Интервью Ричи японскому журналу Music Life, 29 августа 1981 года

- Какая песня из альбома «Difficult To Cure» у вас любимая, и почему?

- Ну, думаю, у меня три любимых песни. Во-первых, «Difficult to Cure». Еще «Maybe Next Time», которая отличается от других наших композиций. И еще «I surrender», хорошая поп-песня.

- Что для вас самое сложное при написании музыки?

- Вообще написание музыки в принципе сложное дело. Нелегко создавать что-то новое. Музыкантам, которые так давно играют рок, как я, очень сложно придумывать новую рок-музыку, чтобы она не повторяла то, что мы уже делали раньше. Было бы проще писать классическую музыку, потому что в ней больше разнообразия, но рок… нет. Для меня это самое сложное.

- Какая песня вам далась труднее всего?

- Так, дайте подумать… Ну, обычно у меня уходит не так уж много времени на написание музыки, но чтобы закончить «Gates Of Babylon», у меня ушло 8 месяцев. Первые наброски у меня были на виолончели, потом я постепенно стал придавать им форму. Это заняло у меня 8 месяцев. Так что, думаю, «Gates Of Babylon» мне далась тяжелее всего.

- О чем вы думаете, выступая на сцене? Когда играете соло?

- В первую очередь думаю что-то вроде: «Когда я сегодня лягу спать?». Нет, шучу. Я стараюсь сосредоточиться на выступлении и пытаюсь не смотреть на толпу. Вот почему при исполнении соло я закрываю глаза. Когда я смотрю на зрителей, то начинаю переживать: «О чем они сейчас думают?» (смеется). Мне это свойственно, поэтому я всегда очень сосредоточен на своей игре.

- Что для вас лучший источник вдохновения?

- Ну, я просто люблю играть на гитаре. И я играю не ради успешной карьеры. Точнее, не только ради этого. Просто люблю играть.

- Какой момент в вашей жизни можно назвать самым важным?

- В хорошем смысле, или..?

- В хорошем смысле.

- Ну, это когда я решил присоединиться к Deep Purple. Мне позвонил Джон Лорд: «Давай просто попробуем поиграть вместе месяцев шесть!», я тогда подумал: «Слава Богу! Шесть месяцев мне не придется беспокоиться о деньгах» (смеется). Я принял это решение сгоряча, потому что дела у меня шли кое-как, и до того момента у меня были проблемы с финансами. Я присоединился к группе только потому что она показалась мне интересной, и я бы мог по крайней мере на что-то прожить эти шесть месяцев. Но в итоге Deep Purple стала такой успешной, что я семь лет выпускал с ними музыку. На самом деле, я до сих пор этому удивляюсь.

- Что бы вы делали, если все гитары в мире исчезли?

- Тогда я стал бы играть на виолончели (смеется).

- А что бы вы стали делать, если бы в мире исчезли все музыкальные инструменты?

- Тогда в мире исчезли бы все музыканты, и я бы с вами больше не разговаривал.

- Есть ли кто-то, с кем бы вам хотелось встретиться?

- Ага, много с кем. Вы знаете Шона Криса?

- Нет.

- Он мне очень нравится, и, похоже, я его тоже интересую. Ну, он не профессиональный музыкант. Он скрипач. Я знаю, что многие интересуются его музыкой, но есть и те, кто о нем ничего не знают, вы например.

- После выпуска альбома «Difficult To Cure» у вас появилось много новых поклонников. Что вы об этом думаете? Ваш стиль на этом альбоме очень отличается от того, что вы играли ранее.

- Да, «Difficult To Cure» записан для них, для моих новых фанатов. Я всегда любил ABBA и поп-музыку. Мне часто говорят, что моя любовь к ABBA плохо поддается лечению («Difficult To Cure» - прим. Пер.) (смеется). Я могу слушать любую хорошую музыку, даже диско… Я не хочу делать музыку для избранных, потому что твердо верю, что слушатели должны получать от нее удовольствие, мне бы и самому хотелось слышать такую музыку. И я считаю, что в поп-музыке много хорошего. Так что в этом смысле песни из «Difficult To Cure» созданы для моих новых поклонников.

- Я тоже люблю ABBA, какая их песня ваша любимая?

- О, их очень много. Я уже несколько лет заслушиваюсь «Dancing Queen». Впервые я услышал ее пять лет назад… Когда эта песня стала большим хитом, мы как раз гастролировали по Британии. Потом мы полетели в Америку, и песня стала хитом и там, затем то же самое повторилось в Австралии. Так что я каждый день слышал «Dancing Queen» (смеется).

- Следующий вопрос никак не связан с музыкой. Я бы хотел отрастить длинные волосы, но в моей школе это запрещено. Ричи, что вы думаете о подобных правилах?

- Ну, на все есть свои причины… Хотя есть моменты, когда правила необходимы, я не думаю, что нужно делать их слишком жесткими. Но, знаете, длинные волосы выходят из моды. Так что не беспокойтесь (смеется).

- Как вы занимаетесь на гитаре?

- Сегодня я предпочитаю заниматься в ванной (смеется). Я отрабатываю аккорды, смотря телевизор без звука. Вообще сейчас я в основном стараюсь просто получать от гитары как можно больше удовольствия. Но, наверное, это подходит не всем. Правда я слышал, , что так занимаются и некоторые скрипачи, так что я не одинок (смеется).

Мне кажется, очень важно уметь расслабляться и играть естественно, а когда ты садишься за инструмент только ради практики и упражняешься, упражняешься… Вместо того, чтобы играть через силу, нужно учиться получать от занятий и игры удовольствие.

- Что вы думаете о Будокане?

- Мне кажется, этот зал запутанный и слишком большой. К тому же, там слишком строгая охрана. Мой идеал – это зал размером в половину Будокана. Кроме того, из-за того, что здание круглой формы, трудно работать со звуком. И так как там такая вместимость, концерты проходят очень нервно, это плохо. Также я всегда вспоминаю большие старинные часы, которые стоят там в гримерке, они стоят там с незапамятных времен и не ходят, но каждый раз они показывают разное время. Когда я вспоминаю про Будокан, то в голове всегда всплывают эти часы (смеется).

- Какая у вас цель в жизни?

- Жить спокойной жизнью и заниматься тем, что я всегда хотел. Хотя мне и не нравится нести ответственность за группу и говорить, кому что нужно играть, еще больше я не люблю делать то, что мне говорят другие. Я всегда считал, что моя жизнь – это мое дело.
Сейчас, когда ответственность за Rainbow становится невыносимой, мне хочется просто гулять, болтать с соседями. Короче говоря, я лентяй (смеется). Мне не нравится с кем-то конкурировать, всегда хочется просто быть самим собой. Но порой оставаться собой в этом бизнесе бывает непросто…

- Кем бы вы стали, если бы не были музыкантом?

- Я бы хотел быть изобретателем.

- Что бы вы хотели изобрести?

- Не знаю, что-нибудь новое.

- Расскажите нам секрет о том, как стать хорошим гитаристом.

- ... (немного подумав) секрет хорошего гитариста в том, чтобы не быть плохим гитаристом. Я бы сказал, что нужно много заниматься, но и заниматься надо с правильными целями.
Если вы хотите стать знаменитым, наживаться на фанатах и зарабатывать деньги, любые занятия будут бесполезны, потому что вы будете делать это из неправильных установок. В любом случае, нужно получать удовольствие от игры и много заниматься, только тогда из вас получится хороший гитарист.

- С какими известными музыкантами вам бы хотелось сыграть?

- Из барабанщиков с Джоном Бонэмом, а из бас-гитаристов с Джеком Брюсом или с Тимом Богертом. На гитаре я предпочитаю играть один, я не люблю, когда кто-то со мной соревнуется. В этом плане мне нравится Эрик Клэптон, он не пытается ни с кем соперничать, а просто получает удовольствие от игры. Из певцов я бы назвал Майка Финнигана, он живет в Техасе, он пел с Дэйвом Мэйсоном. Однако он не очень известен. Еще Пол Роджерс, Грэм Боннет и, конечно, Джо Линн Тернер (смеется). Из клавишников – кстати, это мой любимый инструмент – я бы назвал японца Исао Томиту. Также мне очень нравится Уэнди Карлос. Если мне захочется поменять пол, я бы хотел превратиться в Уэнди Карлос (Уэнди одна из первых известных людей, прошедших операцию по смене пола - прим. пер.). Еще мне нравится скрипач Джерри Гудмен.

- Есть ли у вас какие-то пожелания своим поклонникам?

- Я очень горжусь тем, что в вашей стране стольким людям нравится моя музыка. Японские фанаты особенные, так как вслушиваются в эмоции в моей игре, и смотрят не только на технику, и я очень этому рад. Хочу сказать, что в Японии поклонники слушают музыку внимательнее, чем в других странах. К примеру, в Америке любят, чтобы концерт превращался в вечеринку, им важен только ритм, поэтому там больше всего любят барабанщиков. Хотелось бы, чтобы все слушали музыку так внимательно, как в Японии.

- На сцене вы много жестикулируете, например часто показываете барабанщику вот так (изображает жест Ричи, когда тот указывает в потолок). Что это значит?

- (Смеется) Нет, руки у меня движутся сами по себе, произвольно (смеется). Шучу, порой мне нравится играть песни в разном темпе, и так я показываю барабанщику, как мне хочется играть.

- Что для вас значит Rainbow?

- Это просто мое проклятье (смеется). Нет, шучу. Очень сложный вопрос, правда? Раньше мне постоянно хотелось уйти из Purple, быть свободным и заниматься тем, что мне нравится. Сейчас, когда мне все надоедает, я чувствую то же самое. Вот почему, несмотря на постоянные смены участников, группа продолжает работу. Были и хорошие и плохие моменты. Но я не хочу, чтобы Rainbow воспринимали только как музыку для соло-гитары. Мне не хочется, чтобы меня окружали простые аккомпаниаторы, мне нравится, когда в группе хороший певец, барабанщик. Чем лучше музыканты, тем лучше звучит группа, но тут встает проблема эгоизма… Я создал эту группу, я ее лидер, я несу за нее ответственность, поэтому когда в группе кто-то работает плохо, я говорю ему это в лицо.
В любом случае, мне бы не хотелось, чтобы Rainbow стояла на месте. Иногда полезно разнообразие. Мне кажется, что Rainbow трудно отнести к какому-то одному типу групп, работа здесь очень отличается от того, как это делают Эрик Клэптон или Queen, общение происходит по-другому.
Участники Rainbow не имеют права жаловаться и отстаивать свое мнение, но при этом от них требуется и наличие таланта, однако такие люди чаще всего склонны к конфликтам. Но в настоящее время, мне кажется, дела идут хорошо. Однако такие проблемы невозможно предугадать.