Пропавшие кости Ярослава Мудрого. Как из гробницы в Киеве они могли оказаться в церкви Бруклина?

Ярослав Мудрый — правитель, чьё имя знакомо, пожалуй, даже тем, чьи познания в истории лишь поверхностны. Более четырёх десятилетий он стоял во главе Древнерусского государства. Именно при нём был создан свод законов «Русская Правда» — один из древнейших правовых памятников Руси. Князь вошёл в историю и как основатель великой Киево-Печерской лавры. Его личность заслуженно почитается, и это благодарное отношение не меркнет даже сквозь толщу прошедших столетий.

После кончины Ярослава его погребли в стенах киевского Софийского собора, следуя обычаю хоронить властителей не в земле, как простых людей, а в особых, вечных храмовых усыпальницах.

Гробница князя и сегодня внушает почтение. Это массивный каменный саркофаг, накрытый тяжёлой плитой. Согласно отдельным источникам, вес этой крышки достигает двух тонн. Остаётся лишь гадать, каким искусством и усилием устанавливали её в далёком XI столетии. Когда же в 1936 году усыпальницу вскрывали, для этого уже служили машины — подъёмные механизмы. Вот он, век прогресса!

Решение вскрыть саркофаг было продиктовано научной необходимостью. Внутри обнаружились три скелета. Первый — мужской, с травмами, которые совпадали с известными прижизненными повреждениями Ярослава. Исследования подтвердили: останки принадлежали мужчине около 70 лет, при жизни страдавшему хромотой. Второй скелет — женский, вероятно, принадлежавший супруге князя Ирине (в миру — Ингигерде). Третий — детский. Чьё это дитя, загадка, не разгаданная до сих пор.

В 1940 году, когда грозовые тучи войны сгущались над Европой, останки из саркофага были эвакуированы в Ленинград. Это делалось не только для их спасения, но и потому, что именно там находились лучшие возможности для изучения — современное оборудование и светила науки.

В 1964 году кости князя торжественно возвратили в лоно Софийского собора, что было скреплено официальным актом.

Однако в 2009 году, когда украинские учёные задумали с помощью компьютерных технологий воссоздать облик Ярослава, обнаружилось невероятное: его останков в гробнице не было. На месте покоились лишь женские кости и, возможно, несколько незначительных фрагментов мужских.

Родилась версия, похожая на сценарий шпионского триллера: якобы архиепископ Украинской церкви Никанор тайно вывез их за пределы СССР. В этом, по некоторым данным, ему помогли немецкие представители. Оказавшись в Польше, Никанор передал останки епископу Палладию, который переправил их в Германию. После войны они всплыли у священника Ивана Ткачука, эмигрировавшего с бесценным грузом в США.

Предполагается, что кости Ярослава Мудрого могут покоиться в одной из церквей Бруклина. Киев направлял запрос архиепископу Антонию, главе Украинской православной церкви в США, но он, как и другие представители духовенства, ответил, что не располагает никакими сведениями.

Эту историю смело можно назвать детективной, но с момента первого вскрытия гробницы минуло уже более 80 лет. Расследовать подобное исчезновение, эту загадочную пропажу, спустя столько лет невероятно сложно. Теоретически, кто угодно мог взять и спрятать ящик с древними костями.

Тем не менее, надежда на обнаружение реликвии ещё теплится. Многие верят в благополучный исход, ведь Ярослав Мудрый — фигура знаковая, столп и для российской, и для украинской истории, мудрый зодчий государственности. Более того, анализ его останков мог бы дать окончательный ответ на один из самых жгучих вопросов: о происхождении династии Рюриковичей и этнических корнях её основателей.

Вопрос о местонахождении останков Ярослава Мудрого остаётся зияющей пустотой в истории, не дающей покоя учёным и обществу. Периодически в прессе и научных кругах всплывают новые догадки — то о подмене в годы военной неразберихи, то о тайном возвращении на родину, где они покоятся неопознанными в музейных запасниках. Эта неопределённость превратила судьбу праха великого князя в загадку, растянувшуюся на десятилетия.

Возможность же провести современный генетический анализ придаёт поискам особенную, почти детективную остроту. ДНК-исследование могло бы не только поставить точку в вопросе подлинности, но и разрешить вековой спор норманистов и антинорманистов, пролив свет на сами истоки русской государственности. Сравнение с геномами Владимира Крестителя или сыновей Ярослава стало бы сенсацией мирового масштаба. Поэтому утрата этих останков — это потеря уникального ключа, последнего свидетеля эпохи, что делает их поиск делом чести для исторической науки.

Параллельно с тихой работой учёных не утихает и всенародный интерес к личности князя. Ярослав Мудрый, чей образ олицетворяет золотой век Киевской Руси, давно перестал быть просто историческим персонажем. Он стал могущественным символом общего культурного и политического наследия, мостом, соединяющим эпохи и напоминающим о глубинной общности корней. Поэтому судьба его праха воспринимается отнюдь не как сухой археологический казус, а как вопрос, тревожащий саму историческую память и национальное самосознание.

Несмотря на все тупики и недосказанности, поиски не прекращаются. Украинские и российские специалисты, пусть порой и врозь, продолжают кропотливо изучать архивные документы военных лет, переписку церковных иерархов, старые описи. Живёт надежда, что однажды в каком-нибудь частном собрании или музейном хранилище за океаном будет обнаружен неприметный ящик с полустёртой, но роковой маркировкой. До того же дня саркофаг в Софии Киевской будет стоять немым укором — горьким напоминанием о том, как хрупка порой материальная нить, связывающая нас с величайшими деяниями прошлого.