Демографический анализ. Часть 3
В прошлый раз мы рассмотрели, насколько тесно связаны устройство общества и демография. Общественный строй и способ производства определяют, как в сложившихся условиях классовое общество подстроит демографию под нужды правящего класса. Далее обсудим инструменты для сбора и анализа данных, используемые в настоящее время в демографических исследованиях.
Статистику величали и “самой большой ложью”, и как только не высказывали ей своё недоверие. Конечно, самыми достоверными были бы какие-нибудь закрытые данные, которыми пользовались управленцы для принятия решений. Но мы можем опираться на открытые публикуемые данные. Заметим, что как бы критично ни подходили к, например, советской статистике, никто её предметно не опроверг, в том числе имея теперь уже доступ к более не секретным данным. Сами по себе данные формируются [1, раздел 3.1] на основе реестров в системах учёта, которые формируются и используются госорганами. Эти данные уточняются периодическими переписями. В последнее время развиваются [1, раздел 3.7] новые подходы на основе больших данных.
Чтобы использовать статистику, надо понимать, что это не набор несвязанных между собой утверждений, а целая система показателей. Этот факт затрудняет масштабную фальсификацию статистических данных, но с другой стороны, устанавливает более высокие требования к аналитику. Прежде всего, нужно понимать, как высчитывается тот или иной показатель, чтобы до конца понимать, что он отражает. Например, ожидаемая продолжительность жизни отражает усреднённый возраст смерти при текущих условиях, создаётся на основании распределения смертей по возрасту [2, 3, 4]. Такое распределение строится при помощи таблиц смертности [1, раздел 7.1], в которые заносятся число доживших и умерших до определённого возраста. Ожидаемая продолжительность не равна [1, раздел 7.2.2] реальной средней длительности жизни населения, поскольку не зависит от его возрастной структуры. На ожидаемую продолжительность, как и на смертность реального населения, влияют множество факторов, т.к. каждый из них бьёт преимущественно по своей возрастной категории [5]. Следовательно, его нужно учитывать при анализе во многих областях - качество здравоохранения, питания и т.п., но только в совокупности с другими показателями.
Из каждого показателя можно сделать полезные выводы. Например, доля трудоспособного, молодого и пожилого населения отражают нагрузку на работающего человека. Отсюда можно делать выводы о перегруженности (или нет) системы социального обеспечения и поставить под сомнение неолиберальные реформы. Графики позволяют наглядно отразить изменения показателей. На рисунке 3-1, построенном по материалам [1, раздел 7.1], приведён пример зависимостей вероятности умереть от возраста мужчины в России для конца 19-го века, конца Советской эпохи и начала “тучных” нулевых. Отсюда видно, что детскую смертность побороли при Советской власти, а после неё лишь увеличили смертность мужчин средних лет. Но для глубокого анализа потребуется построение зависимостей смертности для нескольких возрастных групп от времени. Такой анализ для показателей смертности и других показателей приведён в основной части работы.
Для сравнения регионов довольно информативно [1, раздел 7.2.2] использовать разницу в смертности по возрастам и категоризацию причин смертности в этой разнице.Факторы смертности можно [1, раздел 8.1] разделить на экзогенные (внешние для организма, связанные с воздействием среды) и эндогенные – связанные с внутренним функционированием организма (болезни, старость). Со временем меняются [1, раздел 8.2] и причины смерти: после преодоления одних проблем (голод и болезни, связанные с бедностью, детская смертность), на передний план выступают другие - связанные с сердечно-сосудистой системой, а затем и раком. Если общество преодолевает определённый этап, смертность снижается до определённого порога, а главные причины смерти смещаются на характерные для следующего этапа. В случае стагнации, смертность остаётся на том же уровне, и главные причины смерти остаются те же. Про динамику в России можно почитать в источнике [1, раздел 8.3].
О причинно-следственных связях
Здесь речь идёт о подходах к установлению причинно-следственных связей, построению описывающей рассматриваемый процесс модели.
Используемые в академической среде подходы являются продолжением тех, что используются в экономике и истории. Макроэкономические подходы [1, раздел 10.3] связывают демографические изменения с внешней трансформацией общества: индустриализацией и урбанизацией; вовлечением в производство женщин, изменением взаимоотношений между поколениями (родители помогают детям, а не наоборот), и даже просто технологическим прогрессом. Микроэкономические подходы [1, раздел 10.3] основаны на попытке свести семейные отношение и продолжение рода к балансу издержек и выгоды, подобно тому, как оценивается полезность инвестиций в предприятие. Институциональный подход [1, раздел 10.3] близок к теории “общественного контракта”, сводя его в случае с созданием семьи к “гендерному контракту”.
Нельзя сказать, что представленные подходы полностью лишены оснований. То, что брак и семья - это про имущество, собственность и хозяйство, а не про чувства, душу и Бога, сходятся все в научном сообществе. Дети были не только обузой, но и рабочими руками, а дочь можно было отдать (фактически продать) в другую семью. Наверное, это можно считать контрактом, но не между мужчиной и женщиной, а между мужчинами (отцом и мужем). А когда в общине нарезали землю по едокам, то такая “инвестиция” (в детей) была особенно выгодной.
При этом, практически исчезает тема производственных отношений между людьми. И отношения между ними как таковые тоже ускользают: человек всегда рассматривается как отдельно взятый индивид, без его положения в обществе, без собственности. В лучшем случае, признаётся гендерное неравенство. Т.е. даже верно подмеченные моменты истины остаются “подвешенными”: нет представления о том, какие условия приводят к гендерному неравенству, вовлекают женщин в производство, меняют взаимоотношения между поколениями. Тем более понятно, почему вдруг становится выгодно или невыгодно “инвестировать в детей”.
Слабости представленных подходов являются продолжением слабости научных школ идеалистического толка. Идеалисты могут верно подметить какой-то момент истины, какие-то наблюдательные факты. Они их оборачивают в какую-то схему, которую потом называют теорией, когда насобирают больше укладывающихся в неё фактов. Но в построении схемы, в отличие от материалистов, исходят из каких-нибудь незыблемых принципов: религиозных догматов, традиций, “принятого консенсуса”. Ничего не мешает среди таких принципов держать в голове те, которые поддерживают сложившийся порядок. Ведь никто в своём уме не покусится на частную собственность? Никому не приходит в голову и усомниться в обособленности индивидов. При том, мы не нашли никаких оснований исходить из этого принципа: ни в каких основополагающих работах он не доказывается, хотя явно или неявно подразумевается.
Взаимосвязь между появлением и развитием института семьи и института частной собственности лучше всего рассмотрели в марксистской научной школе. Мы берём на себя смелость так утверждать не только потому, что она нам нравится и мы себя с ней самоидентифицируем. Именно полнота рассматриваемых взаимосвязей и обобщение наблюдательных данных (а не построение приятной кому-то схемы с подведением под неё каких-то фактов, как мы видели выше) являются главными аргументами в пользу марксистского подхода.
Марксистский подход
Ранее мы обсуждали основные положения марксистской теории народонаселения, теперь углубимся в её методологию. Поймём её основные приёмы, найдём сходства и отличия с другими подходами, сильные стороны и чего ещё не хватает.
Без обобщения данных конкретных общественных наук, без эмпирических социологических исследований исторический материализм, конечно, не может существовать. Однако, это положение ни в коем случае не даёт основания полагать, что частное, специальное знание "механически" можно включать в общую теорию [6]. В [6] хорошо представлена методология марксистской науки, именно её обобщающая сила. Устанавливаются категории, в которых описывается народонаселение и демографические процессы. Устанавливаются, как соотносятся эти категории с другими: с категориями общества, с общими философскими категориями (объективное, субъективное). Так, диалектический материализм - методологическая основа всей системы знаний о народонаселении. Исторический материализм предлагает самые общие положения взаимодействия общества и народонаселения. Социология народонаселения конкретизирует их и формирует теорию развития народонаселения.[6]
Самое очевидное, что нас интересует, это объективное и субъективное в демографических процессах. Марксисты и материалисты исходят из первичности объективного. Но этого мало, чтобы понять явление. Наш предмет изучения (народонаселение) - это система, живущая своей жизнью. Своей жизнью живут и системы взглядов и идей, которые влияют на интересующие нас процессы. Именно для этого и нужно устанавливать взаимосвязи между категориями, чтобы понять, как соотносятся сами явления.
От общефилософского осмысления нужно спускаться к конкретному: формировать гипотезы о наличии или отсутствии взаимосвязи между явлениями; собрать статистические данные; проверить методами математической статистики. То, как это нужно делать, и обсуждение ошибок и заблуждений, можно также найти в [6]. Общефилософское осмысление и марксистский категориальный аппарат применяется для правильного формирования гипотез, учёта всех возможных взаимосвязей и отбрасывания явно противоречащих законам развития общества. Например, много внимания уделено субъективному фактору: влиянию индивидуального и общественного сознания на принятие решений. Если демографический переход легко объясняется материальными факторами - и с этим никто не спорит, то связать дальнейшие тенденции с чисто материальным (объективным) и субъективным факторами уже сложнее. Встречаются противоречивые сведения, подтверждающие прямую или обратную связь между достатком и количеством детей [6]. Выявление такой взаимосвязи в более узких группах показало, что влияние достатка на детность различается в зависимости от возрастной категории (у молодых сильная положительная корреляция) и от причин вступления в брак: по желанию или по обязательству. В последнем случае влияния достатка на детность не наблюдается. Такая связь есть в случаях, когда парам хотелось детей, но не было для этого условий. Также высказывается интересная мысль о прямом и положительном воздействии достатка на детность и косвенном и отрицательном через повышение культурного уровня: с его ростом детность стабильно снижается.
Таким образом видно, как мощный категориальный аппарат и диалектическое мышление помогают находить и учитывать все взаимосвязи, и как сочетать это с аппаратом математической статистики. Кроме того, необходимо не только фиксировать статическую картину, но и прослеживать её в динамике. В представленной работе это сделано на коротком промежутке времени (1970-е годы) в одном из регионов РСФСР. Статистика собиралась путём проведения опросов. В наше время актуальна обработка больших наборов и баз данных, где информация собирается за большие промежутки времени и в разных разрезах.
[1] Демография: Ирина Калабахина и др., 2022 https://books.econ.msu.ru/Demography
[3] https://w3.unece.org/PXWeb/ru/Table?IndicatorCode=37
[4] https://ru.wikipedia.org/wiki/Ожидаемая_продолжительность_жизни
[5] https://ru.wikipedia.org/wiki/Ожидаемая_продолжительность_жизни#Исторические_тренды
[6] ФИЛОСОФСКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ. (МАРКСИСТСКИЙ И БУРЖУАЗНЫЙ ПОДХОДЫ): дисс. д. филос. наук, Ижевск, 1983.