Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #1

Эта зловещая псевдо-драма произошла в три часа утра. Ее свидетелем стал Боб Эдмандс, предварительно вооружившийся блокнотом.

Конечно, метание копья в три часа утра это не так внушительно, как утренняя перестрелка, но тоже что-то. Главные действующие лица: Ричи Блэкмор, чемпион по метанию копья школы в Мидлсексе; Эрик Томсен, промоутер европейского тура группы Блэкмора Rainbow.

Это случилось в последнюю ночь пятимесячных гастролей. За несколько часов до этого Rainbow агрессивно отыграли свою программу для голландской публики в маленьком зале всего на полторы тысячи человек. Несмотря на маленькую вместимость, зрители немало аплодировали. Выступление проходило в Конгресс-Центре в Гааге, политической столице Голландии; журналисты, писавшие о Rainbow, заранее предупреждали, что это бурное шоу может сопровождаться беспорядками. Но ничего подобного не произошло. Блэкмор с коллегами по группе находились в спокойном настроении.

Все «беспорядки» ограничились тем, что Ричи вылил бутылку виски на зрителей в первом ряду - а фотограф Чалки Дэйвис был остался недоволен, потому что в бутылке на самом деле оказалось пиво.

В целом же группа сосредоточилась на музыке. Их концертная программа оказалась намного более продуманной, чем у Deep Purple. Помимо громких риффов и пламенных соло, Ричи сыграл множество интересных и глубоких импровизаций. Музыкальный хаос сменился разумом.

После концерта гитарист зашел в коктейль-бар своего отеля, расположенного совсем недалеко от концертного зала. Сначала он весело пообщался с представителями голландского радио, а потом перешел к длинному интервью для газеты New Musical Express.

- Кто спроектировал Радугу? – спросил радио-репортер.

- Не знаю, - ответил мистер Блэкмор, - я сам ищу того, кто это придумал.

Интервью проходило довольно плавно. Был задан вопрос: может ли Блэкмор назвать три своих любимых альбома?

- «War Child» Jethro Tull, «Minstrel In The Gallery» Jethro Tull, и «All Along The Watchtower» Джими Хендрикса.

- Ну, спасибо, Ричи. Приятно было пообщаться.

Но во время этой беседы речь зашла и о метании копья.

Можно подумать, что заниматься метанием копья в три часа утра в темном парке это синдром гастрольного безумия, но для Ричи это рутина. До пятнадцати лет он занимался метанием копья и даже был чемпионом, но потом переключился на гитару, о чем ни разу не пожалел. А вы бы пожалели?

Началось все с того, что Эрик Томсен поставил сотню гульденов, что сможет метнуть копье дальше, чем Ричи. Эрик Томсен - худощавый скандинавец в огромных очках, и трудно было представить, что он вообще способен кого-то в этом обойти. Но пари есть пари.

Итак, в предрассветный час Ричи ушел к себе в номер, сменил свой черный кожаный костюм на голубую спортивную форму и вернулся в лобби отеля - конечно же, с копьем в руке, острым копьем в два с половиной метра длиной.

Соперники пожали друг другу руки и отправились в ночной город на поиски подходящей арены для поединка, которую они быстро обнаружили прямо посередине между отелем и концертным залом.

Ночью в парке было непросто разглядеть, куда улетало копье, и Блэкмору с Томсеном пришлось долго привыкать к темноте. Несколько раз копье пролетало значительное расстояние, но не втыкалось в землю. Но в итоге победил Ричи. Сто гульденов Эрика очутились в кармане Ричи, хотя в порыве игры о них почти и не вспоминали.

«В школе я часто участвовал в соревнованиях», рассказал Ричи. «По метанию копья и диска. У меня есть копья дома в Англии и в Америке, иногда я с ними упражняюсь. Это копье я приобрел недавно для тренировок. Но оно слишком сильно закручивается».

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #2
Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #3

Сидя за барной стойкой, Ричи сказал, что не очень доволен концертом. Дело не в количестве зрителей - а в игре самой группы.

— Сегодня мы могли бы играть и поэнергичнее. Но мы немного выдохлись за время тура. Мы так давно гастролируем. Я не смог так сконцентрироваться на музыке, как хотелось. Мне кажется, это было совсем слабое шоу.

— Но зрителям все равно понравилось. Вас расстраивает, когда они не понимают, что вы плохо играете?

— Иногда я ухожу со сцены, понимаю, что отлично играл, но зрители с этим не согласны. И наоборот. Я обычно говорю, что у каждого свое мнение.

— Не кажется ли вам, что в Британии зрители слишком быстро поддались группе?

— Похоже, они там изголодались по интересной музыке. Не знаю, кто еще выступал там последние месяцы. Они просто сходили с ума, мы такого не ожидали.

— Может, вам поднадоел рок-н-ролл? Вы заявляете, что любите классику, значит, вы все время идете на компромисс?

— Думаю, мы все идем на компромиссы, но для меня это приятный компромисс. Я бы хотел играть классическую музыку, но не умею исполнять ее на том уровне, как мне бы хотелось. А в рок-н-ролле все еще есть что-то захватывающее. Это как вечеринка. Но мне хочется, чтобы зрители немного включали голову. Поэтому мы используем клише из классики. Я очень люблю классическую музыку. Восемьдесят процентов того, что я слушаю – Бах.

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #4

Я никогда не покупаю рок-н-рольные альбомы. Из рок-н-рольных групп я слушаю только Led Zeppelin. Бонзо классный барабанщик, и вся группа работает очень плотно. В Америке Led Zeppelin звучат повсюду. Включаешь радио, и… о, играет Zeppelin.

— Было время, когда тоже самое можно было сказать про Deep Purple. Для вас самым успешным был 1974 год?

— Возможно, но я тогда никогда не слушал радио. Я стал слушать радио около года назад.

— Вы покинули Purple из-за объема работы?

— В какой-то момент на нас стали слишком давить менеджеры. Они ждали, что мы будем выпускать три пластинки в год и гастролировать по всему миру, а я считал, что это несправедливо. Половину той музыки, что мы давали слушателям и себе, я считал плохой. Когда я уходил из Deep Purple, у меня еще не было другой группы, я просто хотел уйти.

— Вы считаете, что дуэт Гленна Хьюза и Дэвида Ковердейла не был особо удачным?

— Между Гленном и Дэйвом было много соперничства. Дэйв более блюзовый певец, а Гленн больше соуловый. Мне кажется, на альбомах у них все получалось. На сцене - можно было и получше. Больше мне добавить нечего.

— Группа развивается так, как вы надеялись?

— Моя проблема в том, что я никогда ни на что не надеюсь. Я пессимист.

— Вы легко расстраиваетесь?

— Да. Когда со мной случается что-то хорошее, я думаю, что сегодня неплохой день, а завтра произойдет что-то другое. Наверное, я не пессимист, а реалист. Когда так долго занимаешься этим бизнесом, легко стать пессимистом. Приходится проходить через такое дерьмо, серьезно. У меня ушло десять лет, чтобы добиться успеха.

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #5

Бывают такие менеджеры и промоутеры… Например, едешь в Германию, голодаешь, отдаешь свой паспорт, потому что тебе говорят, что нужно что-то проверить. А через три недели ничего не платят, и из страны выезд закрыт, потому что тебе не возвращают паспорт.

Говорят, что сегодня ты играл слишком громко или неподходящие песни, поэтому тебе не будут нормально платить. После такого быстро начинаешь смотреть на мир более реально.

— Но эти времена давно в прошлом?

— Да, но они все равно сидят в памяти.

— И теперь вы сами платите музыкантам?

— Да, но забыть такое не просто.

— Поэтому вы всегда на стороже?

— Из-за такого начинаешь с подозрением относиться к людям. Я вообще от природы недоверчив. У большинства музыкантов, прошедших через весь этот бизнес – у всех крупных артистов – такое же отношение.

— Вы считаете, что вы получаете меньше, чем заслуживаете?

— Думаю, тут все довольно честно. Десять лет я голодал, а потом за десять лет заработал больше денег, чем заслужил.

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #6

— Вы имеете в виду годы с Purple?

— По большей части с Purple. Нам казалось, что мы безупречны. Мы хорошо понимали, что можем пойти в студию, записать альбом и он станет хитом.

— То есть альбомы писались на коленке?

— Мне кажется, 50 процентов это был хороший материал, остальные 50 процентов мы выезжали на профессионализме. Я ушел из Deep Purple, потому что хотел покинуть колбасную фабрику. Конечно, с Deep Purple мы сильно прославились. Но я считаю, что оставаться дальше было бы нечестно.

Я думал: если новая группа станет успешной, здорово, но я уже достаточно насмотрелся на успех. Я отыграл во всех крупных залах, и меня это не впечатлило. Я предпочитаю работать поспокойнее. Такова была моя цель. Уйти и создать группу, наполовину успешную как Deep Purple.

Но в некоторых странах она стала популярнее Deep Purple. Например, в Японии. Я не ожидал такой реакции. Вообще я просто хотел создавать музыку с Ронни. А потом это вылилось в большой профессиональный проект. И я вернулся к тому, с чего начал. Работаю в напряженных условиях.

Не хочу показаться банальным, но я желаю играть чуть более честную музыку. Purple была просто группой из пяти эгоистичных маньяков, включая меня. У нас не получалось ни о чем договориться. И все за счет слушателей.

- От Rainbow вы устаете меньше, чем от Purple?

- Я буду уставать даже от лучших музыкантов в мире. Я не знаю, чего хочу от жизни, но музыка — это то, на что я трачу большую часть времени. Музыка имеет дня меня большое значение, но я не совсем понимаю, в чем мое предназначение.

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #7

Хотя я играю рок-н-рольную музыку, дома я слушаю Баха. Наверное, это как-то неправильно. Я бы хотел выступать в парках со струнными квартетами. Но тогда через полгода мне бы захотелось вернуться на сцену с рок-н-рольной группой. Если бы у меня было достаточно денег, я бы играл в гастролирующей ярмарочной труппе, исполнял средневековую музыку. Но все равно был бы недоволен. Я всегда недоволен, чем бы не занимался.

- Каких гитаристов вы слушаете, кроме Джимми Пейджа?

- Стоп. В смысле кроме Джимми Пейджа? Я не слушаю Джимми Пейджа. Я слушаю Led Zeppelin.

- Ну, а какие гитаристы вам нравятся?

- Ян Аккерман. Мне нравится Focus. Но мне кажется, что музыку у них пишет органист. У них баховские гармонии. Поэтому я думаю, что песни сочиняет органист.

Аккерман плоховат в том плане, что часто играет очень грязно. Я видел его в Лос-Анджелесе, и играл он просто наплевательски. Играет-то он хорошо, но порой совсем без энтузиазма.

- А вам самому-то разве иногда не наплевать?

- Да. Иногда наплевать. Порой я веду себя очень глупо, но не часто.

- Когда вы впервые поняли, что можете влиять на людей игрой на гитаре?

- Наверное, когда я издевался над ними в Америке, играя с Purple. Когда мы прилетели в Америку, местные зрители были мне отвратительны. Я не хотел выступать в Америке. Мечтал поскорее вернуться домой. Я думал – если им не понравится, как я играю, им же хуже.

Тогда я начал подбрасывать гитару и играть на ней задом. Я просто издевался над зрителями. Я до сих пор так делаю, но сначала я начал так себя вести, чтобы поиздеваться. Я хотел вернуться в Англию. Гастроли по Америке даются с большим трудом. Ты так далеко от всех друзей. Но все имеет свою цену.

Интервью Ричи журналу NME, 19 октября 1976 года, image #8

- Ладно. Тогда вы впервые впечатлили зрителей, играя на гитаре задом. Но когда вы впервые впечатлили людей своей музыкой?

- Наверное, в 1970 году. Мы гастролировали по Америке на разогреве у Рода Стюарта (на самом деле это был 1971 год – прим. Пер.). Как раз вышел альбом «Deep Purple In Rock». У Джона Лорда был проект с классической музыкой, и мы договорились, что если у нас не получится с роком, то в будущем станем играть классику. Но все получилось, и мы стали исполнять рок-н-ролл. Иначе бы до сих пор выступали с оркестрами.

- Вы этим довольны?

- Очень.

— Но, как ни странно, песню «Stargazer» Rainbow записали с оркестром. Вы рассказывали, что сочинили ее под впечатлением от «Kashmir» Led Zeppelin.

- Мне очень понравилось, как они использовали оркестр. Это был большой шаг вперед, который одобрили слушатели.

— Но вы еще говорили, что вам было неприятно наблюдать, как виолончелисты исполняли вашу музыку.

- На их лицах читалось отвращение.

- Вы бы хотели, чтобы вас ценили подобные музыканты?

- Меня немного раздражает их отношение. Но я также понимаю, сколько зарабатывают они, а сколько я. В таком состоянии, как они, не до музыки. Не важно, насколько мне может не нравится музыка, я всегда ценю ее, если она хороша.

640 views·11 shares