Рецензия на фильм «Смерть и жизнь Джона Ф. Донована» («The Death and Life of John F. Donovan», 2018).
«Как ты мог занять чьё-то место, если оно уже было предназначено тебе?»
Молодой актер и писатель Руперт Тернер решается опубликовывать свою переписку с погибшей звездой Джоном Ф. Донованом. Даже спустя столько времени Тернер пытается донести до общественности из-за чего талантливый мужчина был настолько одинок, что его единственным другом был неизвестный маленький мальчик, с которым он годами обменивался письмами. Миру открывается правда о том, что цена славы для Донована оказалась слишком высокой совсем по иным причинам...
Открытый гей, сценарист, режиссер, лауреат европейских кинофестивалей и просто надежда толерантного общества Ксавье Долан в своем новом фильме вновь ударяется в излюбленные темы, но по итогу приходит к удручающей безвкусице и творческой импотенции. Долан, к большому сожалению, собственноручно гробит свою же вполне жизнеспособную идею. Бороться с логическими дырами, рваным повествованием и опостылевшими художественными приемами не помогает ни внушительный актерский каст, ни модная картинка.
История строится на выгодных для Долана деталях, но не в угоду здравому смыслу. Взрослому Тернеру, которого позиционируют как писателя, нужно выговорится не в своей книге, а в интервью с обилием воспоминаний и разъяснений. Журналистке, занимающейся вопросами глобальной экополитики, эта история не нужна из-за того, что это банально не её профиль, но режиссер Долан, следуя заскриптованной формуле более успешных примеров, заставляет персонажа по неведомой причине становится всё более заинтересованной и участливой. Снимать другую эпоху, может, и хочется, но это сложно и дорого, поэтому проблема скрытого гомосексуализма Донована снимается не в каком-нибудь нетерпимом 1976, а в 2006, где атмосферу можно передать при помощи телефона-раскладушки. Правда, травля в мире шоубиза теперь заключается не в страхе потерять репутацию, работу и в худшем случае жизнь, а в том, что героя будут окружать косые взгляды и пересуды в желтой прессе. Проблемы с темой материнства у режиссера уже давно стали визитной карточкой и кочуют из фильма в фильм уже доброе десятилетие, однако творцу сложно понять, что авторский почерк по смысловой нагрузке не равен самоповтору.
В повествовании нет цельности от слова совсем. Несколько сюжетных арок полностью состоящих из флешбеков как минимум сложны для восприятия. Надрывные нотки в шизофазийных диалогах появляются буквально из ниоткуда и исчезают в никуда. Кульминация настолько рваная, что даже сложно определить, когда именно она происходит. Музыкальное оформление похоже на постоянное бесцельное переключение радиостанций — эффект от этого по меньшей мере странноватый. Крупные планы настолько крупные, что лица едва вмещаются в экран. Делается это без какой-либо причины — интимности в этом не наблюдается.
Огромная проблема в творчестве Ксавье Долана заключается в том, что даже внутри своего разношерстного меньшинства он не видит фундаментального различия среди поколений гомосексуалистов. Его персонаж Донован представляет собой старую формацию, которая гибнет под гнетом своей собственной тайны в то время, как Тернер наслаждается жизнью из-за своей открытости. Однако, Долан, не снимает сложное кино о Стоунволлских бунтах и будто бы вовсе не понимает этой борьбы. Повзрослевший в эпоху гласности и интернета он привык клепать на коленке простенькие киноподелки о своих проблемах с мамой и бойфрендом, выдавая это за дерзкий вызов всему миру, но искренне удивляется, почему это не заходит публике в сотый раз подряд. ЛГБТ-свобода здесь формально обесценена и ровным счетом сводится к обнимашкам двух геев, уезжающих на мопеде в закат.
Кит Харрингтон после своего оглушительного успеха в небезызвестном сериале «Игра престолов» решил максимально дистанцироваться от привычного образа безупречного героя и попробовать себя в сложной драматической роли. Выход из зоны комфорта получился удачным: Харрингтон в роли запутавшегося Донована во всех смыслах хорош от первого до последнего кадра. Возможно, связанно это с тем, что это единственный прилично прописанный персонаж, чья история предрасполагает к сопереживанию. Юное дарование Тремблей после нескольких удачных ролей едва дотягивает до своего же уровня и под конец фильма вызывает едва сдерживаемое раздражение. Мутные образы матери-алкоголички Сарандон и неудачливой матери-истерички Портман выглядят отталкивающими и почти оскорбительными. Решение вырезать из сюжета отрицательного персонажа Джессики Честейн — следование лучшим традициям киношколы Томми Вайсо.
«Смерть и жизнь Джона Ф. Донована» — очень затянутое, претенциозное и глупое зрелище, которое способно растрогать только безнадежного фаната Ксавье Долана. Бездарное паразитирование на теме ЛГБТ-сообщества под соусом лиричной истории о дружбе взрослого человека с ребенком.