Интервью Ричи немецкой газете Spiegel, апрель 2016 года

- Мистер Блэкмор, вы большой поклонник Германии. Когда вы впервые здесь побывали?

- В Германии я впервые побывал в 1563 году.

- Простите, что?

- Да, в прошлой жизни! Я был там менестрелем. Переезжал с места на место и как-то пытался свести концы с концами, зарабатывая музыкой. Я жил просто, но был доволен.

- Жизнь тогда была совсем не комфортной.

- Я не обращал на это внимания. Зато музыка была намного лучше. Я обожаю ренессансную музыку, звуки шалмеев и волынок. Все было проще. Не было радио, надоедливых пиар-менеджеров. Можно было играть все, что хочешь. Но у меня были проблемы с феодальным строем и постоянными войнами. Мы с моей группой Blackmore’s Night сейчас возрождаем эту атмосферу средних веков – но без войн, отрубленных голов, чумы и холеры.

- Попробуем по-другому: когда вы впервые побывали в Германии в этой жизни?

- Когда был молодым музыкантом, в 17 или 18 лет, я приехал в Гамбург отыграть несколько концертов. Я влюбился в девушку по имени Маргрит и женился на ней. Мне просто нравится немецкий образ мышления: тяжело трудись и отдыхай на полную! А голубцы до сих пор мое любимое блюдо.

- Правда ли, что вы одно время жили со стриптизершей из Гамбурга?

- Это было в конце шестидесятых. Ее звали Барбель, она была моей второй женой. Я многим ей обязан. Когда дело у меня шли не очень, она обо мне заботилась. Это было прямо перед тем, как мы создали Deep Purple.

- Говорят, вы поклонник шлягеров?

- О да! Я с приятным чувством вспоминаю Драфи Дойчера, Роя Блэка и Рекса Гилдо. Когда я так говорю, всем кажется, что я шучу. Шлягеры – это музыка немецкой души!

- Еда, женщины, шлягеры. Не хватает только футбола.

- Я регулярно слежу за играми Бундеслиги. Франц Бэккенбауэр на поле для меня как музыкант, у него есть свой ритм. К сожалению, я с ним никогда не встречался, но кто-то подарил мне майку с его оригинальным автографом 1972 года. Она висит у меня дома в рамке.

- В 71 год вы решили вернуться на сцену с хард-роковой группой Rainbow. Мы уважаем, что вы отважились на это в таком возрасте.

- Я просто хочу снова сыграть рок, пока мне это позволяет артрит. Недавно мне сделали операцию на безымянном пальце левой руки. Если бы она прошла плохо, я бы никогда больше не смог играть на гитаре.

- Миллионы людей знают ваш легендарный гитарный рифф «Smoke on the Water». Вам все еще нравится его играть, даже сорок лет спустя?

- Иногда эта песня очень надоедает, особенно когда приходится играть ее на каждом концерте. Поэтому мы теперь нечасто играем «Smoke on the Water».

- Вы когда-нибудь пробовали наркотики?

- Нет, я всегда ограничивался алкоголем. Наркотики меня пугают, от них люди быстро теряют над собой контроль.

- Как вы уже говорили, вас привлекает все паранормальное. Как и вашего друга Джимми Пейджа из Led Zeppelin.

- В отличие от него, я никогда не занимался оккультизмом. Я только проводил спиритические сеансы. Общался с призраками.

- Что происходит на этих сеансах?

- Если у тебя есть к этому склонность, можно общаться с призраками и существами из прошлого. Это поразительно, у меня бывали очень интересные беседы с ними. Но это проходит не так: «Я хочу поговорить с Джими Хендриксом».

- Во время записи альбома «Long Live Rock'n'Roll» было несколько необъяснимых инцидентов.

- Да, это был 1977 год. Мы сняли студию в замке д’Эрувиль неподалеку от Парижа. Это старинный обветшалый замок. Но почему-то все шло не так, ничего не получалось. Тогда я провел спиритический сеанс, на котором мы все громко услышали имя «Баал». Так звали призрака, который был виноват во всем этом хаосе. В замке было так страшно, что мы ложились спать только при свете дня.

- Детство вы провели в Хестоне, рядом с Лондоном. У вас остались приятные воспоминания о детстве?

- Ну, как сказать. У меня была хорошая семья, но я ненавидел школу. Я боялся стать таким же, как мои тупые узколобые учителя. Я не хотел, чтобы мне что-то навязывали, и не хотел, чтобы мою работу кто-то оценивал. Вот почему я выбрал рок-н-ролл. Он значит свободу.

- Вы мечтали стать рок-звездой?

- Скорее рок-музыкантом. Я никогда не хотел быть знаменитым. Мне нравилось слушать Элвиса, Джина Винсента, Бадди Холли. Когда я увидел по телевизору Томми Стила, кумира британской молодежи, то понял, что хочу так же играть на гитаре и прыгать по сцене.

- Тогда ваш отец подарил вам вашу первую гитару.

- Мне было одиннадцать. Отец требовал, чтобы я как следует научился играть на этом инструменте. Поэтому мне приходилось проезжать добрые десять километров на велосипеде, чтобы брать уроки гитары, несмотря на ветер и плохую погоду.

- Джимми Пейдж, Эрик Клэптон и Джефф Бек росли совсем неподалеку от вас.

- С ума сойти, ведь правда?! Я познакомился с Джимми Пейджем, когда он играл в The Crusaders. Уже будучи подростком он на сцене выглядел очень уверенно.

- В отличие от вас?

- Верно. Я был одиночкой, очень застенчивым интровертом. Все сильно изменилось, когда я попал в The Savages, группу певца Скриминг Лорд Сатча. Мне было 16-17 лет. Нам приходилось носить нелепые меховые костюмы, мы выглядели как пещерные люди. Я был тощий, у меня торчали кости. Сатч требовал, чтобы я больше двигался на сцене и устраивал шоу. Когда я стал так делать, поклонники начали сходить с ума. Тогда я осознал, что на сцене нужно предлагать какое-то зрелище.

- Deep Purple тоже устраивали зрелище. Давайте поговорим о ваших отношениях любви и ненависти с вокалистом Яном Гилланом…

- Мы постоянно спорили. Да, мы и любили, и ненавидели друг друга.

- Кульминацией стал знаменитый инцидент со спагетти.

- Как такое забыть! Это было где-то в 1993-м во время тура, в Кливленде (на самом деле в 1987-м – прим. Пер). Я попросил помощника принести мне что-нибудь поесть. Он побежал на кухню и взял мне тарелку со спагетти. Гиллан спросил его, для кого это блюдо. Он ответил: «Для Ричи». Тогда Гиллан взял бутылку томатного кетчупа и целиком вылил ее на мою тарелку…

- Которую вам принес помощник.

- Верно. Я развернулся на 180 градусов, погнался за Яном и влепил спагетти с кетчупом прямо ему в лицо.

- Как отреагировал Гиллан?

- Спокойно, он вытер все с глаз. Я был готов к драке. Но Ян, более сильный, остался спокоен. Я извинился, сказал, что он победил, так как не стал прибегать к насилию! Нам пришлось посмеяться и выйти на сцену.

- Вам не было больно, когда Deep Purple ввели в Зал Славы Рок-н-Ролла без вашего участия?

- Вовсе нет! Зал Славы – какая чушь! На мой взгляд, рок-н-ролл – это что угодно, но не элитарный клуб.