и ссылается послесловие «Апостола» 1564 года как на образец для русских печат­ных книг. Поэтому нет никакого основания приписывать первое знакомство русских с печатными книгами посредничеству Максима Грека, как это иногда высказывается в нашей литературе о начале русского книгопечатания. Печатные книги в России не были уже новостью ко времени основания первой типографии в Москве в XVI столетии.

Однако решительные шаги для введения книгопечатания в России были сделаны только в середине XVI века, что стоит в тесной связи с глубокими экономическими и социальными сдвигами, происходившими в России того времени. Правительство царя Ивана IV Грозного стало на путь некоторых реформ, которые в основном были направлены на укрепление самодержавия, опиравшегося на дворянство. Судебник 1550 года вводит некоторое единообразие в управлении и в суде. Ту же цель преследовали отмена кормлений, введение стрелецкого войска, губные и земские учреждения и так далее. К числу таких реформ принадлежало и книгопечатание.

Нововведения не ограничились только гражданской сферой, а глубоко затронули церковную среду. Стремление к централизации и к упорядочению ряда церковных вопросов особенно ярко наблюдается в постановлениях церковного собора 1551 года, вошедших в Стоглав. Собор осудил многие непорядки в церковной практике. В частности, он обратил внимание на переписчиков книг («писцов по городам»), продававших книги с испорченными церковными текстами. По соборному постановлению, переписчики должны были писать книги с хороших, исправных текстов и «править» (исправлять) их текст в случае ошибок. Но такое постановление, конечно, невозможно было выполнить.

Прежде всего, становилось неясно, какие же тексты церковных книг «добрые». Кроме того, тщательная правка переписанных книг иногда была даже не по силам и не по средствам для переписчиков.

Таким образом, постановление Стоглавого собора о правке церковных книг было явно невыполнимым. Единственным средством для введения единообразия в церковные тексты могло служить книгопечатание. Именно на унифи­кацию церковных текстов как на основную причину введения книгопечатания в России и ссылается послесловие первопечатного «Апостола». Книгопечатание в Москве было заведено, «дабы впредь святыя книги изложилися праведне».

Начальное книгопечатание в России, так же как в Белоруссии, на Украине, в Сербии, в Молдавии, на первых порах сосредоточилось на церковных книгах. В немалой мере это объясняется тем, что первоначальное обучение в православных странах производилось по таким книгам, как «Часословец» и Псалтырь. Они служили первыми книгами для чтения, учебниками, по которым в России вплоть до XVIII века вели обучение детей.

Таким образом, книгопечата­ние уже в начальной своей стадии в широкой степени стало служить задачам народного просвещения. Неслучайно уже через десять лет после выхода первопечатного «Апостола» 1564 года появляется первый русский букварь, или грамматика, Ивана Фёдорова, изданный во Львове, но представляющий собою типичный образец московского просвещения этого времени.

Как видим, книгопечатание появилось в России не по советам какого-либо иностранца, не было оно и результатом исключительной инициативы царя Ивана IV и благословения митрополита Макария, как об этом пишет послесловие «Апостола» 1564 года, — оно было создано потребностями русского просвещения.

Но если причины введения книгопечатания в России представляются ясными, то совсем иное следует сказать о наших конкретных сведениях по исто­рии начального периода книгопечатания в России. Эти сведения и отрывочны, и противоречивы. К тому же источники по начальному периоду русского книгопечатания почти не подвергались критическому изучению, их брали на веру или отвергали и даже исправляли в зависимости от взглядов того или иного автора. Между тем даже краткий анализ немногочисленных источников по истории начального книгопечатания в России позволит сделать кое-какие полезные выводы.

Продолжение будет опубликовано в следующей части данной статьи.

Источник: http://www.raruss.ru/slavonic/slav5/1571-tikhomirov.html .