Александр Дугин — Четвертая политическая теория (продолжение интервью, ч.3)

Четвертая политическая теория: результат философской жизни

«СП»: — Следующий вопрос связан с вашей теоретической базой. Отдельно поговорим о вашей книге «Четвертая политическая теория», вышедшей в 2009 году, и одноименной концепции. Вы говорите о падении двух теорий: «фашизма» в 1945 году и «коммунизма» в 1991 году вместе с распадом СССР. И о кризисе третьей теории – «либерализма». Также о падении субъектов: класс — в коммунизме, раса — у фашистов, индивид — в либерализме. Эти субъекты не выполняют больше роль актора истории, насколько я понимаю. Ключевое понятие «четвертой теории» — «Dasein» — можно перевести как «бытие присутствия». Это новый субъект, новая действующая сила. Для человека далекого от современной философии как объяснить этот конструкт? Кто является его «физическим» воплощением?

А. Дугин: — Замечательный вопрос. Я приступил к оформлению Четвертой политической теории не так давно, лет пятнадцать назад. Но вместе с тем это результат всей моей политической философии. Это последнее слово, или синтез всех тех идей – в том числе евразийских, национал-большевистских, консервативно-революционных, традиционалистских, – которые я продумывал на протяжении всей своей жизни. Это кульминация, акме политической философии, к которой я шел очень постепенно, через доскональное исследование и продумывание различных политических учений и теорий.

Мало-помалу Четвертая политическая теория отлилась в ту довольно простую модель, которую вы сейчас в общих чертах изложили. Это не нечто искусственное, это результат жизни внутри политической философии, результат глубокого исследования и самой политологии, и политических наук, и философии как таковой, и философии истории, социологии, психологии, онтологии, религиоведения… Все это стало концептуально‑теоретическими нитями, которые привели к Четвертой политической теории. Именно благодаря тому, что это синтез моего политического мировоззрения, эта книга получила очень широкое распространение. Не у нас – в силу застоя и такой атрофии, ментального коллапса, о которых мы говорили. У нас тоже было несколько изданий «Четвертой политической теории», но внимание к ней явно не на том уровне, которого она заслуживает. Но в мире совсем иначе. Я не сделал ни единого усилия, чтобы облегчить или организовать перевод «Четвертой политической теории». Люди сами перевели на ее почти на все европейские языки – английский, французский, немецкий, испанский, итальянский, португальский, датский, венгерский, греческий, сербский, польский, чешский… Она есть на иранском, на турецком. Сейчас её переводят в Китае, и на арабский переводят. Она есть на множестве языков, потому что то, что вы сейчас сказали и можно изложить в одной фразе – это ее суть. И она чрезвычайно затребована как общая платформа для всех тех, кто готов бороться с либерализмом (а это большинство человечества!), но не принимает в качестве альтернативы ни коммунизма, ни фашизма. Я это на сотнях страниц излагаю это более подробно и детально, чем вы изложили, но смысл именно в этом.

Есть три главные политические идеологии. Все они берут свое начало в европейском Новом времени в Модерне. И поэтому все они суть проекция евроцентристской буржуазно-капиталистической парадигмы. Эти идеологии:

• либерализм (первая политическая теория),
• коммунизм (вторая политическая теория),
• фашизм/национализм (третья политическая теория).

Они бились друг с другом особенно ожесточенно в ХХ веке, что и предопределило его кровавую историю, революции, мировые войны и т.д.

«Неопровержимая» стратегия либерального дискурса: редукция к ГУЛАГу и/или Освенциму

Сейчас победил либерализм. И оставшись один, либерализм пытается представить всех своих противников как «фашистов» или «коммунистов», а иногда как одновременно и тех, и других. Это служит как идеологический прием, чтобы никто не смел критиковать либерализм из-за страха быть зачисленным либо в третью, либо во вторую политическую теорию. И если мы – в битве с либерализмом – соглашаемся с тем, что мы «коммунисты» или «фашисты», то тем самым мы лишь подыгрываем либералам, которые уже знают, как обращаться с двумя этими политическими теориями – тоже западными, тоже атеистическими и материалистическими, тоже относящимися к европейскому Модерну (как и сам либерализм). Либералы легко бьют карту «нации», «расы» или «государства». В случае национализма – обращением к «свободе индивидуума» против тоталитаризма. Той же «свободой индивидуума» они покрывают и субъект коммунизма – класс, указывая на присущий левым тоталитаризм. Индивидууму же либералы обещают всякие блага: карьеру, успех, продвижение, полную свободу. В этом смысл данной стратегии – сведение позиций своих противников либо к Гитлеру, либо к Сталину.

Либерализм не способен отстоять себя, если он не осуществит редукцию. Когда критика либерализма исходит справа, либералы немедленно вопят: «мы имеем дело с фашизмом». Достается фотография Гитлера и приклеивается на лоб любого критика либерализма, если он «правый». На этом полемика считается завершенной. Либерал гордо озирается вокруг, осуществив победу в дебатах. «Да, вы голубчик, определенно фашист». Сказавший это, заведомо выиграл. Доказательства? Они не требуются. Пусть посрамленный правый сам доказывает, что он не фашист. Оказавшись в такой позиции, он заведомо проиграл.

Как только либерал сталкивается с критикой, то сразу готов ответ: «А-а-а-а! вы, видимо, сторонник газовых камер, сторонник уничтожения шести миллионов евреев, и вы лично ответственны за холокост…». Значит, отныне ему слово не давать. Критик справа оправдывается: «Я же просто за то, что составлять семью должны мужчина и женщина». Но позиция либерала неумолима: «Вы – нацист, вы в печах сожгли всех, кого только можно было».

Приблизительно в такой же манере, может, чуть помягче, обращаются либералы с критиками слева. Когда им заявляют: «В капиталистическом обществе существует дефицит социальной справедливости», они достают фотографию из ГУЛАГа, показывают портрет Сталина и патетически восклицают:

«Мы это уже проходили, это тоталитаризм, это насилие, ваша пресловутая "социальная справедливость", ваше насильственное равенство и благополучие для всех…. Вот чем всё кончается, концлагерем, когда вы покушаетесь на самое главное, на свободу, на права человека… Вон отсюда, сталинисты».

Иллиберализм Четвертой политической теории: по ту сторону коммунизма и фашизма

Когда либерализм побеждает в глобальном масштабе, тут и наступает диалектический момент, когда появляется Четвертая политическая теория. И Четвертая политическая теория предлагает бороться с либерализмом за совершенно другие политические идеалы и принципы, находящиеся вне европейского Модерна. Это могут быть религиозные, традиционные, фундаментальные начала, а могут быть, напротив, футуристские – постмодернистские. Можно противопоставить либерализму локальные институты и традиции, можно атаковать его глобально с позиции контр-гегемонии (в духе Грамши, только освобожденного от марксистской догматики). Прежде всего надо занять Четвертую позицию, откуда можно было бы обрушиться на либерализм не из недавнего проигравшего европейского прошлого, не в качестве наследников провалившегося коммунизма и дискредитировавшего себя реально криминальными практиками фашизма, но из будущего. Из пространства концептуальной контемпоральной альтернативы, заведомо отвергающей аксиомы евроцентризма и прогрессизма, которые обосновывают либерализм и его победу универсальностью западного политико-исторического, культурного и технологического опыта и претензией на то, что только либералы владеют доступом к всеобщему будущему.

Противостояние либерализму Четвертая политическая теория предлагает начать заново. Если есть тезис, в данном случае это либерализм, может быть и антитезис. Кто-то говорит: «Как хорошо! Права человека, гражданское общество! Свобода слова». Дальше идут обязательные гей-браки, пролиферация абортов (Pro-Choice) и «семья из пяти человек одного пола плюс козел». И еще этим «пяти человекам плюс козлу» надо давать право усыновления детей в это козлиное сообщество первертов. Далее следует сращивание людей с машинами и наступление Сингулярности, когда человечество торжественно передаст бразды правления Искусственному Интеллекту. Либералы же мыслят себя как «пятая колонна», выносящая ключи от сдавшегося города человечества осаждающим его армиям машин, в которых воплощается предел деградации культуры и одновременно триумф технической цивилизации (по Шпенглеру).

Вот что является тезисом. Сегодня именно такие взгляды служат признаком или мерилом «прогрессивности», «либеральности».

На это можно и нужно отвечать антитезисом. «Нет, не пойдет, мы не согласны». Не потому, что мы «коммунисты» или «фашисты», мы просто с этим категорически не согласны. Нет – и все. Это и есть иллиберализм. И с этого места начинается развертывать критика либерализма, как частного случая всего политического европейского Модерна, как его негативный результат. И одновременно – уже по ту сторону этого европейского Модерна, отбросив все его догмы и аксиомы, всего его предрассудки и основания – начинается свободный поиск альтернативы, вне Запада и вне современности. Где угодно, только не в зоне последних 500 лет евроцентрической колониальной эпохи, то есть вне капитализма, материализма, атеизма и таких субпродуктов европейского Модерна, как социализм и национализм.

Вот-бытие – Dasein как субъект иллиберальной Революции

Теперь, что касается субъекта Четвертой политической теории. Субъект – философское и довольно сложное понятие. Когда определяется субъект, то полагается центр всей политической теории. Думая над тем, как подвергнуть субъекты классической политической идеологии европейского Нового времени деконструкции (или философской деструкции), я конечно же обратился к Хайдеггеру, который занимался этим на уровне чистой философии, и применил принцип, который стал результатом и откровением в исследованиях самого Хайдеггера, открывшего «вот-бытие» или «Dasein». Это глубиннейшее открытие. Если снести под корень картезианский субъект со всеми его надстройками (и даже с его предпосылками, уходящими в Средневековье и Античность), у нас остается прямое «мыслящее присутствие», экзистенция как факт, бытие-в-мире, заброшенность. Но бытие как, бытие кого, бытие зачем – все это не дано заведомо, все это предстоит выяснить, найти, обосновать. А для этого надо распроститься с догмами и «истинами», кажущимися «очевидными». Это не более, чем идеологические конструкции. А любую конструкцию можно деконструировать.

Вот эту идею Dasein’а я применил к политике, к политической теории.

Вы скажете, что всё это слишком сложно. Но если бы это было слишком сложно, разве мою книгу переводили бы на разные языки? Имела бы она такое фундаментальное влияние, когда сейчас уже, наверное, несколько десятков книг написано по ее следам и в развитие ее основных положений – где-то критических, где-то наоборот апологетических, развивающих, толкующих эту теорию в мире? И это только начало, этот процесс начался недавно. То внимание, которое уделяется сегодня Четвертой политической теории – первая ласточка.

Так вот, Dasein – это путеводная звезда Четвертой политической теории, указание в направлении цели. Но не сама цель.

По какому направлению пойти? Не стоит слишком поспешно защищать какой‑нибудь премодернистский тип устройства – монархию или религиозное общество, теократию или Империю. Всё это вполне возможно, но тоже должно быть сопряжено с учетом различия цивилизаций, разного типа обществ, которые не имеют ни единой общеобязательной формы, ни стандартного всем предписанного пути развития. И дальше всё становится только сложнее. Отвергнуть либерализм довольно просто. Обобщить критику для низвержения всего европейского Модерна и его непоколебимых норм, включая естественно-научные представления и основанную на нем картину мира, – намного сложнее. А найти плюральную альтернативу и того сложнее. На трудные вопросы истории не бывает простых ответов.

Понятие Dasein’а совершенно необходимо для основательной критики западноевропейского субъекта, для глубокого уровня ментальной деколонизации, для выкорчевывания западноцентристских и прогресситских предрассудков. Иначе мы окажемся в пустоте или не сможем освободиться от ядовитых чар Модерна.

Здесь важно уточнить, что хайдеггеровский Dasein я интерпретирую с точки зрения множественности. Есть не один Dasein, много – столько, сколько культур и цивилизаций; столько, сколько есть разных форм отношения человека к смерти (а значит и к жизни). Этого нет у Хайдеггера (тоже, кстати, евроцентриста), но есть у наших славянофилов и евразийцев. Каждая культура имеет свой Dasein. И он может не совпадать с западным – ни частично, ни целиком. Единого человечества не существует. Оно лишь может существовать. В действительности мы имеем дело с несколькими человечествами, а западное человечество – сегодня в лице либерализма и глобализма – стремится навязать всем исключительно свои стандарты и принципы как нечто всеобщее. Это неприемлемо. Против этого-то и восстает наш Dasein, глубины нашей идентичности. И такое восстание Dasein’а нас, русских, со всеми остальными – с теми, кто ищет свободы и независимости, кто стремится освободится от колониального гнета Запада и современности (а освобождение от либеральной современности – это цель многих популистских течений и на самом Западе).

#ЕСМ #ЕСМысль #ЕСМнение #Дугин #4ПТ #Либерализм #Коммунизм #Социализм #Фашизм #Национализм #Капитализм #Dasein #Дазайн