Нужен ли субъект в философии?

Введение

Многие из нас довольно часто слышали в медийном пространстве такие словечки как “объективное” и “субъективное”. Например, “вот я стараюсь рассмотреть фильм объективно, но и без субъективщины не обойтись”. И, как это принято, часто эти слова употребляют, не понимая их подлинного смысла, опираясь на обывательское представление о них: субъективное в таком представлении есть отсебятина, придирка или воспевание без особых причин; в то время как объективное – соответствующее от и до теме разговора и подразумевающее под собой доказательства.

Такая трактовка имеет долю правды, однако эти два понятия берутся как бинарные оппозиции в таком представлении, то есть один абстракт противостоит другому абстракту – остается тебе лишь выбрать между ними. Естественно, мы откажемся от такого понимания субъективности и объективности, так как, выражаться языком такого представления, обывательского здравого смысла, если хотите, есть субъективщина.

Что такое субъект и объект? Почему современная философия отказывается от субъекта да и от самой дихотомии субъекта и объекта вообще? И стоит ли от нее отказываться?

Субъект и (или) объект

Стоит дать простое определение субъекта и объекта. Предпосылкой для формирования субъекта и объекта является вопрос о том, каково место человека и мира в целом в рамках онтологии и теории познания. Впервые понятия субъекта и объекта были введены Декартом, так как вопрос этот был связан с вопросом более высших категорий – как познает и существует человек; на что Декарт отвечает “cogito ergo sum” – “мыслю, следовательно, существую”. Из этого и вытекает тезис всей дальнейшей метафизики, которую перенял уже Гегель – “все, что действительно – разумно, а что разумно, то действительно”.

Что это означает? Означает это, что в философии возникает концепт рационального человека – человека, который может познать все при помощи разума. От этого и возникают различные робинзонады, где человек, изолированный от общества и его культуры может выжить и построить сложные приборы, подручные средства, конструкции и мысли при помощи рассудка (хотя в действительности, сам рассудок у человека, проживающего на всем острове, отмер бы, так как культура и общество не просто формируют, но и каждый раз укрепляют рассудок человека). В этих же условиях возникает и новое понимание человека - человека как субъекта познания, а мира - как объекта.

Итак, субъект – это тот, кто познает, а объект – то, что познается. Именно поэтому нельзя субъект отделять от объекта, именно поэтому обывательское представление о субъективном и объективном неверно.

Хорошо, тогда из этого возникает иной вопрос – в какой мере субъект влияет на объект, и, наоборот, объект на субъект? Сам этот вопрос в исторических рамках был задан совсем недавно – в XIX веке, когда произошел первый кризис европейской метафизики. Кризис субъект-объектной модели заключался в том, что субъект мог оказаться же и объектом, в то время как для европейской метафизики было характерен такой момент: субъект есть всегда человек, а все, что вне субъекта – объекты.

Первый удар по такому пониманию пришел из философии немецкого идеализма, когда Гегель, приоткрыв для философии концепцию абсолютного духа, смог доказать, что субъект может быть и объектом, то есть сущность существования человека – его самопознание. Но верно и обратное: как писал Ницше, “если ты всматриваешься в бездну, то бездна всматривается в тебя”. Проще говоря, теперь субъект-объектная модель (далее будет обозначаться формулой S-P) не имеет линейного характера: ни объект однозначно не влияет на субъект (как это было у эмпириков и вульгарных материалистов), ни субъект однозначно не влияет на объект (как это заведено у Беркли, достаточно закрыть глазки и мир исчезнет). Гегель вывел диалектическую, рефлективную (то есть обратную) связь между объектом и субъектом.

Но этим дело не заканчивается: остается вопрос о том, как субъект может познать объект, а этот вопрос так и не был полноценно решен – до сих пор идут дискуссии по этому поводу, начиная от традиционных концепций познания (вроде рационализма и эмпиризма), заканчивая радикальным отказом от S-P, что очень любят делать аналитические философы, для которых словечки важнее понятий, лишь бы конструкция, силлогизм был правильным. И в XIX веке возникли новейшие методы познания, которые отказались от главенства как “S”, так и “P”, а заострили внимание на “-”. То есть важны были не сами субъект и объект как таковые, а их взаимная связь.

Так, Маркс в качестве такого отношения увидел практику, Эрнст Мах – комплекс ощущений, Неокантианцы – трансцеденцию (перенос опытного в сверхопытное, разумное) и т.д. Я, конечно, несколько упростил, схематизировал понимание отношений между субъектом и объектом, но такова суть гносеологических учений в XIX веке, когда планомерно вопрос о субъекте и объекте становится актуальным вновь, когда развивается научная методология.

Поэтому стоит оговориться вновь, что не имеет значения вопрос о том, что существует реально: субъект или объект. Но не стоит питать иллюзии, что ни субъекта, ни объекта не существует. Здесь будет уместен один афоризм собственного производства: исключая объект, мы исключаем онтологию, а исключая субъект, мы исключаем гносеологию, что подрывает фундамент всей философии как науки об истине. Дело заключается в том, что от S-P просто невозможно избавиться, так как через нее “мыслит”(простите, описывает) формальная логика, через нее “мыслит” естественный язык (для наглядного примера, возьмите схему подлежащего и сказуемого, где подлежащее – субъект, а сказуемое – предикативное действие (то есть, объективная принадлежность к субъекту)). Без S-P невозможно помыслить и диалектическую логику, так как категории берутся не из воздуха, и они не находятся внутри самих вещей (привет доктору Митину, утверждающему наличность категорий в материи, а не в сознании), а категории формируются самим субъектом, но на базе исследования качеств и процессов, происходящих с объектом. В Формальной логике проще, так как сама схема субъекта и предиката – это чистая схема S-P, даже если мы берем силлогистические рассуждения, где из двух посылок выводится суждение, заключающее в себе ту самую S-P.

Однако, находятся и такие умники, которые готовы принести субъект на алтарь истины, отчего они даже отказываются от определения истины как соответствия понятий с предметами. Таким героем у нас будет польский аналитический философ Альфред Тарский. Стоит заранее оговорить один момент – аналитические философы видят причину в неточности лингвистических структур именно в том, что человек не понимает значение понятий, отчего человек даже на бытовом уровне не может понять иного человека (это тот самый “идол площади”, о котором писал Ф. Бэкон).

Поэтому язык со всей своей возможностью должен быть объективным – в нем не должно быть словесных оборотов, метафор, тропов, двусмысленных выражений для того, чтобы язык смог подтверждать действительность. Проще говоря, вместо естественного, живого языка – язык машины.

Итак, что же Тарский может предложить, чтобы избавить истинность от “субъективщины”. Здесь он повторяет тот же тезис, что и Фреге – в языке не важно, что будет на месте субъекта или предиката, важно, чтобы сама логическая структура предложения была, как минимум, корректной, как максимум, истинной. Из чего следует закономерный вывод по поводу наук – “Тем не менее, я убежден, что вредно для прогресса науки оценивать значение какого-либо исследования ис­ключительно или главным образом в терминах его полезности или применимости.” [3] Действительно, зачем нам нужны изобретения и концепции? Лишь бы мы словесно поупражнялись в дебатах или марали чернилами лишние листки бумаги?

S-P им не нужна, так как они не нуждаются в какой-то конкретизации, а конкретика нужна лишь для примеров обоснования формально-логических законов и вытекающих из них учений, вроде семантики, к которой Тарский не ровно дышит.

Ну хорошо, есть у Тарского некоторая оговорка: “Ясно, что высказанные замечания становятся ненужными, если слово «применение» употребляется в очень широком и расплывчатом смысле”. Интересно, что само понятие применения или полезности он так и не дает, отчего его утверждение о “расплывчатости” понятия “применение” не менее голословно, чем утверждение, что необходимо отказаться от понятия субъекта и объекта.

Из этого рассуждения следует один важный вывод – не стоит подстраивать действительность под формально-логические конструкции, так как в действительности мы неизбежно будем сталкиваться с неоднозначностями. В то время, как неклассическая наука доказала, что внутри природы и общества происходят процессы, которые невозможно доказать при помощи наглядных схем и конструкций, доказала, что движение имеет стихийный, противоречивый характер, где сложно говорить о монистичности предпосылки и монистичности следствия, аналитическая философия сделала два шага назад - вернулась к механистическому пониманию языка, признавая противоречия действительности лишь как sweet fictions (“сладкие сказки”), что категорически не верно, что мы и докажем далее.

Субъект и объект в материалистической диалектике

Хоть аналитические философы не признают диалектику в качестве логики и науки, мы не станем обращать внимание на этот голословный тезис. Нас здесь будет интересовать именно логическая составляющая субъект-объектной связи.

Итак, как мы указали выше, в качестве соединяющего элемента в формуле S-P есть практика. Однако, откуда исходит эта связь – от субъекта или от объекта? Я также указал выше, что признание чего-то одного в качестве соединяющего элемента – упрощение. Так оно и есть, так как вначале, прежде чем осуществиться практике, объект должен как-то воздействовать на субъект – это и будет восприятием.

Погодите, скажет догматик, если мы признаем восприятие первичнее практики, то не выходит ли, что марксизм – это, в лучшем случае, позитивизм, а, в худшем, субъективный идеализм? Нет, так как восприятие дает первичную информацию об объекте – это есть пассивное созерцание, выражаясь языком Ленина. Дело в том, что если мы ставим пассивное созерцание ГЛАВЕНСТВУЮЩИМ (а не ПЕРВИЧНЫМ), то мы сам же субъект исключаем. Действительно, так как по сути субъект получает информацию об объекте, он его исследует, но что дальше за этим? Зачем ему нужна будет информация об объекте. Таким образом, говоря о пассивном созерцании как о главенствующей познавательной способности субъекта – мы подменяем человека его органами восприятия.

Материалистическая диалектика говорит – да, восприятие первично по отношению к практике и сознанию, но по отношению к ним восприятие не главенствующее. Особенность человека заключается в том, что он на основе мышления и восприятия способен мир трансформировать. Трансформация мира со стороны человека не происходит по каким-либо инстинктивным порывам человека, а именно сознательно. Именно из этого и вытекает классическое определение практики, как осознанного воздействия субъекта на мир с целью его изменения. Поэтому не даром Грамши в своих “Тюремных тетрадях” называет марксистскую философию философией практики.

Из этого очевидно, что практика не может исходить из объекта как такового, если он не является в той же мере субъектом. Действительно, человек (и, между прочим, общество) имеет противоречивую сущность – он является как субъектом познания, то есть он тот, кто познает мир, и, в то же время, он сам по себе (или для другого) есть объект познания. Говоря “человек или общество как объект познания”, мы ведём речь не только о его биологической и структурной сущности, но и о его психологической, интеллектуальной (сознательной), эрудиционной сущностях.

Но что не позволяет нам рассматривать человека исключительно как объект, исключая из него все субъективное? Ответ прост: человек и общество в таком случае будут существовать как вещи-в-себе (по Канту), они будут в принципе непознаваемы, а это бы еще приводило к крайне антигуманному концепту человека - человека как вещи, как винтика системы, где он не осознает своего существования. Такая позиция не верна, так как в таком случае мы отказываемся от социальных наук, и становимся на позиции, что общество не может существовать по каким-либо законам и не подвергается ни прогрессу, ни регрессу.

Выводы

Из всего вышесказанного понятно, что от S-P отказываться бессмысленно, какие бы наши философские техасские стрелки (люди, которые рисуют проблемы и аргументы “против” поверх ответов) не находили. Однако очевидно, что у этой модели есть существенные проблемы, от которых невозможно отделаться простыми фразочками в духе “эта модель – архаизм в философии и его нужно уничтожить”.

В диалектике эта модель оживает, тут задействован не только субъект и объект, но и все человеческие познавательные способности – восприятие, логическое мышление, рефлексия, трансценденция, практика и многие другие категории теории познания. Без понимания всей этой суммы человеческих познавательных способностей невозможно выстроить учение диалектики как полноценной теории познания, и человек не сможет осознанно применять категории, да и сами теории на практике, то есть для осознанного воздействия на действительность.

Автор: Кирилл Горлов

Список источников

1. Маркс К. Немецкая идеология.
2. Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм.
3. Тарский А. Семантическая концепция истины и основания семантики.
4. Фреге Г. О существовании.
5. Грамши А. Тюремные тетради.