Интервью Ричи журналу Music Express, 11 ноября 1979 года

Интервью немецкому журналу:

Он отказывает в интервью всем американским журналам. Но здесь, в Лос-Анджелесе, прямо посреди двухмесячного тура по США, обычно мрачный и недружелюбный Ричи Блэкмор внезапно почувствовал нужду выговориться перед немецкой душой. Германия живет в его сердце, особенно Гамбург, где он прожил четыре года. Он даже признался, что подумывает купить себе там дом и продать свою нынешнюю резиденцию на Лонг-Айленде. Итак, если американским журналистам удается пообщаться лишь с Роджером Гловером, Ричи пригласил представителей Music Express на интервью за ужином. Читайте что он рассказал нам в перерыве между основным блюдом и десертом ниже:

ME: Давайте сразу к делу: в рок-музыке вы остались одним из немногих, кто все еще пытается использовать в роке элементы классической музыки. Вы просто не хотите сворачивать с проторенного пути, или вы все еще вдохновляетесь классической музыкой?

Ричи: Я до сих пор больше всего люблю классическую музыку, она меня вдохновляет, я поражаюсь тому, сколько сил и дисциплины музыканты вкладывают в эту музыку. Я завидую и уважаю классических музыкантов за их преданность музыке. Вот почему я до сих пор играю на сцене отрывки из классических произведений, хоть и не хочу сильно утомить зрителей. Если я стану играть слишком много классики, им будет проще пойти на концерт классической музыки, где музыканты скорее всего будут играть намного техничнее, чем мы.

Но в классической музыке все равно много потенциала, если играть ее с энергией современной музыки… Многие молодые слушатели не понимают классическую музыку, они привыкли к более простым и доступным формам. Классику сейчас надо играть со свободой и энтузиазмом современной рок-музыки.

ME: Ваши концерты начинаются с музыки Эдварда Эльгара. Это делается для контраста, или вы хотите таким образом настроить зрителей?

Ричи: И то, и это. Люди должны понять, что мы играем не только рок-н-ролл, но что в нашей музыке есть и классические элементы. Многие подростки 17-18 лет вообще не знают про такую музыку. Но если включить ее в подходящий момент с правильной громкостью, то на каждом концерте сотни людей будут говорить: «Вау, как здорово, что это такое?».

А потом они удивляются, что эту музыку им пытались навязать дома и в школе, и из-за этого они ее всегда презирали.

ME: В этом все и дело. Я точно не был единственным, кого заставляли играть на пианино и учить Моцарта, не понимая его музыки. Когда я слышу классику, то сразу вспоминаю те неприятные моменты.

Ричи: Я понимаю, о чем вы. Для немцев это должно быть особенно тяжело, потому что у вас очень строгое образование. То же самое с операми, они всегда напоминают мне школу и моего учителя, который говорил: «А сейчас послушаем прекрасный пассаж…». Я просто терпеть не могу Вагнера, а особенно вальсы Штрауса. Моцарт для меня тоже слишком веселый, но я просто обожаю И.С. Баха. Я преклоняюсь перед Бахом. В каждом его произведении есть что-то особенное. В его музыке нет никакого позерства, никаких пустых украшений, никаких бессмысленных виртуозных пассажей.

ME: Баху было проще, он не зависел от прессы. Сегодня музыкантам намного сложнее оставаться «чистыми».

Ричи: Точно. Сейчас уже не понятно, что надо делать. Даже мои друзья за этим столом не уверены, стоит ли им играть то, что им действительно нравится, или что-то, что будет принято обществом.

ME: Вам не кажется, что большинство новых групп подвержены влияниям модных трендов?

Ричи: 99 процентов. Это кошмар. Панки и новая волна всеми силами пытаются доказать, что они достойны стоять в первом ряду, но у них это не получится. Действительно популярные группы сейчас не имеют ничего общего с панком или новой волной, кроме Blondie, если их вообще можно туда отнести. Я их уважаю. Редко можно встретить группу, у которой столько хороших мелодий, как у Blondie.

ME: Несколько вопросов о новой группе. Грэм Боннет меня удивил, он совсем не похож на Ронни Дио.

Ричи: Верно. Но за несколько месяцев мы прослушали бесконечное количество певцов, и он был самым лучшим. У него невероятный голос, больше, диапазон шире, чем три октавы. Но иногда у него проблемы, когда он пытается брать слишком высокие ноты. Но может быть его настоящая проблема в том, что вдохновляется слишком разными стилями.

ME: Вопрос по поводу Роджера Гловера. Теперь у вас появился продюсер и соавтор, изменило ли это баланс сил в группе?

Ричи: Раньше я писал песни с Ронни Дио, сегодня все точно так же, только тексты к моим мелодиям теперь пишет Роджер. Он удерживает группу вместе, как катализатор, он с первого слова понимает, что я хочу сказать. Когда у меня не получается нормально объясниться, он говорит: «Попробуйте сыграть вот так, вот что Ричи имеет в виду». Он для меня незаменим, он оптимист, более того, он хороший человек. Я очень эмоциональный и нестабильный, а он всегда все продумывает до конца. В студии у меня часто не хватает терпения, хочется все бросить и заняться чем-то другим, но он говорит: «Нет, это неразумно, это хорошая идея, давай работать дальше».

Когда я ложусь спать, он все еще сидит в студии и работает над все той же песней. Я пишу музыку за пять минут, а потом хочу играть что-то другое, а он целыми днями и ночами горбатится над одной песней. Мне нужен такой человек. Потому что Кози Пауэлл такой же несдержанный как я, отличный барабанщик, но у него совсем нет усидчивости. Он не любит работать, ему больше нравится отбарабанить на сцене всю программу за две секунды и уехать домой. Вот почему нам был нужен такой спокойный и терпеливый человек.

Rainbow огненная группа, участники быстро выходят из себя, я плохо переношу критику. Мы все очень твердолобые.

ME: Как в группе обстоят дела с демократией? Есть ли место для идей других участников?

Ричи: На последнем альбоме мы указывали Грэму, как примерно он должен петь. Дону Эйри – скажем так, ему было достаточно намекнуть. У него такая хорошая техника, что он сходу может подобрать и развить любую идею. Но он в большей степени технарь, чем идейный вдохновитель – в отличие от, скажем, Пола МакКартни, у которого невероятные идеи, но не самая лучшая техника. В группе желательно иметь оба типа музыкантов, не стоит полагаться только на одну сторону. Чаще всего встречаются группы, в которых играют одни композиторы, которые не могут нормально сыграть идеи друг друга, или группы типа прошлого коллектива Дона, Colosseum II, в которых нет ничего, кроме техники, и музыка которых не вызывает у слушателя никаких эмоций. Должен признаться, что в моих соло я тоже часто начинаю заигрываться и выпендриваться.

В студийных записях чего-то не хватает. Я играю коротенькое соло, а потом возвращаюсь к риффу. В студии у меня нет спонтанности и вдохновения играть длинные соло. Меня это часто расстраивает, потому что я уверен, что могу играть намного лучше, чем на альбомах. К тому моменту, как мне удается донести до группы идею, настроить звук и все детали, у меня пропадает интерес. И меня очень бесит понимать, что я не буду играть на полную. Неприятно осознавать, что играешь намного лучше, чем то, что люди слышат на твоих альбомах.

ME: И вы пытаетесь возместить это, играя на концертах бесконечные соло?

Ричи: Да, думаю, что это так. На сцене все происходит спонтанно. Я беру ноту и начинаю импровизировать. В студии так нельзя. То звук не настроен, то оборудование ломается. Пока все настроишь, пропадает всякая спонтанность.

ME: Еще один вопрос по поводу нового состава. Как вы думаете, продержится ли он какое-то долгое время? И второй вопрос: почему столько музыкантов покинули Rainbow?

Ричи: Вообще говоря, мы не любим это обсуждать, потому что это неудобно всем сторонам. В конце концов, музыкантам не очень выгодно, когда про них говорят, что они были уволены. Скажу лишь: пока что никто не покидал Rainbow по своей воле. Может быть иногда я слишком требователен, и точно не слишком конструктивен. Но когда у меня в голове появляется цель, я хочу ее достигнуть.

ME: То есть причины всегда в музыке, а не в личных конфликтах?

Ричи: О да! Только в музыке. Но когда кто-то не нравится мне как музыкант, я начинаю обращаться с ним как сволочь, особенно если он хорошенько устроился в моей группе. Некоторые из тех, кто допустил эту ошибку, уже об этом пожалели.

ME: Не бывало так, что музыканты начинали требовать от вас больше денег?

Ричи: Такое случается. Но если мне нравится музыкант, я буду платить ему столько, сколько смогу. В группе моей мечты должно быть два превосходных композитора и три не менее превосходных технаря. У Beatles было больше музыкальных идей, чем они могли сыграть. Или возьмите ELP! Эмерсон и Палмер невероятные музыканты, но Грег Лэйк, судя по всему, единственный источник идей.

ME: Последний вопрос. Вы уже несколько лет живете на Лонг-Айленде. Дело только в налогах, или же тут играют роль и личные, может быть музыкальные, мотивы?

Ричи: Сначала дело было в налогах, но теперь меня здесь удерживают другие вещи. Америка напоминает Англию, такой, какой она была много лет назад. Здесь много идей. Но я боюсь, что через пять лет Америка станет такой же грязной, как сегодняшняя Англия. Может быть тогда я перееду в Германию.

Интервью голландскому журналу:

Ричи Блэкмор семь лет играл в Deep Purple, а потом решил, что пришло время покинуть группу. Теперь, пять лет спустя, он добился большого успеха со своим новым альбомом «Down To The Earth»…

Но это было не просто. Когда Ричи Блэкмор уходил из Deep Purple, то был звездой. И он думал, что сразу же добьется очередного успеха. Но на возвращение прошлого статуса ушло несколько лет. За эти годы он потерял много денег, но не самоуверенность.

«Когда ты веришь в себя, то будешь продолжать. Я лучший гитарист в мире, никто со мной не сравнится. Я все равно добьюсь успеха!».

Сейчас его мечта наконец стала явью. О Rainbow пишут все газеты. Но Ричи от этого ни горячо, ни холодно.

«Rainbow это просто сумасшедшая группа. Она намного лучше, чем Pink Floyd».

Характер Ричи также остался неизменным. Он все еще очень вспыльчив и скор на подъем. В Deep Purple он постоянно ссорился с остальными музыкантами. Но сейчас он не заходит так далеко.

«Я стал спокойнее. Сейчас я не так раздражителен».

Однако ходят слухи, что в новой группе Ричи всем приходится делать только то, что он хочет. Но Ричи это опровергает: «Я только даю им инструкции и объясняю, чего я хочу, но самую главную часть работы они делают сами. Я так давно этим занимаюсь, что научился управлять группой. И у всех есть свобода играть так, как им нравится».

И Ричи говорит, что пока нынешние музыканты его устраивают. «Мы очень сильно трудились. Мне кажется, на этот раз нам удалось пробиться на мировой рынок. Наш альбом «Down To Earth» был только началом. Следующий альбом будет еще лучше, я обещаю. В 1980 году мы снова отправимся в студию, будущий год станет еще более успешным для Rainbow».