Интервью Ричи и Кэндис европейской прессе, июль 2005 года

Frankfurter Rundschau

- Мистер Блэкмор, миссис Найт, для меня честь брать у вас интервью.

Ричи: Нет, нет. Это честь для нас.

- Когда мне было 16 лет, у меня в комнате висел ваш постер.

Ричи: У меня в комнате тоже висит один постер. (Обращается к Кэндис) Вот этого парня без одежды!

Кэндис: Не самая лучшая картина (смеется).

Ричи: Не такая красивая, как замки. Вы когда-нибудь бывали в замках?

- Нет, но я знаю, что в нашей стране их много, особенно вокруг Франкфурта.

РБ: Ах, Франкфурт! Это мое любимое место после Нюрнберга. Нюрнберг – это сердце Германии.

- Из-за замков?

РБ: Не только из-за замков, но и из-за музыки. Первые дошедшие до нас песни оттуда датируются серединой XVI века. Это говорит о том, что в Нюрнберге тогда происходило нечто особенное. И это еще до Тильмана Сусато!

КН: Это просто живописный город.

РБ: И он окружен прекрасными холмами. Обожаю бродить по этим холмам и смотреть, как надвигается шторм.

- Откуда у вас такая любовь к замкам?

РБ: Мы с Кэндис часто отдыхали в замках. Это было много лет назад. Тогда мы постоянно думали, как здорово было бы еще и устраивать в замках концерты. С тех пор я перевидал множество замков. Особенно в Германии.

Замки нас очень вдохновляют, мне нравится чувство уединения. Приятно трогать каменные стены. В Америке все стены словно сделаны из пластика. И архитектура в замках радует глаз. Американцы мало заботятся об архитектуре. Когда они что-то строят, то через десять лет это сносят, потому что считают, что здание потеряло вид.

- Почему бы вам тогда не купить себе замок в Германии и не остаться здесь жить?

КН: Мы могли бы это себе позволить! Но как я буду его убирать?

РБ: А еще в Германии чертовски высокие налоги! Скоро они станут еще выше!

- Без сомнения.

РБ: Я считаю, что это несправедливо. Американцы поступили правильно, когда король Георг начал душить их налогами, потому что им не хотелось кормить его своими деньгами. Некоторые правители готовы обложить свой народ до смерти. Когда налоги слишком высокие, люди становятся озлобленными, потому что им приходится трудиться на трех работах. Сами по себе налоги необходимы, но не нужно ими злоупотреблять. Мне кажется, что большинство немцев работает только для того, чтобы оплатить ежегодные налоги.

- Назовите ваш любимый замок.

РБ: Мы постоянно отдыхаем в замке Вальдек неподалеку отсюда. Также мы любим играть в разрушенных замках. Еще я бы назвал замки Эггерсберг и Нейхаус.

- Есть ли в США какие-то места, которые вам нравятся так же, как замки?

РБ: Да, в Пенсильвании есть одно особенное место, это пещера, оборудованная под старинную пивоварню, чудесное место.

- Помимо замков вам также нравится пиво?

РБ: Кэндис большая любительница пива!

КН: Это неправда, я предпочитаю вино. Он пьет пиво!

РБ: Ладно, сдаюсь. Я люблю пить из больших немецких кружек. Я уже выпил две-три таких кружки.

КН: Он может спокойно выпить и шесть!

РБ: Я просто обожаю большие кружки. Больше всего я люблю пиво Hacker-Pschorr. Его делают в Мюнхене. Вы его пили?

- Конечно!

РБ: Обожаю! Еще я не прочь выпить Mönchshofer и Augustiner, это моя любимая тройка.

- Почему вы постоянно гастролируете по Германии? Дело ведь не только в замках и пиве.

РБ: Когда я играл в Deep Purple, мы пахали как бешенные, и катались по всему миру – по Южной Африке, Австралии, бог знает где еще.

КН: Так можно и с ума сойти.

РБ: Порой я не выдерживал.

КН: Сейчас мы стараемся играть для ограниченного количества зрителей. Промоутеров это сводит с ума, потому что они, естественно, хотят на нас зарабатывать. Но нам нужно, чтобы люди чувствовали с нами связь.

РБ: Мы считаем себя миннезингерами. К тому же здесь очень яркая музыкальная сцена. Много невероятных групп.

- Но ведь и в США есть ренессансная сцена, там часто устраивают ярмарки.

РБ: Да. Но это совершенно другой мир, там все намного масштабнее. В Америке ренессансные ярмарки приносят много денег. В США это большой бизнес! Там устраивают по 80 ярмарок в год. Они даже воссоздают целые средневековые деревни. Вот почему я надеюсь, что это не войдет в моду, иначе нам придется в свои песни вставлять рэп!

- Первой песней Blackmore's Night была «Renaissance Faire»?

РБ: Да. Мелодия написана в середине XVI века Тильманом Сусато. В 1972-м году Дэвид Монро, занимавшийся возрождением ренессансной музыки, принес эти мелодии в Европу. Монро написал несколько произведений для жен Генриха VIII. За это он был обезглавлен.

- Ну да, ну да…

РБ: Я просто шучу. На самом деле он повесился. Он был музыкантом об Бога. В общем, эту мелодию я впервые услышал в его исполнении. С этого все и началось – с прекрасной торжественной танцевальной мелодии, длящейся всего несколько тактов. Кстати говоря, чтобы исполнять такой танец XVI века нужно быть в неплохой форме, потому что во время танца приходилось подбрасывать женщин, которые зачастую бывали не такими уж худыми!

- Как вы сочиняете песни?

РБ: Начинается все с мелодии, которая приходит мне в голову. Потом я беру в руки гитару и начинаю ее играть. Кэндис что-то поет. Когда я слышу в голове мелодии, то сразу же начинаю их играть. Мы активно изучаем психологию и спиритуализм, часто устраиваем спиритические сеансы. Сеансы напоминают написание музыки. Так родились некоторые из наших мелодий – они словно пришли к нам из другого мира.

- Насколько аутентично звучание Blackmore's Night? Вы используете много современных инструментов. Порой музыка даже напоминает хард-рок.

РБ: Конечно! Я слушаю только ренессансную музыку. Однако мне странно слышать, как многие группы все время заявляют, что играют именно так, как это было в те времена. Откуда они знают, как тогда играли? Понятия не имею. Мы делаем свою интерпретацию этой музыки. Нам часто говорят: «Мы ненавидим ренессансную музыку, но вашу музыку обожаем». Вот так. Для нас это комплимент. На радио нас все равно не включают.

- Некоторые ваши инструментальные композиции имеют странные названия на немецком, например «Durch Den Wald Zum Bach Haus» или «Nur Eine Minute».

РБ: «Durch Den Wald Zum Bach Haus» я написал, когда мы посещали Вартбург, из замка я решил спустится к дому, в котором жил Иоганн Себастьян Бах – через лес, и тогда мне в голову пришла мысль: как часто сам Бах проходил по этой же дороге? Тогда я попробовал написать музыку в его стиле, и теперь она всегда напоминает мне о том, как Бах бродил по лесу, чтобы добраться из города в замок и обратно. Между ними всего две мили, но ему приходилось идти через лес, это был самый короткий путь.

КН: Это не самый любимый ответ.

РБ: Тогда выскажи свой вариант.

КН: Нас часто спрашивают об этих названиях. Обычно мы отвечаем: «А почему бы и нет? Не все произведения надо называть по-английски». Мы любим не только Германию и немцев, но и немецкий язык.

Elf

Ричи Блэкмор и Кэндис Найт познакомились 18 лет назад на футбольном матче. «Ей было восемнадцать, а мне восемьдесят», шутит Блэкмор. Несколько лет спустя для рокера наступил поворотной момент, когда он с Найт создал группу Blackmore's Night. Это Ренессансная музыка с оттенком Блэкмора: рен-н-рок.

Ричи Блэкмор в семидесятые своим великим риффом для песни Deep Purple «Smoke on the Water»написал историю рока. «Я горжусь тем, что принадлежу ко второму поколению рок-пионеров, после Элвиса и рок-н-ролла пятидесятых», говорит Ричи об этом периоде.

Однако дома Блэкмор почти всегда слушает только музыку Ренессанса. В свободное время Блэкмор просматривает энциклопедии об инструментах того времени, но вдохновение он черпает из других источников. «Если вы внимательно присмотритесь к картинам Брейгеля, то заметите на некоторых из них изображения каких-то волынок. Конечно, это не стопроцентно достоверный источник… Был один исследователь, который пытался собрать эти инструменты, но у него не вышло».

Любимый период в музыке у Блэкмора относится на 1500-1550 годы. «Вы знаете, какую прекрасную музыку создавали тогда в вашем регионе (на территории современной Голландии – прим. Пер.)? В прошлый раз мы ездили в Антверпен, чтобы найти дом хорошо известного фламандского композитора Сусато, но там никто о нем ничего не слышал! Невероятно».

Блэкмору не нравится современная музыка. «Мне кажется, было бы здорово внезапно включить музыку Возрождения в ночном клубе и закрыть все выходы, чтобы посетители были вынуждены слушать хорошую музыку».

На сцене они словно живут в романтической сказке и носят костюмы, но как все обстоит в обычной жизни? Блэкмор: «В повседневной жизни мы каждый день носим костюмы Ренессанса. Особенно когда с друзьями ходим в ресторан, тогда мы всегда надеваем костюмы. Обычно посетители говорят нам комплименты, особенно женщины, которым интересна одежда Кэндис. А еще дома у нас есть гобелен с шедевром Брейгеля, который мы купили в Антверпене (на приложенной фотографии - прим.). Я предпочитаю жить без компьютеров, мне хочется жить как можно проще, без всяких СМИ и других отвлечений. На самом деле, я и не сижу за этой штуковиной, моим сайтом занимается кто-то другой, это все делается только ради бизнеса! Я захожу в интернет только чтобы поискать информацию об эпохе Возрождения».

В ранние годы Blackmore's Night костюмы несколько отличались… Блэкмор: «Тогда мы еще не знали, как должны одеваться, и мне казалось, что я слишком похож на Питера Пэна».

В интервью Найт часто говорит, что когда они впервые встретились, им казалось, будто они знают друг друга много лет. Может ли быть, что они встречались в прошлой жизни? Блэкмор: «Тут как с композиторами, написавшими шедевры. Такие музыканты обычно говорят, что уже знали эти мелодии, и им казалось, что они уже играли эту музыку еще до того, как взяли в руки инструмент, в прошлой жизни. Мы с друзьями регулярно проводим спиритические сеансы, общаемся с призраками. Эти призраки готовы говорить с каждым, главное верить в происходящее и быть открытым на контакт, прежде чем ты их увидишь… Если бы я попал во времена Генриха VIII, взял трубку и начал говорить по телефону, то все бы стали называть меня еретиком. Кто сказал, что общение с призраками не то же самое? Может быть, всего через несколько лет это будет считаться нормой».

Magdeburg Elbe

«Мне нравилось играть в Deep Purple и Rainbow, но на концертах Blackmore's Night группа, музыка и слушатели едины в совершенно уникальном ключе. Невозможно описать, что чувствует музыкант в такие моменты. Это просто неописуемо».

Mopo

- Мистер Блэкмор, с конца 60-х вы считаетесь одним из лучших хард-роковых музыкантов. Почему последние несколько лет вы играете средневековую музыку?

- Хоть эта музыка намного старше, чем рок, сейчас она кажется мне намного свежее. Уже с начала 70-х я восхищался ее звучанием и поэтому всегда экспериментировал с ней.

- Но не скучаете ли вы по року?

- Нет, потому что моя нынешняя группа умеет играть рок. К тому же, я и на электрогитаре играю. Разнообразие очень освобождает. Мне намного приятнее играть тяжелые вещи, когда я этого хочу сам, а не только потому что у меня нет иного выбора.

- Когда вы играли в Deep Purple и Rainbow, у вас было много поклонников в Германии. Это изменилось?

- Напротив, Германия сейчас наш самый большой и самый важный рынок и источник нашего звучания. Мы даже подумывали переехать. Но моя жена слишком зависит от своих родных в США. Поэтому мы часто отдыхаем в Германии и посещаем старинные замки.

- Вас что-нибудь связывает с Гамбургом?

- Конечно. Впервые я побывал здесь в 1963-м, когда был гитаристом у Джерри Ли Льюиса. Мы регулярно выступали в «Star Club». Я жил у реки Эльстер и частенько ходил к гавани. Год спустя я играл в группе «Три Мушкетера», и мы некоторое время выступали в «Dance Club» на Lokstedter Steindamm. Я любовался на приплывающие корабли в Бланкенезе. Я люблю Гамбург, прекрасный город.

- Правда ли, что поклонники, которые приходят на ваши концерты в средневековых костюмах, получают скидку на билеты?

- Да, мы сбрасываем каждому по четыре евро. Также мы стараемся предоставлять людям, которые приходят в ренессансной одежде, бесплатные места в первых рядах. Нас очень вдохновляет, когда у сцены сидят люди не только в джинсах и кепках.

- Если будет такая возможность, согласитесь ли вы принять участие в реюнионе Deep Purple?

- Нет. Сегодня слишком много реюнионов. Они неинтересны в творческом плане и только помогают набивать карманы музыкантам или менеджерам.

Playboy

Playboy: Мистер Блэкмор, в песне «Deep Purple» «Smoke on the Water» вы придумали самый известный гитарный рифф в рок-музыке. Как у вас это вышло?

Блэкмор: Рифф появился случайно. Я попросил барабанщика что-нибудь сыграть, и подыграл ему (напевает рифф). Готово. Я хотел написать что-то, что могло бы легко запомниться людям.

Playboy: Вы гордитесь этой песней?

Блэкмор: Она приносит много денег. Менеджерам.

Playboy: Надеемся, что и вам.

Блэкмор: Да, мне тоже кое-что достается.

Playboy: Сегодня вы забросили рок, и со своей девушкой Кэндис и группой Blackmore’s Night играете средневековую музыку в замках для аудитории в 500 человек. Как я понимаю, это шокирует старых поклонников Deep Purple?

Блэкмор: Я люблю Боба Дилана, и как его поклонник, мне не нравится, когда он меняет свою музыку. Но сам я должен развиваться. Я не могу вечно играть заезженную классику рока только из-за того, что фанаты хотят ее услышать. Это скучно. Я уже выступал перед толпой в 300 000 человек, эгоизм я оставил в прошлом. Играя в стадионах с мощным звуком и световыми эффектами, даже четыре обезьяны на сцене смогут порадовать кучу народа. Группы вроде Kiss это доказали.

Playboy: Но почему средневековая музыка?

Блэкмор: Я давно мечтал играть такую музыку. Даже если для 100 человек. Рок-н-ролл я слушаю умом, а музыка Ренессанса трогает мою душу. Эта музыка величественная, загадочная, возвышенная. Очевидно, что такую музыку создавали не для того, чтобы попасть в чарты, а от всего сердца. Впервые эту музыку я услышал в Лондоне в 1972 году. Потом, когда я гастролировал с Deep Purple, все в своих номерах в отелях включали рок-пластинки. А я слушал ренессансную музыку. Все думали, что я ненормальный. Но на самом деле, рок и средневековая музыка похожи. Если хотите, электрогитара звучит как волынка. Некоторые песни Deep Purple гармонической структурой напоминают музыку XVI века. «Smoke on the Water» вполне можно было бы включить в сборник произведений для двора королевы. Если сыграть ее на крамхорнах, шалмеях и тромбонах.

Playboy: Правда ли, что вы познакомились, играя в футбол?

Кэндис: Да, на благотворительном матче в Нью-Йорке. После игры я попросила у Ричи автограф. Он расписался на бумажке и сказал: «Ты очень красивая девушка».

Блэкмор: А я был уверен, что ты дала мне расписаться у тебя на бюстгальтере.

Кэндис: Ты путаешь с автографом, который ты поставил на моем декольте, это было позже. Но если серьезно, я была очень довольна комплиментом, и пошла домой под впечатлением.

Блэкмор: Сразу же после этого я послал за ней роуди, чтобы он передал ей, что я приглашаю ее на ужин. Она согласилась.

Кэндис: Мы проболтали до девяти утра. И поняли, что у нас много общего.

Playboy: И стали парой?

Кэндис: Это случилось только через пять лет. Когда я была бэк-вокалисткой в Deep Purple.

Playboy: Чем хард-роковые слушатели отличаются от ваших нынешних поклонников?

Кэндис: На концертах Deep Purple 98 процентов слушателей составляли мужчины в кожаных куртках. Сегодня на наши концерты приходит много женщин.

Блэкмор: И они все держат друг друга за руки. Кэнди привлекает много лесбиянок.

Кэндис: Не только! Если бы ты раньше знал, что эта музыка трогает женское сердце, то уже давно бы основал менестрельскую группу!

Блэкмор: Это правда. Большинство музыкантов создают группы, чтобы привлекать женщин. Фотографы фотографируют ради того, чтобы снимать женщин. Женщины всегда играют важную роль в жизни мужчин.

Playboy: Однажды Хью Хэфнер приглашал вас с Deep Purple в Лос-Анджелес…

Блэкмор: Ага, я кое-чему его научил.

Playboy: Чему?

Блэкмор: Как заводить женщин. Гитарой. Я научил его играть несколько песен.

Playboy: Вы почитатель Франца Бэккенбауэра. Почему?

Блэкмор: Он играл в футбол так, словно занимался музыкой. Он невероятно элегантно обращался с мячом, всегда следил за полем, постоянно знал, где находятся другие игроки, и если кто-то хотел его подрезать, он сразу же отпрыгивал в сторону. Немецкий футбол мне всегда был ближе английского. В детстве я всегда болел за наших противников. В нашей английской юношеской команде я всегда кричал: «Пусть они нас сделают!». Это на некоторое время закрыло мне дорогу в спорт.

Playboy: Как думаете, кто победит, Англия или Германия?

Блэкмор: Германия, без сомнения.

Кэндис: Многие на нас из-за этого злятся. Его друзья просто не могут поверить, что он болеет за Германию. Но дело не только в футболе. Мы любим немецкие замки.

Блэкмор: Одно время я даже подумывал переехать в Германию. Но потом я узнал о высоких налогах. Немецкие налоги заоблачно высоки. А с введением евро еще и цены повысились вдвое, не так ли? Всю валюту заменили на евро. Меня это очень бесит.

Playboy: Раньше, когда вы бесились, то ломали гитару. Когда вы это делали в последний раз?

Блэкмор: Вчера. Нет, это было лет 20 назад. Сначала на сцене я делал это, потому что был действительно зол, но потом это стало предсказуемым трюком. Бессмысленным трюкачеством.
Playboy: Как же гневный рок-гитарист стал храбрым менестрелем?
Блэкмор: Я чувствую, что жизнь средневекового менестреля очень мне подходит. Они жили в деревнях, рядом с лесом. В какой-то момент я осознал, что природа вдохновляет меня играть и сочинять. Города, напротив, меня не вдохновляют.

Playboy: Почему Луна имеет такую роль в ваших песнях?
Блэкмор: У нее огромная сила. Если смотреть на Луну слишком долго, можно легко сойти с ума. Кстати, мы никогда не были на Луне.
Playboy: Вы имеете в виду себя и Кэндис?
Блэкмор: Я имею в виду человечество. У меня есть видео, которое хорошо это объясняет. Все это было лишь антироссийской пропагандой. Если бы мы правда там побывали, то на Луне бы стояли огромные рекламные щиты.
Playboy: Ходит еще один слух: что классический состав Deep Purple собирается собраться вместе ради одного большого последнего концерта. Вы бы на это согласились?
Блэкмор: С группой у меня проблем нет, у меня проблемы с моим старым менеджментом. Если эти люди будут наживаться на таком концерте, то я откажусь. Но вообще, мне не очень хочется возвращаться в XX век. Если бы я мог вернуться в прошлое, то выбрал бы век XVI.