ТОЧКА КИПЕНИЯ
Триумфальное завершение войны антиосманской коалицией оказалось лишь прологом к очередному взрыву «порохового погреба Европы». Вышвырнув турок за Марицу, болгары, сербы и греки наконец-то полностью восстановили историческую справедливость и вернули то, что было отнято столетия назад. Но вместе с этим, стало резко очевидно, что больше у теперь немаленьких балканских государств нет общего, хоть и дряхлого, врага, зато есть нерешенные вопросы принадлежности определенных территорий, которые каждая из трех стран считает своей. Эйфория от военных успехов среди общественности и военно-политического руководства этих стран предопределила то, что буквально сразу после подписания мира с Оттоманской Портой бывшие союзники начали точить зуб друг на друга, готовясь сделать прошедшую Балканскую войну лишь первой в череде последующих, а великие державы только и ждали возможности подлить масла в огонь.
Эйфория тем временем затронула не только южнославянские народы, но и австрийское военное министерство. Вена преисполнилась самоуверенности из-за всех прошлых успехов, в результате которых сфера влияния монархии Габсбургов на Балканах кратно расширилась. И поэтому, когда в головах сербского правительства стал формироваться план вторжения в соседнюю Болгарию для овладения всей территорией Македонии, никто из австрийцев и не думал останавливать своего ценного союзника. И более того, наоборот, австрийские войска решили не уходить далеко, а целиком поддержать экспансионизм Белграда против, как им виделось, слишком русофильской Болгарии, поэтому до момента, когда над балканскими горами вновь раздался артиллерийский гул оставались считанные месяцы...
12 мая без объявления войны сербо-австрийские войска (хотя, по соотношению сил было ощущение, что это скорее австро-сербские соединения) пересекли совсем недавно заново демаркированную границу Болгарии сразу на всех направлениях. Очевидно, немаловажным фактором при принятии окончательного решения о начале военных действий стали новости о частичной демобилизации болгарской армии, и, в том числе, это поспособствовало достаточно расслабленному подходу сербо-австрийского штаба при подготовке операции, который очевидно надеялся сугубо на численное преимущество. Однако, несмотря на вроде бы совсем недавний опыт, не был учтен труднопроходимый горный рельеф, который как щит закрывал практически всю сербо-болгарскую границу, да и то, что болгарская армия даже в уменьшенном размере представляет собой достаточно боеспособную силу также было упущено при планировании.
В итоге, начатое наступление Сербии вопреки чаяниям командования оказалось медленным и застать врасплох болгарские дивизии абсолютно не удалось - защитники смогли стянуть все силы к новому фронту и стойко держались за каждый перевал и каждую горную тропу, при этом не боясь отступать, когда ситуация становилась критической. Горы не позволяли атакующим использовать в полной мере свое численное преимущество, зато позволяли обороняющимся вести наблюдение за каждым движением армии вторжения и успешно сдерживать сербо-австрийцев в "бутылочных горлышках" на пути вглубь страны.
Болгары смогли дать достойное сражение за свой кусок Македонии прежде чем отступить с потерями к Струмице и начать держать вместе с остальными соединениями линию около старой границы, где проходов через горы оставалось совсем минимальное количество, благодаря чему почти два месяца удавалось сдерживать армию примерно в три раза больше. Множество языков и диалектов услышали и похоронили в себе перевалы вокруг Кюстендила и Драгомана, которые оказались ключевыми точками на пути армий вторжения к болгарской столице.
Однако, вечно сдерживать превосходящие силы возможности не было, несмотря на поступающую (хоть и скудную) поддержку из России, активизацию партизан-черносербов в тылу у наступающих и столкновений сербов с македонским населением. В конце концов, к июлю северный фланг болгарской армии, и так оказавшийся прижатый к горам из-за того, что австро-венгерские силы превосходили не только в численности, но и в вооружении. Здесь, впервые в истории, австро-венгерскими специалистами было применено оружие, получившее название «миномёт». С помощью этого оружия удалось добиться быстрого и эффективного бомбометания. Создателем «миномёта» стал венгерский офицер Гарбаи. В конце концов, австро-венгерское наступление позволило занять Врацу, а значит София оказалась практически в полуокружении. К этому времени правительство и все важное было уже давно эвакуировано в Тырново, но болгары все равно дали решительный бой за свою столицу, который при превосходстве противника в живой силе и тяжелой артиллерии был также решительно проигран. Болгарская армия, понесшая потери, но не сломленная, оказалась наконец полностью оттеснена от старой границы и отступила к северу и к югу от Родопского массива.
Продвигающаяся со скрипом война, казавшаяся изначально маленьким победоносным предприятием, оказалась достаточно тяжелой для сербов и австрийцев, но последние новости предвещают позитивные для Вены и Белграда изменения на фронте, так как судя по всему греческая и румынская армии сейчас уже находятся в состоянии готовности немедленно напрыгнуть на дрогнувшего соседа, от которого можно получить Фракию и Южную Добруджу соответственно. Их невступление и неготовность к войне оказались знатным промахом австрийской и сербской дипломатии, которая видимо стремилась получить всё себе, а затянувшиеся бои в горах создали неуверенность относительно перспектив успешных боевых действий против болгар. Тем не менее, ситуация для героических защитников Болгарского царства становится все более мрачной.
Меж тем пока на фронтах идут бои, таковые начались и на внутреннем фронте в Габсбургской монархии. Столь активное и, можно даже сказать, чрезмерное участие австро-венгерских войск в балканских конфликтах. По обе стороны реки Лейты стало открыто выражаться непонимание необходимости постоянно задействовать (особенно под неубедительными поводами) целые корпуса для того, чтобы участвовать в южнославянских междоусобицах. Смятением в массах стали активно пользоваться различные политические силы. В Цислейтании социал-демократы и партии меньшинств развернули парламентскую деятельность, пытаясь оказать давление на правительство, чтобы то уменьшило размах вмешательства, а также усилили агитацию за всеобщее избирательное право, объявляя это способом предотвратить отправку рабочих или чехов/поляков/хорватов на бессмысленные войны. В Транслейтании же основную деятельность развернула Партия независимости и 48 года и ее лидер Ференц Кошута, которые также стали активно отстаивать право венгров на неучастие в чужих войнах, да и в целом право Венгрии на свою армию. Все эти бурления вообще можно оценить также как проявление недовольства внутренних сил империи, которые чувствуют себя и свои интересы забытыми, пока правительство участвует во всех возможных внешних авантюрах.
Ещё до нижеупомянутых событий турецкие войска предприняли рискованную операцию по контрнаступлению под Константинополем, изначально планировалось лишь «прощупать» силы русских, но действительность показала неготовность русского корпуса сдерживать натиск превосходящих турецких сил. Турки в короткое время освободили бОльшую часть своих территорий и освободили Эдирне, который согласно переговорам был пограничной территорией Империи.
Но изгнанием русских войск из Эдирне дело не закончилось. Османская армия в столичном регионе продолжила боевые действия, но теперь целью стал не внешний враг, а внутренний. Свой ход сделали младотурки.
Сбитая из остатков балканских войск Порты армия обороны Константинополя обнаружила в себе достаточно большую накопившуюся массу революционного офицерства, которое уже много лет строит планы по возвращению конституционного правления, отмененного султаном Абдул-Хамидом II, и модернизации османского государства в империю равноправных народов, но под предводительством турок. Сокрушительное поражение в войне на Балканах, сдача позиций на Кавказе, а главное добровольная сдача всего Ближнего Востока англичанам и французам и нежелание султана сопротивляться наглой оккупации британцами Палестины ради построения там еврейского государства стали катализатором процесса, которому был дан старт этим летом.
Очевидные провалы Абдула-Хамида II во внешней и внутренней политике привели к росту популярности идей младотурков, стороной это влияние не обошло и генералитет, находившийся в Стамбуле. Разгромленные на Балканах генералы критиковались не только жителями, но и самим султаном и его приближёнными. По мнению многих, султан объявил героем Эхдема-пашу, который годами ранее поджав хвост бежал с Балкан, бросая на ходу своих солдат в австро-итальянских котлах. Утрата Триполитании, Палестины и Кавказа привели к заговору, который расширился и на генеральный штаб. 16 мая 1904 года верные генералам и младотуркам части захватили дворец Бейлербейи, перебив всю охрану. Султан Абдул-Хамид II был вынужден подписать бумаги об отречении от престола в пользу Мехмеда V, сам Абдул-Хамид смог покинуть город и отправиться в одну из своих вторичных резиденций на правах бывшего султана, но лишь под охраной верных псов революции. В тот же день были взяты дворец Долмабахче, в котором теперь заседает новое правительство, а так же был перебит гарнизон крепости Румели, отказавшийся сдаться по требованию младотурков.
Новое правительство под руководством Партии единения и прогресса заявило о своих широкой программе реформ по построению сильного и свободного государства для всех подданных Блистательной Порты, но первым делом новый великий визирь Ахмед Нияз-бей поклялся вышвырнуть захватчиков с территорий империи и призвал все народы сплотиться во имя Господа ради этой великой цели освобождения.
Тем временем в Понтийских горах продолжала громыхать война. Российский генштаб отказался от продолжения наступления на Трабзон и перебросила силы на юг, где наступление продвигалось куда успешнее. Турецкие же части не отказывались от оборонительных планов и продолжали избегать наступательных предприятий. Российское наступление, при поддержке армянских и курдских иррегуляров, удалось на славу. Войска Куропаткина (так и не отстраненного от командования) сумели взять такие города, как Варто, Сольхан и Карлиову. Этот прорыв потребовал от турков принятия незамедлительных решений о переброске сил из-под Трабзона. Второй удар был нанесён восточнее озера Ван, за две недели русские солдаты взяли Геваш и упёрлись в горы, которые вновь стали препятстием.
Окрылённые успехом, русские генералы на собрании постановили начать вторую битву за Трапезунд, но в этот раз сделав упор на поддержку флотом. Корабли Черноморского флота приблизились к Трабзону и начали продолжительную канонаду, уничтожив многие укрепления и огневые точки, в этот момент русские части перешли в крупное наступление вдоль моря, известное как "Вторая Трапезундская битва". В ходе наступления удалось войти в город и закрепиться на окраинах, после подхода более крупных сил и артиллерии русские солдаты вытеснили османских солдат и вышли к порту. Тем временем небольшое количество османских судов, запертых в Трабзоне, начали вести перестрелку с российскими судами. По итогу, османский черноморский флот остался в одиночку защищать уже русский Трапезунд. Командующий флотилией после потери двух судов постановил остальным кораблям открыть кингстоны, в итоге османский черноморский флот пошёл ко дну, не имея даже шанса для прорыва.
Такие новости произвели фурор в Петрограде, Трапезунд был взят! Правда, со второго раза. Многие отмечали помощь понтийских греков в освобождении города, они развернули партизанскую сеть и передали русским информацию об оборонительных сооружениях. После второго сражения до османской армии дошли новости о перевороте в Стамбуле, этого и боялся Эхдем-паша. После всех успехов османской армии в удержании превосходящих русских сил судьба Империи оказалась практически предрешённой. В рядах османской армии появились первые признаки разложения, даже призывы Нияз-бея не могли удержать мобилизованных ранее турецких солдат от дезертирства. Многие подразделения снимались с фронта и растворялись на просторах Империи, специальные отряды из доверенных солдат не могли удержать от дезертирства весь фронт.
Сам Эхдем-паша, сторонник Абдул-Хамида, революцию не поддержал и видел в ней только предательство, однако его долг командующего вынуждал его находиться на фронте, среди вверенных ему частей. Он начал постепенное отступление к горам, покидая невысокие хребты в окрестностях Эрзурума и Вана, первостепенной задачей он ставил удержание Эрзинджана. Но проблемы не кончились, из Стамбула на фронт прибыли революционные агитаторы, которые вроде и призывали сражаться и отбивать врага, но и сильно рушили репутацию Эхдем-паши, тот выступал резко против агитации в частях армии, это по его мнению только вредило боевому духу и могло отразиться в грядущих сражениях, однако тогда его арестовали и потребовали принести присягу новому султану - Мехмеду V. Эхдем-паша отказался, его тайно вывезли в один из городов Анатолии и приговорили к "почётному аресту". Конечно, в рядах фронтовиков догадались о проделках младотурков и пороховая бочка может рвануть и фактически обрушить фронт. Один из приближённых Эхдем-паши сказал: "Мы фактически осаждены: снаружи и изнутри".
Ибадиты же, получившие неплохое вооружение от неизвестных спонсоров, скорее всего персов, вторглись в восточный Оман и взяли Сухар, Барку и Маскат.
Империя трещит по швам, но младотурки не теряют надежды! Ведь кризис на Балканах лишь усиливается, в скором времени в Европе может вспыхнуть новая война, которая ослабит всех врагов и вернёт утраченное величие Османской империи обратно.
