Похождения Ржевского (ч.2)

Стенограмма эфира программы "Родина слонов" с Ph.D, доцентом Высшей школы экономики Игорем Игоревичем Федюкиным.

Продолжение, начало по ссылке https://vk.com/@rodinaslonov-pohozhdeniya-rzhevskogo-ch1

М. Родин: Как вы выяснили, кто это, и какие там данные есть, которые можно привязать к какой-то истории?

И. Федюкин: Дневник не подписан. Как понять, кто этот человек? Он не упоминает своих родителей. Конечно, он упоминает множество родственников. Братцы, сестрицы, тётушки. Он обращается к ним. И это позволяет сразу же какой-то круг очертить. Другое дело в том, что в этот период "братец", "сестрица" – это всё, что угодно вплоть до троюродных братьев и сестёр. "Тётушка" и "дядюшка" тоже может быть в нескольких ступенях родства. И при том, что половина дворянства Москвы находилась между собой в родственных отношениях, "дядюшка", "тётушка", "братец", "сестрица" – не слишком конкретные указания на то, кем этот человек может быть. Из того, что он говорит "сестрица Марья Ивановна Апраксина", или кто-то ещё, автоматически не следует, что он действительно брат этого человека. Он упоминает место своей службы и свой чин, что тоже немедленно сужает пространство поиска. Он секунд-майор Ширванского полка.

М. Родин: Это пехотный полк?

И. Федюкин: Совершенно верно. Ширванский полк – это один из бывших полков так называемого Низового корпуса. Внизу, на Каспии, в сегодняшнем Азербайджане, северном Иране полки формировались, когда Россия некоторое время оккупировала эти территории в конце петровского – начале аннинского царствования.

Казалось бы, найти список офицеров этого полка – и нет проблем. С помощью коллег, которые специально занимаются военной историей, список нашли, 1788 г. Нет там подходящего офицера. Всё таки в других источниках мы нашли упоминания о том, что помимо офицеров, которые в этом списке указывались, были ещё некоторые офицеры в этом полку, которые почему-то, когда составлялся список, не были внесены в него. Среди них оказался один такой Алексей Ржевский. Дальше уже можно проверить: действительно, по степеням родства он подходит многим из тех людей, которые упоминаются в этом списке. Действительно, тётушка Наталья Григорьевна Белосельская, в которую он влюблён. Действительно, этот Алексей Ржевский – один из многочисленных троюродных племянников этой Натальи Григорьевны.

М. Родин: Вам пришлось генеалогии дворянства поднимать для этого?

И. Федюкин: Да. И окончательное подтверждение – интересная деталь. Потому что он упоминает о своих отношениях с Тайной канцелярией. О том, что на него поступил донос в Тайную канцелярию. Он в панике, он пишет письма своим покровителям с просьбой как-то его выручить. Какой-то "бездельник", как он его называет, в Великих Луках, где он был по служебной надобности, отправил на него донос.

Это тоже интересное свидетельство ощущений человека, который знает, что на него донесли и ожидает, что за ним приедет "чёрный воронок": "Я все случившиеся до сего времени в жизни моей несчастья с большой усердной крепостью терпел. А теперь уже темно, и более в крайность последнюю меня приводят, что я в таком месте буду", - имеется ввиду Тайная канцелярия и её застенки, - "где мне страшнее всякой смерти казаться может, да и в руках таких злодеев, которые всегда жаждут моей крови. Подумайте, милостивая государыня, не бедный ли я человек в жизни, когда ни одной из сих случаев несчастье меня не минуло? Я теперь со страху не знаю сам, что я делаю, что ежеминутно ожидаю из того места за собою присылки. Мне не будет тогда время о том вам подать надлежащее уведомление, когда меня за крепким караулом во всем известные повезут места."

И действительно, как раз в этот же момент, когда он пишет это письмо, в протоколах Тайной канцелярии обнаруживается запись о том, что поступил донос на Алексея Ржевского за непригожие речи.

М. Родин: Архив Тайной канцелярии тоже в РГАДА хранится?

И. Федюкин: Да. Но, во всяком случае, отдельного дела на него нет и, судя по дневнику, никаких последствий для него это не имело.

М. Родин: А что он там говорил, неизвестно?

И. Федюкин: Неизвестно. В записях входящих указано, что поступил донос, сам он не упоминается. Но времена уже были относительно вегетарианские, всё-таки матушка Елизавета Петровна – не Пётр, не Анна Иоанновна.

М. Родин: Причём Елизавета Петровна уже при смерти.

И. Федюкин: Уже середина 50-х, да. Уже не страшный Ушаков, Александр Иванович Шувалов всем этим делом руководил, и уже попроще смотрели на такие глупости. Но благодаря этому подтвердилось, что это действительно Алексей Ржевский. И это, конечно, жутко интересно, в том числе потому что Ржевские – это семья большая и очень шумная и бурная, участники разных заговоров. Не случайно поручик Ржевский стал таким анекдотическим персонажем.

Княгиня Наталья Григорьевна Белосельская, его предмет воздыхания, его родственница по линии Ржевских. Её мать, в замужестве Чернышёва, известная Авдотья Ржевская по прозвищу "бой-баба", несовершеннолетняя любовница Петра I, одна из многочисленных. Иностранные дипломаты даже сообщали, что она якобы заразила Петра венерической болезнью, за что Пётр велел её мужу Чернышёву её побить. Мать её, Ржевская, в девичестве Соковнина, одна из участниц, аббатесса, известного петровского Всешутейшего и Всепьянейшего собора. Сама Наталья Григорьевна была, или, во всяком случае, считалась внебрачной дочерью Петра.

Многочисленные Ржевские в этот период упоминаются в самых разных делах Тайной канцелярии. Есть история о том, как один из Ржевских в конце 1740-х поехал с товарищами к девкам, а девушка, к которой они поехали, переехала, а там слуги хозяйские, драка: прислуга на прислугу с дубьём, офицеры достали шпаги, кого-то порубили, Ржевскому голову пробили. Другой Ржевский как раз в это же время попадает в поле зрения самой государыни: доносят на него, что якобы он с приятелями и слугами верхами ездит по Москве и прохожих бьют. А губернатор московский пишет, что ездить вроде не ездят, или по крайней мере делает вид, что ничего не знает, а правда в том, что он девушку увёз и без разрешения женился. Девушка приехала с матерью к его замужней сестре зимой в гости, и пока сестра развлекала мать какими-то разговорами, брат успел с девушкой обвенчаться. Губернатор пишет, что девушка вроде не жалуется. И так далее.

И поведение этого Ржевского на самом деле довольно нормальное. Вот эти попойки, "девки хороши".

М. Родин: То есть он вписывается в общую историю семьи Ржевских?

И. Федюкин: Вообще в историю молодых дворян того времени. Так жили в той или иной степени они все. Кто-то был побогаче, кто-то победнее. И это тоже жутко любопытно: казалось бы майор Ржевский, а в дневнике бросается в глаза, как он беден. Он считает каждый рубль, стреляет буквально по червонцу на врачей, в том числе и у своей тётушки. Приехал в Ригу – оказывается, у него кончились деньги и ему нечего есть. И вот Ржевский, майор Российской императорской армии, ходил и продавал шубу, и её не покупали. В Полтаве он купил задёшево овчину, сделал из неё шубу, а теперь с выгодой продал. То есть бедность довольно сильная. В этом смысле он уникален тем, что он всё это описывает.

М. Родин: И изнутри мы видим социальное устройство общества, его проблемы.

И. Федюкин: Повседневную жизнь. Действительно, многое из того, что описывается здесь, в письмах и дневниках по понятным причинам не пишут. И помимо буквально нескольких таких дневников самый информативный источник – это протоколы Тайной канцелярии, где описываются эти истории, похождения, причём с разных перспектив. А вот та сказала, что они безобразничали, а этот рассказывает: "Да, мы ехали в гости, но выпили, и правда: было дело, но не то, чтобы так уж сильно и не то, чтобы безобразничали, и вообще она сама нас в гости позвала". Тут же, может быть, какие-то бумаги изъяты, стишки какие-то непотребные у него нашли, разудалые песенки. Всё это оказывается в протоколах Тайной канцелярии. И в этом смысле этот дневник уникален тем, что он даёт нам взглянуть на эту жизнь глазами такого человека.

М. Родин: А что мы узнаём про Ширванский полк, про тыловые перемещения в эпоху Семилетней войны, быт в тыловых частях?

И. Федюкин: Это действительно любопытно, потому что идёт большая война. Но слово "война" он не употребляет ни разу. Казалось бы, раз он так волнуется по поводу смерти, рефлексирует о своей болезни, наверное он должен как-то отнестись к тому, что ему предстоит ехать в армию. Там, вообще-то, людей убивают, калечат. Нет, ничего. Ни слова. Это абсолютно фоновое знание, фоновая реальность, которая не удостаивается никакого описания, никакой рефлексии.

М. Родин: То есть он не боится смерти на фронте?

И. Федюкин: Да, или во всяком случае это не подталкивает его к каким-то описаниям. Он много размышляет по поводу своих сердечных страданий, своей возможной смерти от болезни, но не по поводу своей возможной смерти на фронте. Значит ли это, что возможная смерть на фронте воспринимается, как данность дворянской офицерской жизни? Если ты дворянская мать того времени, для чего ты растишь своего сына? Ты растишь с пониманием, что ему исполнится 17-18 лет и он пойдёт на войну. Из трёх одного-двух точно убьют. Наверное, это действительно что-то само собой разумеющееся.

М. Родин: Дело в том, что эпоха, о которой мы говорим – это ровно то, что описано в "Гардемаринах". И по книжкам получается, что для дворянина, понятно, что он выращивается для того, чтобы пойти служить, это либо ощущение чести, либо страха: "Я жду войну, чтобы там прославиться или сложить голову". Какая-то эмоция. А здесь – 0. Это странно.

И. Федюкин: Да. Можно ли это так интерпретировать – это хороший вопрос. Мы рассматриваем этот период сквозь призму службы. Что такое дворянин? Это человек, который полностью зациклен на чинах, орденах, службе, чести. И, наверное, во многом это действительно так. Но во многом это функция тех источников, которыми мы располагаем, потому что в основном это источники или служебного происхождения, или так или иначе связанные со службой. Если это переписка, то может быть это переписка между какими-то сослуживцами, которые, конечно, всё это обсуждают.

М. Родин: И, соответственно, этот ракурс заставляет думать, что всё вокруг этого и крутилось.

И. Федюкин: Да. В этом смысле, если попытаться взглянуть на историю этого столетия через какую-то иную призму, то, может быть, мы увидим что-то другое. Что может быть большей антитезой службе, чем какие-то похождения, как вы сказали, куртуазного, я скажу попроще: амурно-сердечного, полового характера? И действительно, если начать копать, то мы видим, что это очень важная часть реалий жизни людей того времени. Конечно, все дворяне живут этими похождениями. Именно с необходимостью осмысления, легитимации, описания этих своих похождений зачастую связано приобщение их к какой-то культуре, потому что как какая-то новая светская литература, импортная, западная, современная, попадает в поле зрения простого человека, дворянина? Она попадает зачастую именно в связи с любовными песенками.

Это песенки, которые люди пишут, исполняют или читают в контексте общения с дамами. Мы здесь видим у него попытки полурифмованной речи: "О небо! Счастливый год проходит как лёгкий ветер, а неблагополучная минута кажется целым веком мучения". Тут очевидна литературность, очевидно, он на что-то такое ориентировался. Но зачастую именно в будуаре, как бы мы сказали, кокотки, говоря попросту, шлюхи, обычный сержант гвардии середины XVIII в. мог столкнуться впервые с какими-то песенками, с живописью. В описи имущества легендарной Дрезденши, самой известной "мадам" Петербурга того времени, мы находим две картины с пастушками. Это отсылка к пасторальной живописи того времени, Фрагонар, эти все изображения пастушков и пастушек, модное направление живописи того времени.

Где ещё сержант гвардии столкнётся с современной культурой? У Сумарокова, ведущего поэта того времени, которого мы любим и ценим за его драмы и трагедии, в том числе и политические, огромный корпус его текстов – это именно любовные песенки. И Ломоносов его как раз в это время упрекает в том, что он – несерьёзный поэт, потому что его читатели и слушатели – это кадеты, пажи и гвардейские сержанты. То есть у той самой дворянской молодёжи, может, чуть помладше этого Ржевского, именно в контексте общения с дамами, как дворянскими, так и "полусвета", зачастую возникала потребность назвать то, чем они занимаются не грубым простым русским словом, а каким-то культурным французским, красивым, про какие-то амуры поговорить.

М. Родин: Благодаря таким источникам мы видим срез культуры, который от нас ускользает, потому что до нас доходят образчики высокой культуры. А эта, грубо говоря, "попса", чем жили люди, до нас не доходит.

И. Федюкин: Может быть это, любовные стишки, начало размышлений, описаний своего здоровья и являются подлинной историей Просвещения в России в XVIII в., более важным пластом, чем выдающиеся образчики, которые мы имеем. В этом смысле это то же самое, что мы находим применительно к Просвещению XVIII в. в Западной Европе. Если пол века назад история Просвещения – это Вольтер, Дидро, это какие-то гранды, в последние десятилетия историки понимают и пишут, что на самом деле люди не читали Французскую Энциклопедию. Бестселлеры XVIII в. во Франции – это по большей части порнография. Но именно через порнографию или полупорнографию расширялся круг читателей. Через неё развивалась привычка к чтению, через неё развивался рынок литературы, книгоиздания, в котором могли существовать в том числе и высоколобые авторы. И зачастую многие идеи, которые мы ассоциируем с Просвещением в каком-то максимально упрощённом виде через массовую литературу и доходят до широкой аудитории.

М. Родин: Что дальше должно происходить с этим источником? В каком он сейчас состоянии? Вы его переводили, перепечатывали?

И. Федюкин: Да, мы его набрали, перевели в компьютерный файл. Будем публиковать. Надеюсь, что в следующем году мы его опубликуем. Необходимо его привести в какой-то читабельный для современного читателя вид. Язык мы менять не имеем права, но то, что ГОСТ позволяет нам сделать и требует от нас: привести хотя бы пунктуацию в современный вид. Как минимум, разбить на предложения в соответствии с современной логикой. Люди того времени этого не делали: зачастую это предложения без конца и начала. Мы должны поставить точки и запятые. Нужно сделать большое количество комментариев: нужно объяснить современному читателю, что это за люди, что это за реалии. Медицинская тема требует особого комментирования. Например, он пишет, что "ел золото", чтобы вылечиться. Необходимо объяснить, что это значит.

​ ​