Наш Сан Саныч
Выпускники – о легендарном педагоге Александре Католикове, который превратил детский дом в родной
13 октября для воспитанников и педагогов детского дома имени Александра Александровича Католикова – особенный день. Все они в этот день вспоминают дорогого Сан Саныча – легендарного педагога, Народного учителя СССР, чья короткая, но яркая жизнь и ныне служит образцом беззаветного служения детям. 13 октября 2026 года Александру Католикову исполнилось бы 85 лет. Его уже 30 лет нет с нами. Но он навсегда остался в памяти тех, кто знал его лично, воспитывался в детском доме, когда Католиков был его директором. Мы нашли выпускников агрошколы-интерната, которые поделились своими воспоминаниями о Сан Саныче. Эти детские впечатления по-новому раскрывают личность выдающегося педагога.
Виктория Андрианова (Старцева), преподаватель Центра экологического образования (Сыктывкар):
«В интернат я попала, когда мне было 10 лет, в 1980 году. Привезли нас из Емвы. Когда нас собирали в детприемнике, мы поняли, что места для старшего брата нет, класс переполнен, там было больше 40 человек в группе, но сопровождающей сказали: «Бери, Католиков обычно братьев и сестер не разлучает». И взяли!
Приехали и попали на обед, сидели ждали у кабинета. Вокруг высокие потолки, много больших цветов, попугайчики в клетках и аппарат с газировкой.
Самые яркие воспоминания… можно книгу написать. У нас в интернате была громкая связь. Слышу: «Старцева Вика, зайди к директору!» По дороге все свои грехи вспоминала. Захожу, Сан Саныч дает деньги: «Сходи в магазин, купи мне рыбы». Интернат – это закрытое учреждение, и мы мало общались с внешним миром, а нас надо было готовить к жизни после выпуска. Для «домашнего» ребенка поход в магазин – это «ни о чем», а для нас – целое приключение.
У меня всё еще хранится проездной билет на автобус, который нам выдавали в интернате за подписью Католикова для проезда в общественном транспорте. Значит, он договаривался с автопредприятием, чтобы мы могли спокойно ездить в автобусах.
Собираясь с одноклассниками, часто вспоминаем, как мы жили в интернате: наши походы в Межадоре, поездки по стране, генеральные уборки по субботам – эта привычка, наверное, у многих осталась до сих пор. Как наши мальчишки строили теплицы, а мы выращивали в них огурцы и помидоры, и наша бригада за сортоиспытание огурцов даже получила медали ВДНХ.
Я выпустилась в 1987 году. Наш выпуск – первый, который проучился 10 лет. Сан Саныч всегда переживал, как мы будем устраиваться в жизни. Думаю, поэтому добился, чтобы мы подольше оставались в интернате и вышли во взрослую жизнь более уверенными в себе.
Спасибо нашим учителям, воспитателям и, конечно, Александру Александровичу за наше счастливое детство!»
Сергей Евстигнеев, руководитель IT-компании (Москва):
«Я попал в дом к Сан Санычу в 1989 году. Мне было 15 лет. Но в детских домах – в Сыктывкаре, Воркуте, Печоре – я находился с 1-го класса, с семи лет. К Католикову повезло попасть, когда уже учился в 10 классе. Сан Саныча без всяких оговорок я могу называть своим вторым отцом. Он сделал из меня человека. Сан Саныч проживал с нами, детьми, которые зачастую никому не нужны, свою жизнь. Он собрал такой коллектив, который серую, бездушную государственную коробку (а я знаю, о чем говорю: детдома – это не всегда цветущие, ласковые и приятные заведения) превратил в по-настоящему родной дом для многих детишек, которым так не хватало внимания, заботы и ощущения, что у тебя есть место, где тебя всегда ждут.
Шеф был простым, открытым, доб-рым, справедливым. Многому учил, умел поговорить по душам, найти ключ и к недотроге, и к хулигану. Был требовательным, принципиальным и в то же время по-отечески мягким, сильным и надежным.
К нему можно было прийти с любой своей проблемой. Но если ты «накосячил», то бойся гнева. Можно было неделю ходить и бояться «ремня». Особенно непримирим Сан Саныч был к курильщикам и к тем, кто из-за своего поведения становился помехой коллективу. За курение можно было и «вылететь» из школы, если довести до крайности. За хулиганство – получить «горячих». И мы относились к этому без злобы, с пониманием. Хоть и побаивались…
К сожалению, я поздно попал к нему. Но даже за такой короткий срок знакомства он, его коллектив, его дело успели не просто оставить след в моей душе, они качественно изменили меня как личность, как гражданина. Если честно, из готового полууголовника меня сделали человеком.
Что дало общение с Александром Александровичем Католиковым? Многое! Осознание, что в нашей очень непростой сиротской жизни можно и нужно быть добрым, что нужно уметь доверять людям. Это очень сложные для меня умения. С первого класса ты среди чужих людей, оторванный от родного дома. Дети в детдомах – не сахарные зайчики, педагоги – не всегда милые и отзывчивые.
Я счастлив тем, что жил в его доме, горжусь, что был знаком с Сан Санычем лично, что учился у него, что отчасти был его любимцем.
В 1990 году на всю Республику Коми пришли три импортные видеотройки: камера, видеомагнитофон, телевизор. И Сан Саныч один комплект выбил для нашей школы. Я вызвался и стал видео-
оператором, монтажером и всем остальным. Все фильмы 1990–1991 годов о нашей жизни сняты мной и моим напарником Серегой Холоповым. Для монтажа и работы с видеоматериалом Сан Саныч выдал нам разрешение посещать его кабинет после отбоя!
После просмотра нашей поздравительной передачи для девушек и женщин «8*8» коллеги из телецентра на полном серьезе приглашали нас на работу после окончания школы. Как мы были горды!
Ну и коротко: все маршруты, которые мы проехали по нашей Родине, посетили и увидели за эти короткие шесть лет с Сан Санычем, я повторил со своими детьми. Мы исколесили всю страну. Мои дети знают, как живут люди в Тамани, посещали Полярный круг, встречали Новый год в Финляндии, помнят Крымский берег и бывают частыми гостями в школе имени А.А.Католикова. А еще знают лично многих педагогов, сыгравших далеко не последнюю роль в моей непростой жизни».
Ирина Светланова, руководитель юридической фирмы (Москва):
«Меня забрали из семьи, когда мне было 5 лет. В интернат к Александру Александровичу Католикову я попала в 6 лет, в дошкольную группу. Получается, что я училась в нашей школе с 1982 по 1993 год.
Александру Александровичу тогда приходилось непросто: он уже очень болел, практически не отдыхал. Нас было 350 детей и большой педагогический состав. Интернат в городе и пионерский лагерь в Сысольском районе, в Межадоре. Это огромное хозяйство, которое требовало колоссального внимания и отдачи.
Он совмещал несколько ролей: на нем лежали административные функции, руководство педагогическим коллективом и воспитание детей. Во всех этих сферах – разные механизмы управления и общения, и иногда ему было сложно переключаться из-за огромного объема работы.
Мне как председателю совета старшеклассников приходилось много общаться с Сан Санычем. Если честно, его почти все боялись, потому что никогда не знаешь, что было до встречи с тобой: может, его кто-то расстроил, а может, и нет. К тому же, в школе я застала начало 90-х годов, когда многого не хватало. Мы, дети, этого не чувствовали, потому что все заботы и тяготы непростого времени Сан Саныч взял на себя. Мы были как за каменной стеной: обуты, одеты, обогреты и накормлены. И педагогический коллектив тоже чувствовал эту заботу.
Александр Александрович не просто руководил интернатом, он в нем жил – вместе с нами, с тремя с половиной сотнями детей с трудной судьбой. Отдыхал, ругал, направлял, шутил, ездил в поездки. Его работа не была работой – это была сама жизнь.
Есть прекрасные строки учителя и поэта Джалаладдина Руми: «Быть свечой нелегко, дабы излучать свет, надобно сначала сгореть, дерево служит, сгорая, человек сгорает, служа». Эти слова отзываются чем-то очень личным, потому что я знаю человека, который был для меня воплощением этой мудрости. Для меня Александр Александрович стал живым примером того, как, сгорая, светить.
Но меня до сих пор поражает даже не масштаб его дел (а он был известен всей стране), а те «мелочи», до которых у такого занятого человека, казалось бы, не должны доходить руки. Доходили. И это были не просто поступки – это был свет, которым он сгорал для каждого из нас.
В 1993 году я поступила в РУДН на юридический факультет. Когда мне в Москве стало совсем тяжело, я написала об этом Александру Александровичу, и он позаботился о том, чтобы я получала стипендию от Главы Республики Коми, так как училась хорошо. А еще он писал мне письма, и это тоже было поддержкой. Однажды прислал посылку с малиновым вареньем и маленькой записочкой с поздравлением на Новый год.
Он помогал не только нам, но и нашим близким. Моя мама жила в деревне. Ей было очень тяжело. Узнав об этом, Александр Александрович приехал к ней, чтобы предложить ей работу и жилье в нашей школе.
В день, когда мне в университете сказали, что его не стало, у меня словно бы земля ушла из-под ног. Я будто физически это ощутила. Я физически прожила слова из песни: «Опустела без тебя Земля... Как мне несколько часов прожить?..» Я вдруг поняла, что неважно, рядом ли физически со мной был Александр Александрович или нет… он всегда думал обо мне, и это давало мне силы жить и учиться, чтобы я не чувствовала себя так одиноко, одна в городе, без близких и родных.
В тот же день, вернувшись в общежитие, я нашла его письмо. В конверте лежала наша школьная газета. На ней – всего несколько слов: «Здоровья тебе и счастья». И его подпись.
Александр Александрович сгорел не в один миг. Он сгорал всю жизнь – медленно, щедро, каждым своим прикосновением к детским судьбам. И этот свет до сих пор живет не только во мне, но, я уверена, он живет в каждом из нас».
Денис Клименьев, врач (Москва):
«В детский дом я попал в 7 или 8 лет (летом перешел во 2-й класс). Отца я лишился, мать совсем нами – мной, братом 9 лет, и сестренкой 4 лет – не занималась. Мы голодали, жили в холодном доме, бродяжничали. В интернат нас забрал милиционер. Мы приехали в Межадор. Это была сказка: сосновый лес, солнце, баня, еда. Не помню, был ли Сан Саныч в тот момент, но вот радость я испытал огромную.
У меня было травмировано колено, и вместо работы в полях я был усажен в административный дом, в радиорубку, где дежурил всё лето. На столе всегда лежали какие-то бумаги, и однажды я увидел подпись Сан Саныча – красивую, длинную. Помню, как от нечего делать учился вырисовывать ее.
Как-то Сан Саныч приехал на «Волге» и взял меня с собой: посадил рядом и повез. По рации он кого-то ругал, кого-то подбадривал, кому-то давал ценные указания. Он бурлил энергией, и все старались лишний раз не попадаться ему на глаза.
Мы его боялись и любили одновременно. Общение с ним было простым, толковым. Его голос – очень мелодичный, особенный, очень добрый – легко проникал в наши детские души. Он выражал и любовь, и грусть одновременно.
Заходить к нему в кабинет просто так никто не желал, ведь мы понимали, что он очень занят, но когда выходил из кабинета, почему-то все хотели с ним поговорить. Особенно он любил малышей. Они садились к нему на колени, обнимали.
Его помощь распространялась не только на интернатовских детей, он помогал всем. И это, видимо, как по нерву, передавалось. Все хотели стать лучше рядом с Сан Санычем.
Порой так тяжело бывает, а вспомнишь его слова, сказанные на одном из последних праздников «Уборки урожая»: «Надо выжить, не пищать!», и становится ясно и понятно, что черная полоса обязательно сменится белой.
Всё, что дал мне интернат благодаря Сан Санычу, помогает и сейчас в жизни. А главное – он дал возможность стать нормальным человеком».
Подготовила Галина ВЛАДИС
Фото предоставлено музеем имени Александра Католикова