«Таков путь»: Светлана Назарова, координатор «Хранителей руин», о своем неочевидном путешествии к сохранению наследия через археологию, пиар, диджитал и урбанистику
Сегодня в нашей постоянной рубрике #люди_наследия — интервью со Светланой Назаровой — одним из двух главных людей в движении «Хранители руин», нашим шеф-редактором, координатором и просто хорошим человеком 💚 Встречайте!
Светлана появилась в «Хранителях руин» в качестве волонтера в далеком 2020 году, когда движение еще называлось Ostpreussen fans. В тот момент она уже была профессионалом по работе с контентом и менеджером проектов, прошла через огонь, воду и медные трубы в сфере диджитала и организации мероприятий, а также успела пожить в Новосибирске, Калининграде, Москве и посетить более 30 стран мира.
2020-й стал переломным и знаковым годом для многих из нас, вот и Светлана в этом году второй раз переехала в Калининград, находилась в поиске новой сферы деятельности и активно исследовала сообщества и проекты, посвященные развитию городов, сохранению наследия, архитектуре, образованию и креативным индустриям.
Так она познакомилась с «Хранителями руин», и поняла, что может вывести проект на другой уровень, а вместе с тем реализовать собственные амбиции и найти тот смысл и тех заряженных людей, которых ей не хватало раньше.
Создание «Хранителей руин» в том виде, в котором все их знают, успешное развитие проекта, большинство наших достижений на сегодняшний момент — все это стало возможным благодаря выдающейся и подчас самозабвенной работе Светланы.
Мы расспросили ее о том, как коренная сибирячка оказалась в самом западном регионе, что сформировало ее как личность и профессионала, как увлечение археологией в юности получило развитие в «Хранителях руин», и о том, почему важно формировать вокруг себя правильное инфополе и вообще жить с широко открытыми глазами, чтобы найти свое.
Сложная география: первое знакомство с Калининградом-Кёнигсбергом и немного Москвы
— Светлана, привет! Давно хотели спросить — ты же, как и многие наши волонтеры («переехавших» у нас в сообществе 60%!), не «коренной» житель Калининграда. А как ты здесь оказалась?
— О, это запутанная история. У меня сложная география — я родилась в Забайкалье, большую часть жизни (23 года) прожила в Новосибирске, потом должна была переехать в Москву (по крайней мере, это был бы логичный шаг, учитывая, как развивалась моя карьера), но что-то пошло не так, и я переехала в Калининград 😅 Правда, через неполные 4 года жизни в Калининграде я в Москву все-таки уехала — в 2017-м, но задержалась там ненадолго и в 2020-м уже вернулась в Кёниг.
— А что сподвигло тебя на переезд к нам в первый раз?
— Первый переезд в Калининград был осенью 2013 года. Как я часто шучу, тогда «меня переехали», а не я сама. В Калининграде к тому моменту уже года два жили мои родители, тогда как мы с сестрой жили в Новосибирске. Я гостила у родителей в Калининграде, оттуда сделала пару вылазок в Европу. Однажды моя сестра позвонила и предложила переехать в Калининград насовсем — ее позвали в интересный рабочий проект здесь, а мне тогда в принципе было без разницы, где жить — я большую часть времени работала удаленно, так что не особо зависела от какой-то географии.
Я любила и люблю Новосибирск, как город моего детства и юности, и вообще идентифицирую себя как сибирячку — у меня даже обложка на паспорт до сих пор от бренда I’m Siberian 😁 Но объективно в тот момент я городу уже не принадлежала — у меня были частые командировки по работе в Москву, Питер, по другим городам России, работа по большей части в московском часовом поясе и с федеральными проектами и клиентами. В Калининграде мне нравилось море и близость Европы, плюс часовой пояс был поближе к московскому, так что думала я недолго. Опять же, жить одной в трехкомнатной квартире где-то в Сибири, когда вся твоя семья живет в Европе (ну, окей, в Калининграде) — так себе перспектива.
— Каким тебе запомнился Калининград в этот период — с 2013-го по 2017-й?
— Калининград мне понравился сразу — когда я впервые побывала здесь осенью 2012 года. Я любила ходить по улочкам, разглядывать дома, увядающее величие немецкого наследия (тогда это действительно было так, ни о каком удалом Фонде капремонта не было и речи), архитектурные детали, что-то читала по истории города, ходила на экскурсии с «Народным экскурсоводом».
Правда тогда Калининград у меня был замкнут сам на себе с периодическими вылазками максимум в Зеленоградск и Светлогорск. То есть нашей невероятной области во всем ее многообразии — как это я уже сейчас, из 2024 года вижу — для меня тогда практически не существовало.
А еще я, наверное, совершила типичную ошибку иммигранта (это тоже видно мне только сейчас, на дистанции и после десятков примеров моих друзей и знакомых, которые переезжали в другие страны и не чувствовали себя «своими») — переехав, я не стала интегрироваться с этим городом и осталась в своем уютном информационном вакууме. Со своей удаленной работой, семейными связями, без новых калининградских знакомых и городских сообществ.
Я не слишком интересовалась тем, что происходит в городе и мне, соответственно, казалось, что здесь не происходит примерно ничего интересного. Тогда какая-то общественная жизнь кипела только в Закхаймских воротах (еще со старой командой — привет, Дима, Кристина и Женя!) и, кажется, в Арт-квартире, кофеен и культурных мероприятий было исчезающе мало. К тому же, половину времени меня не было в Калининграде — я была где угодно, кроме него. Возвращалась сюда из командировок и путешествий, как на базу, целыми днями работала, иногда гуляла в одиночестве и очень сильно переживала по поводу судьбы Кёнигсберга.
— Это как? Расскажи подробнее.
— Я вообще с детства неравнодушна к истории, и это вместе с моим интересом к архитектуре и путешествиям сыграло со мной злую шутку — я любила Калининград, но в этой любви было очень много боли. Мне было с чем его сравнить, я видела Прагу, Берлин, Вену, Краков, ту же Москву и Питер и другие европейские города, я четко осознавала, что Кёнигсберг когда-то был не менее красив, чем они, и что от этого мало что осталось.
Я читала какой-нибудь условный «Закат Кёнигсберга» и другие книги про судьбу немецкого населения, часами бродила по острову Канта, изучая стенды «Археологии Кнайпхофа» под саундтрек к фильму Interstellar, смотрела довоенные фото в разных пабликах и «Параллельной памяти» и представляла Кёнигсберг таким, каким он был. У меня реально развивалась какая-то параллельная память, и эта была нездоровая зависимость от города, которого уже нет. Я же тогда еще не была знакома с философией «Хранителей руин» — в ней печальная судьба исторического наследия и города представляется закономерным процессом. В общем, я слишком близко к сердцу воспринимала всю эту историческую повестку, а реальность современного Калининграда, наоборот, не узнавала и не ценила. В итоге это стало одним из факторов моего переезда в Москву.
— Получается, сбежала от истории и разрухи в столицу? Или все-таки скучно было в Калининграде?
— Да, по сути я ехала в Москву за людьми, настоящим (а не воображаемым) городом и активной жизнью — я совершенно справедливо полагала, что всё, что мне интересно, сосредоточено в Москве на расстоянии вытянутой руки: мероприятия, концерты, городские сообщества, музеи, парки, хипстеры на Стрелке и вот это вот всё. Ну и по работе с моим приездом в Москву закрывалось множество проблем: можно было нанимать людей в московский офис, чаще общаться с коллегами офлайн, делать больше московских ивентов, ходить по встречам с клиентами, а не прилетать специально ради них.
— И как тебе Москва? Нравилось там жить?
— Я нейтрально отношусь к Москве — это один из лучших городов мира в плане инфраструктуры, городской среды, архитектуры и культурной жизни. Я не полюбила ее, как Калининград, но и не ненавидела — мне было там и правда комфортно жить, больше возможностей для общения с интересными людьми и участия в мероприятиях.
Но я опять не полностью идентифицировала себя с этим городом, не погружалась в него — в 2018 году я постоянно куда-то уезжала — то в Калининград, то в Европу, то в Новосибирск, а 2019-й вообще почти весь прошел в поездках по миру.
Несмотря на то, что я даже сняла во многом идеальную квартиру практически на Кутузовском проспекте, часто гуляла по городу, застала летнюю «фестивальную» Москву, которая моментально влюбляет в себя, полностью «своей» я себя в ней так и не ощутила, не завела каких-то крепких дружеских связей и периодически скучала по морю и Калининграду.
Кстати, ирония судьбы в том, что в год переезда в Москву я начала активно заниматься серфингом: я впервые его попробовала в Португалии в январе 2017-го, перед отъездом в Москву вспомнила, что в Калининграде тоже видела школу серфинга (привет, Женя!) и прозанималась в ней около месяца. В итоге у меня был еще один повод возвращаться в Калининград почаще — практически по 1-2 месяцу лета я проводила в Калининграде, а не в Москве, в том числе ради серфинга.
К тому же, Москва у меня все же сильно ассоциировалась с работой, а не с жизнью, а с работой к тому моменту все шло не очень — за 9 лет в диджитале и одной компании я сильно выгорела и практически перестала работать, в 2020-м еще и грянул ковид и самоизоляция, и мое пребывание в Москве становилось довольно-таки бессмысленным — Калининград тогда выглядел более уютной и хорошей альтернативой.
Весь этот диджитал
— О том, как ты оказалась в Калининграде второй раз, поговорим потом — кажется, там явно уже замешаны «Хранители руин», оставим их на сладкое. Давай тогда про работу в диджитале, раз уж ты о ней так часто упоминаешь. Где ты работала?
— Кстати, я все еще работаю в диджитале — а именно в агентстве Тэглайн. Несмотря на 100% погружение в «Хранителей руин» и почти 3-летний перерыв в работе в Тэглайне (в 2019-м я практически перестала в нем работать, в 2022 снова вернулась, но на парт-тайм). Говорят, из диджитала уйти невозможно 😁
Итак, Тэглайн — это аналитическое агентство, которое выпускает рейтинги digital-компаний, проводит премию за лучшие digital-проекты Tagline Awards, организует различные мероприятия и издает ряд справочных сервисов для агентского рынка. Агентский рынок — это компании, которые занимаются веб-разработкой и digital-маркетингом: создают сайты и программируют сложные современные сервисы и инфраструктуру всего цифрового мира, который нас окружает, проектируют и рисуют дизайн — сайтов, приложений, макетов для веба и офлайна, отвечают за маркетинг компаний в интернете — придумывают и воплощают крутые рекламные кампании, вирусные ролики и активации, ведут аккаунты своих клиентов в соцсетях, продвигают и цифровизуют их бизнес.
— Звучит очень круто и интересно! Как ты попала в эту сферу?
— С волонтерства 😁😅 Нет, правда! В далеком 2010 году я пришла в качестве волонтера на одно из мероприятий в Новосибирске, которое проводил мой будущий руководитель Алексей Раменский — на знаменитые Сибирские интернет-недели (тогда это был крупнейший в российских регионах форум для интернет-специалистов). Пришла я, правда, не к нему, а на «Новоблогику» к Илье Кабанову, помогала там на регистрации и со всякими оргзадачками. Для меня как студента, учащегося на пиаре, это тогда была потрясающая возможность погрузиться в интересную мне сферу.
Торжество самообразования: лирическое отступление про университет
— Кстати про студенчество, раз уж мы о нем вспомнили! Где ты училась? Почему именно там?
— Я закончила специальность «Связи с общественностью» Новосибирского государственного технического университета (НГТУ). Это один из двух главных вузов Новосибирска, который в 90-х годах превратился из института в университет, потому что добавились нетехнические факультеты. Очень удобно — потому что по мне сразу было понятно, что я гуманитарий — мне в школе хорошо давались русский, литература, история, обществознание, английский, география, а физику, математику и геометрию я на дух не переносила, но могла выучить и хорошо сдать контрольные и экзамены на кратковременной памяти 😁
При этом поступать в великий и ужасный НГУ (Новосибирский государственный университет, где гуманитарные факультеты были давно, очень престижные и хорошие) и ездить в Академгородок (это в 40 минутах от Новосибирска) я не очень хотела. К тому же, у моей школы было автоматическое поступление в НГТУ без экзаменов, и я жила недалеко от него — короче, вопрос выбора вуза практически не стоял.
А вот со специальностью было сложнее. Колебалась между «Регионоведением», «Филологией», «Социологией» и «Связями с общественностью», и в итоге выбрала последнюю — просто по совокупности интересных мне дисциплин. По крайней мере, в рекламной брошюре все выглядело довольно привлекательно, а смысл специальности — коммуникация с людьми ради достижения задач организаций — мне был довольно близок: общаться с людьми я точно не боялась, к тому моменту я уже давно подрабатывала на социологических опросах и имела большой опыт публичных выступлений на различных конференциях.
— И какой в итоге оказалось учеба? Ты была довольна выбором?
— Я не слишком высокого мнения о своем образовании — безусловно, было в нем и много хорошего, были преподаватели, которые старались вложить нам в голову некую академическую «базу» — по социологии, политологии, мировой истории, риторике, конфликтологии, философии и другим предметам. Но все, что касалось собственно связей с общественностью и современных реалий бизнеса и менеджмента — на моей специальности безнадежно отставало от жизни. Возможно потому, что мир тогда (а я училась с 2006 по 2011 год) в принципе менялся довольно быстро, и любые книги, а особенно — знания в головах у преподавателей, которые не являлись практиками, устаревали буквально на глазах. Пиар, маркетинг и журналистика стремительно уходил в интернет, а нас все еще пытались учить выстраивать коммуникации клиентов на радио, телевидении и в газетах. И актуальные знания зачастую приходилось добывать где-то в других местах, поэтому мы с одногруппниками считали, что в университете у нас было «торжество самообразования» — особенно на старших курсах.
— Судя по всему, интернет и медиа тебя здорово здорово занимали уже тогда. Расскажи, как ты вообще стала всем этим интересоваться?
— В 2006 году, в момент окончания школы, чтобы не терять связь с одноклассниками, я зарегистрировалась в набирающем тогда обороты сервисе LiveJournal («Живой Журнал» или ЖЖ). Поначалу это было для меня, как и для многих, всего лишь онлайн-дневником, где я делилась какими-то мыслями и фотографиями с друзьями. Но постепенно — собственно, с бурным развитием ЖЖ, который стал феноменом в российском сегменте интернета — я стала читать каких-то новосибирских, я не побоюсь этого слова, блогеров, встречать там больше интересных постов и анонсов и впервые в жизни формировать вокруг себя какое-то существенно влияющее на мою жизнь инфополе. Разумеется, туда не только ЖЖ вошел — это было время расцвета «Ленты» еще при Носике и Тимченко, Look At Me Эсманова и Амётова, «Афиши» Сапрыкина и Красильщика, локальных медиа, блогосферы как таковой, гражданской журналистики, и вообще постепенно наступала эпоха 2010-х с ее мессенджерами всех мастей, мемами, хипстерами, свободой информации и мнений. Удивительное и безумное было время, конечно.
Добавьте к этому то, что я училась на пиарщика, активно изучала теорию коммуникаций, писала курсовые на темы, связанные с современными медиа, общалась с ребятами-программистами… В общем, к 2010 году (на 4 курсе) накопилась, видимо, какая-то критическая масса и я перешла от теории к практике — это был такой, знаковый для меня год.
Сначала я организовала в своем университете круглый стол по PR в интернете для студентов нескольких вузов — на нем среди спикеров были, кстати, мои будущие коллеги (тогда я об этом не знала, разумеется), потом поучаствовала в Сибирских интернет-неделях в качестве волонтера, съездила на пару студенческих конференций по специальности, впервые побывала за границей, и к осени 2010 года принимала участие в организации «интернет-недель» уже в качестве сотрудника.
Работа в сфере организации мероприятий, маркетинга, медиа, IT и контента меня довольно быстро затянула, и на 5 курсе я уже работала практически фуллтайм, оформив свободное посещение, успешно защитила диплом, сдала госы и на ближайшие годы оказалась с головой погружена в дивный новый мир диджитала.
Роль Тэглайна
— Тогда вернемся к твоей работе. Судя по тому, что ты работала в Тэглайне почти 9 лет, и после перерыва продолжила снова, ты можешь говорить об этой работе вечно. Если коротко, то чем ты занималась там?
— Кстати, сейчас вечно я могу говорить только о «Хранителях руин» 😊 Тэглайн занимает гораздо меньше моего мозга и моей реальности, чем раньше. Но когда-то было иначе, да.
Тэглайн — это крупный инфраструктурный проект для рынка веб-разработки и digital-маркетинга. Он знакомит компании друг с другом, клиентами, соискателями, делает рынок более прозрачным и понятным для всех, подсвечивает важные события и выпускает аналитику, которая помогает при принятии решений.
Специфика Тэглайна сильно повлияла на то, какие проекты мне интереснее всего — мне нравится, когда проект, который я развиваю, находится как бы над рынком и выступает структурой, которая всех объединяет и создает общее инфополе. Как несложно догадаться, «Хранителей руин» я тоже вижу таким проектом.
В Тэглайне я прошла путь от волонтера в Новосибирске до исполнительного и коммерческого директора компании в Москве. В разное время я занималась управлением проектами и разработкой, маркетингом, HR-процессами, организацией мероприятий, выпуском рейтингов, исследований и других информационных продуктов, работой со спонсорами, партнерами и клиентами, ведением документации — а иногда всем этим одновременно. С 2022 года я работаю на парт-тайме и руковожу только выпуском рейтингов.
— Почему ты работала в Тэглайне так долго?
— Думаю, меня привлекал высокий уровень ответственности и причастность к довольно известному и авторитетному проекту. Я многому научилась у своего руководителя Алексея Раменского и шеф-редактора Сергея Фриммера — в компании была одна из самых лучших «школ» работы с контентом в России. К самому рынку digital-маркетинга, дизайна и разработки я до сих пор неравнодушна, с интересом слежу за развитием компаний и рада быть для них полезной в этом. Ну и, конечно, помимо бесценного опыта и контактов Тэглайн давал беспрецедентную свободу и безудержное веселье — со всеми этими командировками и культовыми мероприятиями, которые я вряд ли нашла бы где-то еще. Но они такие, специфические — не каждый выдержит.
— Перечень обязанностей звучит так, как будто ты занималась практически всем и очень много работала. А когда и как ты отдыхала?
— У меня всегда был не очень стандартный график работы в течение года — мы могли сутками работать перед мероприятиями (когда «интернет-недели» проходили 2 раза в год, например) или во время релиза рейтингов (май, декабрь), но гораздо меньше — в зимние и летние месяцы, которые считались «мертвыми» для digital-рынка. Я бы не сказала, что такой график был хоть сколько-нибудь здоровым, но зато он давал больше возможностей — в том числе, для путешествий. Вот в них я и отдыхала, в основном 😊
Путешествия
— Сколько стран или городов удалось посетить?
— 33 страны мира, 70+ городов мира, 30+ городов России. Я считала, да 😁 Активно путешествовать начала с 2012 года.
Понятно, что многие города и страны были мимолетом — на 1-2 дня или даже несколько часов, когда они были частью большого путешествия. Например, как-то мы ездили с коллегами на рекламный фестиваль «Каннские львы» из Москвы в Канны, и по дороге было много всего. Еще я во всю использовала возможности лоукостеров и строила маршруты путешествий через несколько городов, останавливаясь в каждом на 2-3 дня.
Где-то в 2017-м я так делать перестала — захотелось погружаться в страну подольше, знакомиться с местными, видеть не туристическую жизнь города, а иногда еще и серфить. Так в моей жизни появились длительные соло-путешествия, где я успевала и поработать, и отдохнуть, и познакомиться с локацией подробно — Португалия, Швеция, Шри-Ланка, а также серф-кемпы в Марокко и на Тенерифе и организованные (не мной) поездки в Норвегию, Непал и Марокко, в которых я не работала вообще.
Кстати, российские города часто были именно командировками — есть такая расхожая шутка, что москвичам сложно встретиться друг с другом в загруженном мегаполисе, поэтому они ездят по всяким мероприятиям по городам России и встречаются там — вот я была тоже таким человеком, с той лишь разницей, что посещение мероприятий было частью моей работы. Самара, Нижний Новгород, Ульяновск, Красноярск, Ярославль, Казань, Суздаль и другие города России — я бы до них еще, наверное, долго бы добиралась, если бы не Тэглайн и его привычка быть на всех крупных ивентах digital-индустрии.
— Зачем ты путешествовала, тратила довольно много времени и денег на это? Что ты получала взамен? Как путешествия на тебя повлияли?
— Путешествия для меня — способ выйти из потока, переключиться и перезагрузиться. Я черпала из этих поездок очень большой ресурс и воспоминания, которые поддерживали меня на плаву в напряженные периоды жизни и работы. Ну и в путешествиях ты получаешь насмотренность и жизненный опыт, конечно — когда ты видел, как устроена жизнь в других странах, пообщался с людьми со всего мира, попробовал разную кухню, пожил в разном климате, примерил на себя какие-то другие роли — ты уже можешь совершенно иначе решать какие-то проблемы и задачи, у тебя появляется новая оптика.
— Есть какие-то любимые страны? Или, может, было какое-то самое запоминающееся путешествие?
— С любимой страной все просто — это Португалия. Я была там 4 раза, в сумме, наверное, жила в стране около 3 месяцев. Туризм с эмиграцией путать нельзя, конечно, но я много раз ловила себя на мысли, что если бы я куда-то переехала — то в Португалию. Абсолютнейшая любовь к городам, океану, разнообразию природы на небольшой территории, богатой истории и архитектуре, местным жителям и особому статусу «самой западной точки Европы». Ничего не напоминает? 😉
Путешествие выбрать сложнее — наверное, здесь соревнуются организованный поход в Непале и самостоятельная поездка в Нью-Йорк в 2019 году. Здесь добавить нечего — обе локации легендарные, все было очень круто, нисколько не жаль потраченных денег, ради таких моментов определенно стоить жить.
Кстати, мне очень нравится один мой пост про путешествия в 2019 году, позволю себе его процитировать (для тех, кто не в теме — это отсылка к культовой книге «Страх и отвращение в Лас-Вегасе»):
«У меня были новогодние каникулы в Швеции, серфинг в Марокко, чилл в любимой Португалии, высокогорный треккинг в Непале, весна и рейв в Нью-Йорке, а еще много Калининграда всех сезонов, серфинга в Зеленоградске, немного напряженного Новосибирска и Москвы и дорогого сердцу Забайкалья. Не то, чтобы это все было нужно в одном 2019 году, но раз начал коллекционировать впечатления, то иди в своем увлечении до конца. Единственное, что меня беспокоило — это Азия. В мире нет никого более счастливого, безответственного и смелого, чем digital nomad, купивший билет в Азию в один конец. И я знала, что довольно скоро я в это окунусь».
Короче, да. 2019-й закончился на Шри-Ланке, куда я уехала на 2,5 месяца, и вернулась оттуда в 2020-м уже немного другим человеком. Начиналась другая эпоха. Это был примерно такой же переломный момент, как 2010 год.
Второй переезд в Калининград, поиск себя и знакомство с «Хранителями руин»
— Кажется, мы подобрались ко второму переезду в Калининград и тому, как ты попала в «Хранителей руин» 🔥
— Ну, почти! До этого я еще успела запрыгнуть в последний вагон путешествий и сгонять в поход в Марокко, вернуться через Стамбул и… вместе со всем миром засесть дома в самоизоляции во время эпидемии ковида. Я провела рекордные 111 дней в Москве, и, как только появилась возможность — уехала в Калининград. Это не было переездом, потому что в Москве у меня все еще была квартира и кое-какие планы. В 2019 году я ушла из Тэглайна, и в 2020-м мне предстояло решить, чем заниматься дальше. Для меня было очевидно, что большинство интересных мне работодателей сосредоточены в Москве, поэтому у меня были причины не обрывать связь с этим городом, пока я искала себя и работу. По сути, окончательное решение о переезде в Калининград я приняла только год спустя — весной 2021-го.
— Почему захотела сменить сферу деятельности настолько кардинально и уйти из диджитала?
— Для человека, который столько лет проработал в одном месте, задачка «переизобретения себя» была не из простых — мне казалось, что я много чего умею, но это применимо только в одной компании и не масштабируется на другие сферы. Я очень сильно выгорела, в диджитале больше работать не хотела, и почти весь 2019-й год отдыхала и пыталась понять, что мне вообще может быть интересно — какие индустрии, компании, конкретные руководители.
В итоге я определила несколько сфер, в которых мне интересно применить себя — образование, ивенты, медиа, бизнес издательств, продуктовые компании, а также — урбанистика и архитектура. И последняя сфера лидировала с большим отрывом.
— Почему?
— Архитектура мне была интересна всегда. Я даже в юности хотела быть архитектором, и до сих пор считаю эту профессию одной из самых интересных. Когда путешествую, обращаю внимание на здания, сооружения и городскую среду больше, чем на что-либо, люблю их фотографировать и рассматривать, мне нравится их эстетика. Урбанистикой я начала всерьез интересоваться в 2020-м, конкретных причин я уже не вспомню, но постепенно в моем инфополе стало гораздо больше компаний, персон и проектов, которые пишут про развитие городов, территорий, городские проекты и активистов.
— Видимо, где-то в этом новом инфополе 2020 года ты и нашла «Хранителей руин»?
— Да, во второй раз погружение в Калининград происходило совершенно иначе — из-за того, что я не работала, у меня освободилась значительная часть мозга и времени под что-то новое, я жила с широко открытыми глазами, жадно впитывала информацию и обрастала новыми знакомствами в городе.
Я сходила в поход «от косы до косы» (привет, Маша и Вера!), запустивший цепочку знакомств, которая в итоге привела меня в начале сентября 2020-го на мероприятие Urban Sprint — что-то вроде хакатона по развитию креативного кластера «Правая 21» на Правой набережной. Тогда мы два дня общались с экспертами, работали в группах и собирали идеи для ревитализации и развития одной из главных промзон Калининграда — Правой набережной и конкретно здания бывшего немецкого элеватора.
Думаю, что это мероприятие стало «точкой входа» в городскую повестку и сохранение наследия — тогда же в сентябре я подписалась на Ostpreussen fans (бывшее название «Хранителей руин»), сгоняла на байдарочную экскурсию к Евгению Мосиенко, записалась в Областную библиотеку и штудировала книги по урбанистике, стала ходить на какие-то лекции и ивенты, в том числе те, что организовывало «Парковое кольцо», перечитала все подборки «Бродвея» о городских сообществах, составила собственный реестр всяких городских проектов, пространств и активистов и чуть было не начала вести телеграм-канал про все это 😅 В общем, погрузилась в городскую повестку Калининграда уже довольно серьезно.
— Но на субботник-то ты к нам не сразу приехала? Расскажи, каким был первый выезд?
— Мой первый воскресник был на кирхе Лихтенхагена в Яблоневке 4 октября 2020 года. Я решилась приехать, потому что он был совместный с Евгением Мосиенко и Светлой Башней — Женя мне был уже знаком, плюс ехать собирались другие мои знакомые, так что звезды сошлись. О месте на субботник я договаривалась с Василием Плитиным — написала ему тогда в директ, он мне дал контакт водителя и предупредил, чтобы я брала непромокаемую обувь и ветровку или куртку, потому что погода ожидалась пасмурная.
На самом выезде я какое-то время таскала ветки, а потом нашла себе более креативное занятие — складывала кирпичи в аккуратную «стеночку» — сортировала те, что приносили другие ребята и собирала своеобразный «прусский тетрис». Позже это станет, кстати, моим любимым занятием на субботниках Хранителей 😊 Была классная солнечная осень, какие-то очень душевные и заряженные люди вокруг, интересная и вдохновляющая экскурсия от Васи, с которым я тогда впервые лично познакомилась, продолжение субботника на Светлой Башне, этичный плов от Жени Мосиенко и еще одна экскурсия от него же — теперь уже с индустриальным уклоном.
От волонтера Ostpreussen fans к координатору «Хранителей руин» через «Стрелку»
— Ты съездила с нами на несколько субботников в качестве волонтера, прежде чем начала помогать в развитии проекта. Ты вообще планировала настолько сильно погружаться в проект, или все это произошло случайно? С чего все началось?
— Думаю, что у меня не было какого-то особенного плана (захвата мира), но у меня определенно был накопившийся внутренний ресурс и компетенции, которые были полезны проекту. Все началось с того, что в середине декабря я предложила Василию свою помощь в составлении базы данных объектов и вообще какой-то систематизации деятельности движения — поговорила с ним про регламенты, расширение команды, планы на будущее и развитие аккаунтов в соцсетях. Вася мне потом говорил, что он даже немного испугался моего напора и изобилия информации, которые я тогда на него обрушила 😁
А потом был ответный удар от Васи — он, видимо, нашел в моем лице хорошего советника, поэтому начал активно консультироваться со мной по поводу будущего логотипа «Хранителей руин» (наше крутое название уже было придумано, а вот по лого были разные невнятные варианты — это еще до того, как мы провели конкурс и выбрали тот самый легендарный логотип), стилистики и содержания постов в соцсети и другим вопросам. А еще параллельно Васе стала помогать с разными активностями Юлия Таратынова, тоже волонтер Хранителей, и стало понятно, что мы обе пересекаемся по оргмоментам и настало время завести общий чат. В 2021 год мы уже вступали такой небольшой оргкомандой из трех человек, и в таком состоянии проработали до начала 2022 года.
— А как обстояли дела с поиском работы? В Москве в итоге ничего не нашлось, или почему ты осталась в Калининграде?
— В течение 2020 года я общалась с несколькими компаниями из разных сфер, но в итоге устроилась в институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» — причем в распределенную команду Strelka Mag, поэтому необходимость жить в Москве отпала сама собой, и весной 2021 года я окончательно перевезла вещи в Калининград.
В отличие от моего первого переезда в Калининград, второй произошел осознанно — я уже глубоко интегрировалась в город, нашла друзей и интересное занятие («Хранителей руин», конечно). В городе происходил подъем той самой культурной и общественной жизни, которой мне не хватало с 2013 по 2017 год, а еще здесь было море, серфинг, архитектура и история. История, которая теперь меня не вгоняла в депрессию, как раньше, а была поводом для создания чего-то нового. Это было на 100% мое место.
— Расскажи, что ты делала в «Стрелке»?
— Вообще, «Стрелка» была работодателем №1 в моем списке, когда я искала работу, и я очень рада, что мне удалось посотрудничать с этим легендарным институтом, пока он не приостановил деятельность в феврале 2022 года (по понятным причинам).
Я работала удаленно в команде Strelka Mag под руководством Сони Эльтерман — мне нужно было упорядочить 10-летний архив «Стрелки» с видео, подкастами и другими медиаматериалами, придумать для него систему тегов и сделать так, чтобы это все корректно работало и выводилось на сайт.
Я занималась проектом «Медиатеки» почти весь 2021 год, в феврале 2022 года «Медиатека» успела выйти в бета-версию и… к сожалению, теперь результаты этой работы посмотреть нельзя. Как и нельзя прочитать интервью с «Хранителями руин» на Strelka Magazine, важном для меня медиа о развитии городов — оно так и не было написано, хотя нам уже выделили журналиста и мы готовились к разговору. Но в целом сотрудничество со «Стрелкой» было крутым опытом, который показал, что мои знания о систематизации и контенте легко применимы в другой области.
— Параллельно с работой в «Стрелке» ты все больше погружалась в развитие «Хранителей руин». Почему наш проект стал для тебя настолько важным, чем мы тебя «зацепили»?
— Здесь, наверное, я отвечу с двух разных сторон — со стороны волонтера и со стороны координатора, потому что там немного разные мотивации в основе. Начну с волонтера 😊
Субботники с «Хранителями руин» изначально были для меня способом интересно провести выходные и попутешествовать в хорошей компании. Этим я не отличаюсь от остальных наших волонтеров, это действительно одна из главных мотиваций. На нее накладывается другая — мне интересно своими руками повлиять на сохранение и возрождение ценных исторических объектов, иметь возможность прикоснуться к истории этой земли и стать ее частью. Потому что мы с нашей гражданской активностью и низовой инициативой, как говорит Василий Плитин, непременно войдем в историю. И, наконец, это живое и активное сообщество неравнодушных людей, с которыми у тебя зачастую схожие интересы и ценности. Большинство моих знакомых в Калининграде сейчас — это Хранители или те люди, с которыми я познакомилась через наше движение.
Есть еще пара личных факторов, которые затянули меня в проект глубоко. Во-первых, субботники, путешествия и организация активностей движения начиная с декабря 2020 года стали для меня отдушиной и способом закрыть черную дыру в сердце — тогда умер мой любимый дедушка, и мне было тяжело с этим жить, нужно было на что-то отвлекаться. Во-вторых, вайб (атмосфера, настроение) Хранителей мне очень напоминает главное увлечение моего детства и юности — археологию, а именно — археологические экспедиции, в которые я ездила с моих 10 лет до 4 курса университета.
Лирическое отступление про археологию: школа жизни и опыт научной работы
— Ого! Нам нужно экстренное включение в эту тему! Получается, ты была археологом почти 12 лет? Как ты туда попала? Расскажи нам всё! 🤩
— Постараюсь кратко, но не обещаю… 😅 Когда я была во 2 классе, моя старшая сестра стала ходить в археологический кружок «ИКАр» (расшифровывается как «история, краеведение, археология»), а так как она за меня отвечала, то забирала меня со школы и тоже вела туда. Я тихонько занималась своими делами — что-то рисовала и читала, пока она постигала азы археологии с более старшими школьниками. В какой-то момент мне тоже нашли занятие — доверили работу по реставрации древней керамики (ей могло быть, например, 2,5 тысячи лет). С тех пор это был мой любимый паззл (пока не появился «прусский тетрис» из кирпичиков, да).
Летом 1999 года я впервые поехала в археологическую экспедицию в село Быстровка недалеко от Новосибирска в составе Центрально-Алтайского археологического отряда, руководителем которого был Андрей Павлович Бородовский, один из известных российских археологов. Мне тогда было 10 лет. Елена Львовна Бородовская, руководитель «ИКАра», конечно, немного сомневалась, брать ли меня с собой в отряд — обычно школьники приезжали примерно с 5-6 класса, а я была в 3-м! Но моя мама заверила ее, что все будет нормально, тем более я под присмотром старшей сестры. Не считая сына Елены Львовны и Андрея Павловича, я была самым юным участником отряда в истории «ИКАра».
С тех пор я больше 10 лет ездила в археологические экспедиции по Новосибирской области и на Алтай — расчищала курганы, поселения и погребения, мониторила археологические памятники, реставрировала керамические сосуды, жила в палатке, ходила в горы, дежурила и готовила еду в огромных котлах на огне и вообще отлично проводила почти все летние сезоны с лучшими людьми на свете — я замечу, без телефонов, интернета, электричества и цивилизованных удобств. А в остальное время — обрабатывала материалы, собранные в этих самых экспедициях и выступала на десятках конференций с результатами исследований, в том числе в других городах России.
Не будет преувеличением сказать, что «ИКАр» и экспедиции во многом сформировали меня как личность — это огромная школа жизни и культурная парадигма, значение которой сложно объяснить сегодняшним школьникам или даже моим ровесникам, которые в детстве летом просто гостили у бабушки в деревне или ездили в обычные детские лагеря. А вся научная и исследовательская деятельность, которая происходила вне полевого сезона — это та база софт-скиллов, связанных с обработкой и систематизацией информации, работой с источниками, коммуникацией с людьми, которая сформировала меня как профессионала. Ни школа, ни университет не повлияли на меня так сильно, как опыт и знания, которые в меня вложили Андрей Павлович и Елена Львовна 🙏 Наравне с ними стоит, пожалуй, Алексей Раменский, но это совсем другая история (и ее я вам уже рассказала) 😊
Семья и самостоятельность с ранних лет
— То есть, получается, если обобщить влияние твоего бэкграунда на формирование тебя как человека и профессионала, то главными факторами были 1. Археология, 2. Тэглайн и 3. Путешествия, или было еще что-то? Ты нам, кстати, про семью почти ничего не рассказала 😊
— Я думаю, что семья это фактор по умолчанию 😊 В смысле, генетика, воспитание и традиции семьи влияют на человека не меньше, чем все остальное в более сознательной жизни. Мои родители всю жизнь проработали в науке и информационных технологиях, один мой дедушка был первым секретарем райкома партии (это что-то вроде руководителеля муниципалитета) и выдающимся политическим деятелем и активистом, второй — преподавателем и ученым. Что тут скажешь — корни и семья это очень важно, и идея о том, что я должна быть достойной своих корней и просто не могу себе позволить стать каким-то слабым и неинтересным человеком — она где-то на подкорке сознания с детства.
Ну и еще в моем воспитании и жизненном пути есть одна интересная особенность. После моего 9 класса родители уехали работать в институт, расположенный в Ханты-Мансийске, а мы с сестрой остались в Новосибирске, предоставленные сами себе с редкими набегами к нам бабушки, которая жила в другой квартире отдельно от нас. Представляете, да? Мы жили без родителей и отвечали полностью сами за себя, квартиру, дачу, учебу и другие дела (разумеется, деньги на жизнь нам присылали родители — но подрабатывать мы с сестрой тоже начали рано). Поэтому самостоятельности и ответственности мне досталось даже больше, чем нужно для нормального человека. А также любви к свободе — потому что когда тебя со старших классов школы никто не контролирует, то это, конечно, удивительно отличает тебя от сверстников. Это, видимо, и есть четвертый фактор, повлиявший на меня.
Развитие «Хранителей руин»
— Ладно, теперь, кажется, мы поняли про тебя ВСЁ (но это не точно). Но всё же, для порядка, расскажи нашим читателям, чем ты сейчас занимаешься в «Хранителях руин»? Мы-то знаем, но остальным будет интересно.
— Редакция. Я отвечаю за все, что касается нашей внешней коммуникации — руковожу нашей небольшой Редакцией, курирую общение со СМИ, пишу или редактирую все наши тексты и согласовываю визуалы — для стендов, презентаций, грантов и мерча.
Мероприятия. Я занимаюсь организацией большинства наших публичных мероприятий (субботники, прогулки, лектории, фестивали и т. д.) — как менеджер, и, опять же, шеф-редактор — то есть весь контент, который есть на этих мероприятиях, проходит через меня, и большинство коммуникации — с гидами, партнерами, спикерами, участниками — тоже.
Сообщество. Я веду внутренние чаты и каналы нашего волонтерского сообщества, отвечая на десятки вопросов и запросов от ребят, и участвую в организации наших «корпоративных» активностей (помимо субботников).
Процессы и документация. С переменным успехом выстраиваю из креативного хаоса более или менее регламентированную систему, с которой наша работа становится более эффективной 😊
Направление нашей работе во всех этих и многих других задачах так или иначе задает Василий. У него талант визионера — лидера, который видит картину будущего и в общих чертах понимает, как к ней прийти. А еще может найти и замотивировать людей туда идти. Моя задача — организовать этот путь 😁
— Мы точно знаем, что есть вещи, которые ты делать не успеваешь. Что это, если говорить не о глобальных планах Хранителей на 5-10 лет, а именно о ближайшей перспективе?
— К сожалению, не успеваю я как раз те вещи, которые мне больше всего интересны. Как несложно заметить, у нас до сих пор нет сайта с формой подписки на ежемесячное пожертвование (но можно поддержать нас разово!) и того самого Каталога объектов, с идеей которого я изначально пришла в проект. В этом году это один из моих приоритетов — уже даже нашелся человек, который готов нам с этим помочь, но здесь важно пройти узкое бутылочное горлышко из требований и контента, которые, конечно же, на моей стороне.
Также я хочу, чтобы и без того крупные соцсети «Хранителей руин» постепенно превращались в полноценное медиа, которое выпускает больше крутых интервью, обзоров, аналитики и разнообразных интерактивных форматов (ютуб, подкаст и т. д.). Для этого надо расширить команду на еще 1-2 пишущих редакторов и 1 SMM-менеджера, которым интересна тема наследия, архитектуры, истории, развития городов и всего такого. Если это вы — напишите мне в телеграме, я буду рада обсудить сотрудничество. Пока мы работаем на энтузиазме, и мотивация помогать Хранителям pro bono должна быть основной в человеке, которого мы ищем, но вообще мы стремимся к тому, чтобы в будущем компенсировать труд оргкоманды финансово.
Кстати про финансы, раз уж я тут открыла ярмарку вакансий — мы подошли к тому моменту в развитии проекта, когда без финансовой поддержки команды и финансового планирования как такового мы можем просто закрыться. Так что если вы вдруг хотите стать нашим финансовым директором и отвечать за все каналы поступления денег в фонд — от донейшнов и краудфандинговых кампаний до коммерческих услуг вроде экскурсий и продажи мерча, а также анализировать наши расходы и искать способы их оптимизации — то вы нам очень нужны.
Ну и последнее, наверное — я не успеваю учиться и анализировать опыт похожих проектов в России и за границей. Я точно знаю, что те проблемы, с которыми мы сталкиваемся, кто-то уже успешно решил. В рутине повседневных задач выделить время на условный онлайн-курс по развитию НКО или провести пару зум-встреч с активистами из других регионов получается крайне редко, не говоря уж о том, чтобы выбраться на какое-то офлайн-обучение (или магистратуру, чем черт ни шутит).
— Ты можешь сравнить Хранителей 2020 и 2024 года? Как изменилось движение за это время с твоей помощью?
— Это очень крутой вопрос, но мы на эту тему читаем целые лекции и, разумеется, здесь довольно сложно отделить мое влияние от роли Васи, команды, волонтеров, партнеров и, наконец, каких-то внешних обстоятельств (вроде закрытия границ и повышенного внимания власти к развитию наследия). Это все повлияло на то, что «Хранители руин» сейчас — гораздо крупнее, круче, эффективнее и известнее, чем мы были в 2020-м.
«Хранители руин» в конце 2020 года — это 30-50 человек на волонтерских субботниках и инстаграм на 5, кажется, тысяч человек, где всем управлял один Василий, в том числе отвечал на комментарии, писал тексты, лично звал людей на субботники и возил инвентарь на своем легендарном руиномобиле 😁 Это эпизодическая поддержка от нескольких неравнодушных гидов, почти полное отсутствие поддержки со стороны власти и крупных спонсоров и узнаваемость только в пределах региона (федеральные СМИ о нас тогда не писали).
«Хранители руин» входят в сезон-2024 не просто волонтерским движением, а общественной организацией, где есть регулярные субботники, прогулки и лекции, оргкоманда из редакции и активных волонтеров, несколько крупных организованных ивентов и фестивалей, собственный штаб в Воротах Хранителей, поддержка Службы охраны памятников, Правительства КО, десятков спонсоров и партнеров, а к идее «эстетики руин» добавилась идея исторического парка на территории всей области и туристических колец внутри него. О нас выходит более 100 публикаций в год в местных и федеральных медиа, количество подписчиков в соцсетях выросло почти до 30 тысяч, нас зовут рассказывать об опыте «Хранителей руин» на ивентах в Калининграде и других городах, сообщество волонтеров выросло до 100 человек на субботниках в среднем, а всего в выездах поучаствовало больше 3000 человек за все время. От простых субботников по уборке территории мы перешли к полноценному благоустройству и созданию газонов, а кое-где сумели даже приблизиться к консервационным и противоаварийным работам на объектах.
Мы стали одним из катализаторов больших общественных изменений и тектонического сдвига в сфере сохранения наследия в лучшую, созидательную и конструктивную сторону. 2020-е годы мы предлагаем называть эпохой Возрождения исторического наследия в Калининградской области, ни больше ни меньше 😊
Если коротко, то как-то так. А вообще об этом надо написать отдельную статью, и я уверена, что мы это сделаем — в начале 2025 года, когда придет время подводить итоги нашей пятилетней деятельности. Ждите 😊
— Ты выше говорила, что у тебя есть еще какая-то особая мотивация заниматься «Хранителями руин» не как простому волонтеру, а как координатору. Наверное, это наш последний вопрос — расскажи, зачем ты вообще тратишь столько времени и сил на развитие Хранителей?
— «Хранители руин» стали для меня не просто хобби и волонтерством, а любимым делом — будем называть вещи своими именами — потому что проект с самого начала олицетворял то, чем мне было интересно заниматься (архитектура, история, урбанистика, медиа, ивенты, образование — из интересных мне сфер у нас не хватает только издательства и собственного продукта, но мы не зарекаемся 😅), и у меня есть определенные амбиции по тому, что я хочу в нем развивать и как я через него могу развиваться сама. Пока что эти амбиции не полностью удовлетворены и нам есть куда расти 😊
Я вижу в деятельности «Хранителей руин» гораздо больше смысла, чем в моей коммерческой работе. Это такой общечеловеческий смысл: мы преодолеваем равнодушие к сохранению ценного наследия и показываем своим примером, что обычный человек на самом деле может изменить мир вокруг себя.
Что касается сил и времени — да, я трачу значительную часть жизни на «Хранителей руин» уже четвертый год, иногда в ущерб личным планам и коммерческой работе, но делаю это абсолютно осознанно. Таков путь. Я чувствую взамен большую эмоциональную отдачу — и от волонтеров, и от команды, и от внешних каких-то людей, и понимаю, что все это я делаю не зря.
Очень хороший индикатор, что я на своем месте — это то, что где бы я ни оказалась, с какими бы людьми из любых сфер не общалась — от таксистов и продавцов до айтишников и серферов — наш разговор так или иначе вырулит в сторону «Хранителей руин», и я с большим удовольствием его поддержу. Эта сопричастность к проекту — видимо, часть моей идентичности на данном жизненном этапе. И знали бы вы, как долго и сложно я ее искала ❤️
— Спасибо тебе за интересный разговор и то, что ты есть у нас 🤗 С нетерпением ждем новых свершений и старта волонтерского сезона, конечно!
—
Благодарим Сергея Привалова за атмосферные фотографии Светланы в зимней эстетике руин 😍
