Б. В. Казанский — «В мире слов». Часть 8. Глава III — Слова-имена: развенчанные боги и герои

Мы продолжаем знакомство с занимательным языкознанием. Предлагаем вам следующую главу из книги советского и российского филолога, писателя Бориса Васильевича Казанского «В мире слов».

Во многих случаях имена литературных и исторических персонажей получили нарицательное значение. Можно сказать: «Он настоящий Обломов» — по лености, инертности; «прямой Хлестаков» — по развязной, беспардонной безответственности своих претензий; «чистый Плюшкин» — это о скареде; «Отелло» — о ревнивце; «Наполеон» — по решительности, диктаторским замашкам. У Тургенева есть повести «Степной король Лир» и «Гамлет Щигровского уезда», у Лескова — «Леди Макбет Мценского уезда», в которых изображаются типы и ситуации, подобные шекспировским.

Любой типический и достаточно известный персонаж может сделаться таким прообразом. Подобными мировыми типами стали Дон-Жуан, Дон-Кихот, так что создались даже производные слова: донжуанский, донжуанство, донкихотство, донкихотствовать.

В XIX веке называли ловеласом любителя волочиться за женщинами, в пушкинское время — соблазнителя. Ловелас (Lovelace) — фамилия героя в «Клариссе Харлоу»; этот роман англичанина Ричардсона получил большую популярность в начале XVIII века.

Подобным образом имя Иуды, предавшего Христа за тридцать серебряных монет, превратилось в нарицательное и стало значить «предатель, продажная душа»; Ирод — царь иудейский, который, по рассказу евангелиста, велел убить одиннадцать тысяч младенцев в расчёте, что в их числе окажется Христос: его имя стало означать жестокого человека.

Имя древнегреческого мифического богатыря Геракла (в латинской форме Геркулеса) означает «силач»: «настоящий Геркулес», «геркулесовское сложение».

Мегера была древнегреческим духом, мстившим за убийство: её имя снизилось до значения злой, сварливой женщины. Равнозначный древнеримский образ фурии выродился в понятие рассвирепевшей женщины.

Именем всевидящего стоглазого чудовища древнегреческой мифологии Аргус назовут неусыпного, зоркого стража. Мифический Цербер (латинская форма), трёхглавый пёс древнегреческого царства мёртвых с медной глоткой и железными зубами, унижен до роли свирепой сторожевой собаки.

Полулегендарный Крез, царь Лидии (в Малой Азии), впервые в VII веке до нашей эры начал чеканить монету, притом золотую; теперь Крезом называют несметного богача.

Античная мифология была в большом почёте в старину, и некоторые её имена были использованы наукой. Древний обитатель Италии, пастух и земледелец, чтил Фавна — хозяина лесов, пастбищ и зверей, существо вроде нашего русского лешего, только, может быть, более благодушное. Самое имя Фавн значит по-латыни «благодетель, попечитель»; очевидно, его называли так, чтобы снискать его расположение. Он изображался в виде бородатого мужчины, нижняя часть тела которого покрыта густой шерстью, а на голове небольшие рожки; иногда имеется и хвост. Женской парой Фавну явилась Фауна — не то жена, не то сестра. Естественно было сделать эту богиню животного мира музой зоологии. Знаменитый шведский натуралист Линней, создатель научной зоологии, описал (по-латыни, как было в обычае в то время) животный мир Швеции и выпустил его в 1746 году под заголовком «Шведская Фауна». Так как сочинение это охватывало все виды животных Швеции и явилось основным руководством, которому подражали последующие описания животных других стран, то «фауна» стало научным термином со значением «животный мир».

По аналогии с этим удачным термином для обозначения растительного мира взяли имя Флора: так звали римскую богиню весны и растительности. Флора образовано от основы «флор» («цвести»).

Греческая мифология рассказывала об исконной вражде Земли и Неба, о великом мятеже матери-Земли с её детищами, Гигантами и Титанами, против Неба-Зевса и небесных богов. Зевс разгромил мятежников ударами молнии; они ниспровергнуты в преисподнюю, задавлены огромными горами. Один из Титанов, Атлас (Атлант), осуждён держать на своих плечах столбы, на которых покоится небесный свод.

В древней греческой поэме «Одиссея» говорится об Атланте, который за свои преступления

«…один подпирает громаду

Длинноогромных столбов,

раздвигающих небо и землю».

Уже в древности Атлант изображался несущим на плечах весь земной шар. Что могло быть более наглядным символом географии? Неудивительно, что первый альбом географических карт имел своим фронтисписом (заглавным рисунком) гравюру, изображавшую гиганта с земным шаром на плечах. Альбом этот носил заглавие (по-латыни, конечно) «Атлас, или космографические размышления о здании мира». Составил его и издал в 1585 году известный картограф Крамер, по национальности фламандец; его имя в переводе на латинский, как было в моде в то время, — Меркатор, что значит «торговец», как и немецкое Крамер. Крамеру принадлежит составление общей карты обоих полушарий, в которой полусферы математически переданы на плоскости. Эта карта до сих пор известна как карта Меркатора.

Альбом был венцом пятидесятилетней работы Меркатора, законченной, когда картографу было 73 года. Но в то время в католических странах опасно было заниматься наукой. Несмотря на свой преклонный возраст, Меркатор был арестован инквизицией вместе с другими учёными. Из них пятеро были убиты, а Меркатору удалось бежать в Германию, где протестантизм предоставлял больше свободы мысли.

При таких трудностях и опасностях научной работы понятно, что долголетний труд Меркатора, бывший в то время единственным, сразу стал знаменитым и руководящим, и с ним прочно вошло в европейскую терминологию и имя титана-земледержца, удачно использованное, — áтлас стал названием сборников географических карт, а потом так стали называть и альбомы чертежей, планов и так далее.

Позднее, в XVIII веке, в Италии были введены в архитектуру стоячие мужские фигуры мощного телосложения, поддерживающие головой и руками фронтоны зданий, балконы, выступы, как, например, в портале Санкт-Петербургского Эрмитажа. Их назвали атлантами.

Со словом áтлас атлант не имеет ничего общего: áтлас — название плотной гладкой шёлковой материи; это слово, как и самая ткань, восточного происхождения и значит по-арабски «лишённый ворса».

Вулкан был древнеримским божеством огня, богом-кузнецом и плавильщиком. Естественно было приписать извержение Везувия (близ Неаполя) или Этны (в Сицилии) его работе: это Вулкан плавит руду в своей огромной домне и оттого дым, пар и пепел поднимаются тучами над огнедышащей горой и расплавленные шлаки изливаются из её кратера лавой.

Наше «вулкан» прямо повторяет имя римского бога, но в значении огнедышащей горы это слово впервые употреблено в XVII веке в итальянской форме «волькано». Новым производным явился глагол «вулканизировать» — подвергать каучук действию жара для придания ему твёрдости.

Верховному божеству древних римлян, Юпитеру, не так повезло. Правда, его именем названа самая крупная планета нашей системы. В переносном значении оно выражает высшую степень величия. «Не человек, Юпитер!» — говорит Гоголь. Но нарицательно юпитерами называются просто мощные фонари, употребляемые при киносъёмках и для освещения сцены.

Ещё обиднее грозным Титанам, восставшим некогда против богов. Теперь титаном называется кипятильник для воды. Титаном назван также химический элемент, тугоплавкий металл: его примеривают к стали для придания ей прочности.

***

В «Одиссее» рассказывается, как героя и всех его спутников едва не погубили Сирены. Кто услышит их сладостное пение, тот заслушивается и забывает всё на свете, а корабль уносится течением, разбивается об острые камни. Но хитроумный Одиссей нашёл способ услышать пение Сирен и всё-таки избежать гибели. Он залепил уши всей своей дружине воском, чтобы они не могли слышать, а себе велел связать руки и ноги, чтобы слышать чудное пение, но не иметь возможности действовать всем на погибель.

Древняя фантазия изображала Сирен полуженщинами-полуптицами. Образ этих обольстительниц был перенесён на женщину сначала в смысле комплимента, но затем это название приобрело отрицательный характер, обозначая женщину, завлекающую мужчин из корыстных расчётов.

В христианстве древняя пара Сирен превратилась в пару райских птиц: Алконост — птица печали, вестница смерти, Сирин — птица радости, вестница жизни. Алконост — это, конечно, Альциона, название морской птицы, которая, по древнему поверью, вила гнездо на гребнях волн, а Сирин — древняя Сирена. Но видимо тут произошло недоразумение, и образы поменялись ролями: Альциона считалась предвестницей тихого моря и счастливого плавания, Сирена же была гибельна для мореходов.

Наконец, сиреной называется с недавних пор особый гудок, производящий длительный, воющий звук, слышный на далёкое расстояние. Ленинград наслушался этого зловещего воя за годы блокады, когда звук сирены был сигналом тревоги, возвещая населению о воздушных налётах и бомбёжках. Но до войны он служил главным образом для морской сигнализации ночью или в тумане. В тревожном вое этой сирены не было ничего завлекающего, но основанием для наименования, видимо, был беспокойный звук, связанный с опасностью.

Паника означает теперь общее смятение, при котором многие люди теряют голову и неспособны больше ни соображать, ни действовать целесообразно. Это «панический ужас», безотчётно и заразительно охватывающий людей и обращающий их в «паническое бегство», которому могут поддаться даже и очень храбрые, если не обладают сильной выдержкой. В этих выражениях ещё сохранилось ощущение жуткого страха, причина которого непонятна.

Слово «паника» древнее и имеет интересное происхождение. Оно выросло из пастушеского быта. Божеством стад мелкого скота — коз, овец (потому что крупный скот был редкостью в гористой Греции) — был козлоногий Пан. Его представляли себе в образе получеловека, полукозла. Позже этот образ был перенесён христианством на чёрта.

От доброго расположения этого хозяина горных рощ и стад многое зависело для древнего пастуха. Отобьётся овца от стада — не так-то легко её отыщешь. А вечер в южных странах наступает быстро. Не сыщешь до темноты — останутся от овцы рожки да ножки. Вот тут-то очень может помочь Пан, если захочет. Он ведь здесь у себя, он бродит кругом. Слышишь? Вот ветка хрустнула как будто под чьей-то ногой, где-то свистнуло или ухнуло что-то, или листва зашелестела, или птицы вдруг сорвались с дерева. Конечно, это Пан проходит мимо. И пастуху становится жутковато, хотя Пан ему, в общем, свой брат, не то что высшие боги, восседающие где-то далеко, на вершине Олимпа.

Случается, что необъяснимый испуг внезапно охватывает стадо. Вдруг будто что-то укусило овцу или козу и она шарахается в сторону со всех ног. Тотчас всё стадо приходит в смятение. Напрасно пастух дудит в свирель, кричит, свистит собаке, тщетно собака пытается забежать вперёд. Сам косматый вожак — козёл или баран, потерявший вдруг всю свою важность, опрометью скачет куда попало, а за ним вслепую, теснясь и толкаясь, мчится всё остальное стадо.

«Что за притча? Наверное, Пан, — думает пастух. — Верно, я мало сыру положил на корявый пень, что служит ему алтарём».

Этот непонятный внезапный и общий испуг всего стада и назывался поэтому паническим, то есть пановским. Так возникло слово «паника».