«Уроки» в Самборе. Как Речь Посполитая готовила "московского царя" из Лжедмитрия?

В 1603 году в самборском замке воеводы Юрия Мнишека вовсю кипела работа. Сюда, в глухую польскую провинцию, после долгих скитаний попал человек, которому суждено было всколыхнуть всю Россию. Беглый монах Гришка Отрепьев объявил себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием – и попал в самую настоящую школу подготовки московского государя. За несколько месяцев ему предстояло из безродного бродяги превратиться в наследника Грозного, способного убедить в этом и бояр, и солдат.

Все началось с того, что сандомирский воевода, один из богатейших магнатов Речи Посполитой, разглядел в этом проходимце выгодное вложение. Юрий Мнишек был прагматиком до мозга костей. Он быстро смекнул: надо помочь "царевичу" взять московский трон, а взамен получить горы золота, земли и, главное, родство с новым русским царем. Именно он придал авантюре реальный размах и взялся быть главным наставником. Его целью было слепить из Отрепьева "правильного" царя, удобного для Польши.

Первым и самым важным предметом в самборской "академии" стала религия. За спиной Мнишека стояли иезуиты – католический орден, мечтавший распространить свою веру на восток. Они уже давно обосновались на западных русских землях и хотели обратить всю Россию.

В начале 1604 года Мнишек привез Лжедмитрия в Краков на встречу с папским нунцием Рангони. Разговор был короток: без перехода в католичество – ни армии, ни денег. Самозванец, по словам историка Соловьева, согласился мгновенно.

В ближайшее воскресенье при множестве знатных гостей он торжественно поклялся стать послушным сыном Римской церкви, скрепив клятву рукой. Нунций причастил его, совершил миропомазание, а на исповеди Отрепьев был у иезуита. Он публично отрекся от православия и даже написал папе Клименту VIII письмо с обещанием обратить всю Россию в католичество.

Впрочем, для самого Самозванца все это было чистой воды спектаклем. Лжедмитрий принял новую веру не по убеждению, а потому что без этого он не мог получить поддержки. Религиозных и моральных принципов у него не было вовсе – позже он с легкостью отказывался от любых обещаний и менял взгляды как перчатки.

Будущий царь проходил интенсивный курс светских манер. И тут дело было не в эстетике, а в выживании. Отрепьев был монахом из московского Чудова монастыря – в Польше он должен был выглядеть так, будто всё детство провел при царском дворе, а не в келье.

Его учили польскому языку – чтобы общаться с магнатами без переводчика. Учили держаться за столом, вести беседу, носить шляхетскую одежду, а не монашеское рядно. Современники отмечали, что он схватывал все на лету – способности у него были отменные.

В замке Мнишека в его честь гремели балы и роскошные обеды. Царицей этих балов была, конечно, Марина Мнишек – шестнадцатилетняя дочь воеводы. Красотой, обхождением и приветливостью она окончательно покорила сердце самозванца. Сватовство тянулось почти год – будущий тесть умело торговался и выжидал, выторговывая для себя и дочери максимум выгоды.

Но главным учителем был все-таки не иезуит и не Марина, а сам Юрий Мнишек. Он взялся за военную подготовку – именно это придало плану реальные очертания.

В конце апреля 1604 года они вернулись в Самбор, и там закипела работа. Мнишек, опытный магнат, знавший толк в ратном деле, лично учил самозванца командовать армией: как строить пехоту и конницу, отдавать приказы, вести разведку, разбивать лагерь.

Но и этого было мало. Отрепьев регулярно упражнялся в верховой езде, фехтовании и стрельбе. Он должен был не просто рассуждать о тактике – а выглядеть уверенно в седле, держать саблю и вести людей за собой. Шляхта не пошла бы за человеком, который не умеет обращаться с оружием.

В 1604 году в Самборе провели смотр собранного войска. Лжедмитрий должен был командовать этим смотром – и он справился. Вместе с Мнишеком они проверяли вооружение, отрабатывали взаимодействие родов войск. Самозванец узнал, что такое гусарская атака и чем польская тактика отличается от московской. За несколько месяцев из монаха, державшего в руках лишь кадило, пытались сделать полководца.

Вся эта подготовка стоила бешеных денег. Взамен Лжедмитрий подписал с Мнишеком две грамоты, которые сохранились до наших дней.

Первая – от 25 мая 1604 года. Он обязался выплатить будущему тестю миллион злотых на покрытие долгов и на снаряжение Марины в Москву.

Но это было только начало. Самое вкусное – для невесты. Лжедмитрий пообещал отдать Марине в полное и безусловное владение Великий Новгород и Псков со всеми землями и людьми. Мало того, она получала право строить католические костелы и школы. Марина могла "судить и рядить, постановлять законы, раздавать волости, продавать их". Фактически становилась полновластной хозяйкой огромных территорий.

Но Мнишек не успокоился. Он потребовал вторую грамоту и получил ее: Лжедмитрий уступал ему лично часть Смоленского княжества и шесть городов Северской земли. Самозванец раздавал направо и налево то, что ему еще не принадлежало, не стесняясь ни обещаний, ни совести. Он был готов подписать что угодно, лишь бы получить армию и трон.

А что будет потом? Он решит на месте. Как говорится, после нас – хоть потоп.