Идеология Виктора Астафьева
К столетию писателя
***
Виктор Петрович Астафьев – писатель, публицист, ветеран Великой Отечественной войны. В наше время его фигура популярна и широко пропагандируется в Сибири. В Красноярске создаются граффити Астафьева, а бюджетные учреждения, музеи и культурные центры называют его именем. Например, широко известный Литературный музей им. В.П. Астафьева, педагогический университет, техникум и т.д.
Проводится масса мероприятий по пропаганде его творчества, а в особенности взглядов на Великую Отечественную и развал СССР. Например, во всех школах Красноярского края произведения Астафьева включены в программу, регулярно проходят «Астафьевские чтения», а в Литературном музее организовано просветительское мероприятие «Окопная правда» Астафьева. Создан и грантовый фонд имени Астафьева.
Любитель рыбалки, фронтовик и певец деревенской идиллии – вот образ Астафьева сегодня. Может показаться, что дело в его таланте изображать сельскую и таежную природу Сибири? Он был творчески одарен и широко любим читательской публикой. Но тем не менее известно, что В. П. Астафьев большую часть жизни провел вовсе не в Сибири. Так, с 1945 г. писатель проживал в г. Чусово (Пермский край), затем в 1962 г. переехал в Пермь. После, уже в 1969 г. Астафьев перебирается в Вологду. И только в 1980 г. Виктор Петрович приезжает на постоянное место жительство в Овсянку, как он сам говорил, «вернулся помирать». В Сибири же тем временем есть и другие, не менее талантливые люди, умеющие описывать её природу, например, Валентин. Распутин, Алексей Черкасов.
Однако на пьедестале стоит именно Астафьев, а его имя – это удобный коммерческий бренд, под которое легко получить грант. Мы постараемся через его жизнь и творчество понять, как он пришел к своим взглядам и за что его почиют на лаврах сегодня.
Почему именно Виктора Астафьева превратили в бренд? Почему вокруг писателя создан настоящий культ? Что скрывается под современным образом Астафьева?
Предлагаем разобраться с высоты наших дней, кто есть Виктор Петрович Астафьев и какова его идеология.
НАЧАЛО ПУТИ
Жизнь Виктора с детства не задалась. В 1931 году, когда Вите было 7 лет, трагически погибла мать по пути на свидание с отцом. Отец вел асоциальный образ жизни и в итоге попал в тюрьму. Вернувшись, он снова женился. Но мачеха не приняла Витю и относилась к нему пренебрежительно. Семья была многодетной и финансовое положение было тяжелым.
В 1920-1930-е гг. шла активная борьба с безнадзорностью и беспризорностью, детей-бродяг определяли в детские дома и семьи. Вите пришлось уйти из многодетной семьи в один их таких детских домов, чтобы не стеснять собой и без того тяжелое финансовое положение семьи.1
В творчестве писателя явно прослеживается крестьянская обида на советскую власть, в чем мы вполне убедимся, ознакомившись с его произведениями далее. На этом аспекте творчества писателя принято сегодня делать особый акцент. Официальная государственная риторика выставляет мнение Астафьева о советской деревне как голос простого крестьянства. Так ли это?
Мы знаем, что дед и отец Астафьева владели мельницей в дореволюционной деревне. А что означает быть мельником в те времена, когда в деревне была свобода предпринимательства? Означает большую власть мельника – без помола не будет хлеба, следовательно, можно вить веревки из своих добрых соседей. Таких «трудолюбивых» на селе называли кулаками-мироедами.
Время было тяжелое: гражданская война, послевоенная разруха. Дореволюционная деревня была бедной, население делилось на три категории: бедняк, середняк и кулак. Большинство находилось между бедняками и середняками.
Но вдруг пришла советская власть, которую в штыки встретили владельцы мельницы. При советской власти началась коллективизация, отец писателя вместе с дедом, как и многие другие кулаки, отказались отдавать мельницу колхозу. Но мельницу коллективизировали, отца Астафьева позже пригласили там работать как единственного мельника.
В 1931 г. Петр Павлович, по словам В.П. Астафьева (цитируются ниже), устроил аварию на мельнице, которая уже находилась в социалистической собственности. Последовал арест близких родственников писателя: деда Павла Яковлевича, дяди Василия Павловича и самого отца, вместе с тринадцатью односельчанами, связанными с кулаками. Всех их обвинили в «организации контрреволюционной деятельности в Овсянке и в антисоветской агитации и пропаганде». Это статьи 58-10, 58-11 УК РСФСР.3
Постановлением тройки от 1 апреля 1932 г. отца и деда писателя вместе с односельчанином Фокиным Дмитрием Петровичем приговорили к пяти годам лишения свободы. Других односельчан и дядю Виктора Астафьева отпустили. Деду заменили пять лет тюрьмы ссылкой в Игарку, а отца посылают в лагерь на строительство Беломоро-Балтийского канала.2
Виктор Астафьев впоследствии так представит эту историю:
«Тем временем на страну Россию, на село наше и на безалаберное семейство Мазовых надвинулись эпохальные события и перемены, начались раскулачивание и коллективизация…
…Мазовых [другая фамилия Астафьевых] всем табором и его с женой вытряхнули из дому… Его с бабкой Анной переселили в баню, и оттудова несся по окрестностям дребезжащий боевой напев: "Ето есь наш последний и решительный бой..." Кто завез на мельницу эту славную песню, дед уже не помнил.
Затем бдительная власть, пуще огня боящаяся своего народа, пересадила глав раскулаченных семейств в тюрьму. И Вася, мой крестный, вслед за отцом был посажен в тюрьму, как только ему исполнилось 16 лет (отца Астафьева посадили за неуплату налогов – прим. автора). Бабушка из Сисима со всей оравой попала на пересылку в Николаевку;
…Люди растоптали, размесили загон, скоро тут началась дизентерия, подкрадывались и другие страшные болезни, которые преследовали и преследуют скученных, обездоленных людей;
…бардак и разгильдяйство, порожденные советской властью и досель не изжитые, привели к тому, что люди начали гибнуть;
Но вот наступили совсем тяжкие времена: пашни и огороды запущены, колхоз имени Щетинкина, наспех сколоченный, на ладан дышит, в деревне нечего жрать – мельница-то деда Мазова умолкнула, замерзла. Нашли, призвали моего папу мельничать, пообещав зачислить его и маму в колхоз;
Папа мой, восстановив мельницу, снова загулял, закуролесил, не понимая текущего момента, и однажды сотворил аварию».4
Спустя много лет в 1989 г. Астафьев напишет письмо в прокуратуру Красноярского края с просьбой реабилитировать своих отца и деда, где в полной мере покажет свою обиду и озлобленность на СССР:
«Разумеется, я хорошо понимаю, что эти люди, виноватые лишь в одном, что родились и жили в очень «радостное» время построения новой, невиданной ещё нигде и никем «счастливой» жизни под сенью самой «родной и справедливой власти», давно реабилитированы временем и перед Богом, и перед историей ни в чём не виноваты, как и те сто с лишним миллионов советских людей, погубленных во имя нынешнего и будущего неслыханного «счастья» и «процветания» народов нашей зачумлённой страны.
Но, просматривая списки реабилитированных людей, погубленных и замученных в советских застенках, я не увидел фамилии своего отца и деда…».5
Может показаться, что писатель стал жертвой перестроечной пропаганды 90-х годов. Однако и в 60-70-е годы антисоветизм Астафьева нет-нет да язвительно оскаливался в его письмах к разным людям. С особым трепетом пронес Астафьев сквозь жизнь жгучую обиду на советскую власть за “загубленную” семью.
Когда отец Астафьева тяжело болел в 1967 г., Виктор Петрович находился рядом с ним и не преминул обвинить во всем советскую власть:
Письмо от 30 июля 1967 г.
«В Выковке я с отцом. Он тяжело болеет. Износился в скитаниях, тюрьмах и на морях-окиянах. Сейчас у него всё больное. И надо бы сердиться на него за себя, за братьев и сестёр, раскиданных им по свету, а не могу. Жалко его. Не разори великая власть нашу семью, не утони мать, он бы жил себе, как все люди, и, наверное, семья была бы как семья и он человек как человек, а так что же! Не одного его в жизни запутали, изломали и под конец отвалили 45 рублей пенсии. Живи не тужи и благодари за то, что ещё не удавили совсем».6
Таким образом, под детской обидой В.П. Астафьева за «загубленную» семью, за якобы разоренную «русскую» деревню прячется классовая ненависть кулака к советской власти. Эта ненависть и обида открылись полностью уже после распада СССР, когда кардинально изменилась общественная повестка.
Приведем далее несколько других характерных примеров:
- Письмо от 1964 г.
«…Даже Карл Маркс вшу бородой метёт, а на что уж был активный демагог, которому ради красного словца не жаль было не только матери-отца, но и всех нас, детей его. И кабы одного меня.» - Письмо от 24 февраля 1966 г.
«…Меня иногда охватывает тоска по глухим бунинским временам, так бы и забрался в тихую русскую деревню, встал к сохе, вернулся б к земле, к неразграбленной и незамордованной…» - Письмо от 20–23 января 1967 г.
«Сколько всё-таки работы для мысли в наше время! Сколько вопросов задали человечеству эти наши пятьдесят лет! Ах, если бы всё осмыслить и взвесить трезво, философски, задавши хотя бы один суровый себе вопрос — были ль мы готовы к революции? И стоила ли овчинка выделки?»
Думаю, читатель догадывается, какой ответ дал Астафьев на свой вопрос.
- Письмо от 24 августа 1976 г.
«Первый раз я ехал этой древней дорогой — через Переславль, Ростов, Ярославль — на Вологду. Какая тихая, теперь уже обманчиво притихшая Россия! Представляю, как тут было при царе-кесаре, и зависть к предкам охватывает — жили, никуда не спешили, ничего не боялись, одного барина почитали, а теперь-то их вон, по тыще на каждого трудящегося развелось! И все кланяться велят, и почитать их, а главное — идею, по которой они вознеслись и здравствуют».7
Иногда звучат версии, что советская власть преследовала всю семью В. Астафьева. Вопреки этому мнению нам известно, что отец Виктора, Петр Павлович, отбывая наказание на строительстве Беломорканала, стал ударником и освободился на год раньше в 1936 г., и он благополучно дожил до 1979 г.
А другой дядя писателя, Иван Павлович Астафьев, был передовиком труда в Игарке, и его фото висело на городской Доске Почета. Уже взрослый Виктор Астафьев сделает из него прообраз героя своего произведения «Последний поклон».
Может быть, нашему герою, сыну врага народа и его семье, дорога в «светлое будущее» была заказана, как завещал А.И. Солженицын? Но нет! Советская власть не отвернулась от него в те суровые годы «массовых репрессий», а напротив, дала билет в жизнь.
Учеба давалась ему тяжело. Трудно говорить о наличии широкой образованности у Астафьева, ведь будущий писатель по два года сидел в одном классе8, кроме того, любил бродяжничать. Однако во время школьного обучения в мальчике неожиданно открылся литературный талант. Учитель русского языка и литературы Игнатий Дмитриевич Рождественский сумел разглядеть в Астафьеве писательские способности.
Лишь в мае 1941 г. Астафьев окончил 6 классов и семнадцатилетним юношей отправился работать на кирпичный завод коновозчиком. Накопив денег, переехал в Красноярск, где в декабре 1941 г. поступил в Железнодорожное училище. Находясь на казенном содержании, будущий писатель учился и работал на пригородной станции Базаиха до осени 1942 г.
Эхо войны докатилось и до Красноярского края: приезжали вагоны раненых и погибших, переносилось производство с запада на восток. Виктор, как и большинство советской молодежи, решил отправиться добровольцем на фронт, отказавшись от брони. Это замечательный поступок писателя, полный самоотверженного патриотизма. И все же спустя много лет Астафьев скажет, что во второй раз ни за что не пошел бы вновь добровольцем…
Осенью 1942 г. Астафьев был мобилизован и только весной 1943 г. попал на передовую. Будущий писатель находился на войне суммарно лишь 28 дней 9, а остальное время «в госпитале лежал».
Достаточен ли такой боевой опыт, чтобы со знанием дела критиковать РККА, чем впоследствии активно занимался писатель?
Мы приведем несколько цитат из бесед и комментариев Астафьева о своем пребывании на войне.
1) «Я воевал с весны 43-го года и на фронте был очень мало, больше валялся в госпиталях и не испытал того, чего испытали солдаты войны, мыкавшиеся на фронте с 1941-го года».10
2) «Меня можно обвинить в том, что я не знаю армию. Конечно, откуда я её знаю? Во-первых, служил в запасном полку, там было не до изучения армии. А в окопах? Я больше в госпитале лежал, чем воевал. Чего я навоевал?».11
3) «Я даже род войск капитана не различал по погонам».12
Тем не менее, в начале 90-х Астафьев взялся судить и рядить о Великой Отечественной войне, претендуя на совершенно новый взгляд. Он напишет много хлестких фраз о Великой Отечественной войне и о советском народе-победителе (т.н. «окопная правда о войне Виктора Астафьева»). Позже мы подробно на этом остановимся.
Получив ранение, будущий писатель помогал Красной Армии в нестроевых частях, работая почтальоном, уже не бывая на передовой. В 1945 г. женился на Марии Корякиной и был демобилизован по ранению. Впоследствии Мария станет его ближайшим помощником в писательском деле, будет преданной и любящей женой.
Да, юность Астафьева изобилует трудностями, которые он успешно преодолевает. Однако личные трудности Астафьева – это трудности всей России на пути к городу, это общая судьба россиян периода форсированной индустриализации.
С 1945 г. Астафьев жил в городе Чусово (Урал, Пермская область), работая, где придется. Здесь же в 1951 г. в жизни Виктора Астафьева произошел писательский дебют: в семи номерах газеты «Чусовской рабочий» публикуется первый рассказ — «Гражданский человек».
Долгое время он работал журналистом, параллельно издавая свои лучшие детские рассказы, которые и по сей день перечитываются. Однако расцвет карьеры писателя пришелся на период после окончания в 1961 г. Высших литературных курсов при Литературном институте им. А.М. Горького в Москве. К слову, эти курсы понравились Астафьеву, о чем свидетельствует его письмо от 1964 г.:
«Не так давно я был в Москве и однажды вернулся в общежитие литинститута, где постоянно останавливаюсь и где у меня много приятелей, и заорал: “Я был в гостях у счастливых людей!” Мне не поверили, и я сказал: “Бля буду!” Всё равно не поверили» 13
Стоить отметить, что писатель много страдал от «ужасной» советской цензуры, которая не пропускала его антисоветские выпады в литературе.
Письмо от 1961 г.
- «Ну вот, Маня, получил я деньги из журнала. Как началось паскудно, так и кончилось. В редакции на номер не хватило денег, и мне начислили сначала 5100, а потом срезали до 4500. И получил я на руки чуть больше четырёх. Теперь я положу на них с прибором за такое отношение. Повесть поуродовали, да ещё так заплатили...»
Письмо от 13 января 1967 г.
- «Настроение тоже пакостное. О цензуре знаю, что свирепствует, и кагэбэшники оживились, «интересуются» нашим братом, в частности, мною. Мне-то уж наплевать на всё, главного они со мною уже не могут сделать, то есть вернуть меня в «счастливое» детство, когда я ничего не понимал и всему радовался больше, чем огорчался. Но то, что в юбилейном году нам решили кляп в рот сунуть, о многом говорит. Значит, и дальше век будем на унизительной слежке и подозрении — это за все наши дела, за нашу кровь и преданность своей великой и измученной Родине».14
Несмотря на все это, Виктор Петрович Астафьев создавал в этот период светлые произведения: «Солдат и мать», «Васюткино озеро», «Конь с розовой гривой», «Последний поклон». Они призывали к нравственному развитию и добру, а война изображалась героической и справедливой.
Именно такую задачу Советская власть ставила перед писателями. Удовлетворяя этот запрос, Астафьев успешно поднимался по социальной лестнице. Писатель пользовался большой популярностью и уважением в Сибири, его произведения выпускались тысячными тиражами, а власть всячески помогала развиваться Астафьеву дальше.
Однако на рубеже эпох, когда в Советском Союзе заканчивалась перестройка, антисоветизм Астафьева, до этого проскакивавший лишь в письмах, вырывается на свободу. Чем глубже шел распад СССР, тем яростнее Астафьев вел антисоветскую пропаганду. В конечном счете он перечеркнул все то светлое и доброе, что вышло из под его пера.
Далее мы подробно остановимся на трансформации взглядов В.П. Астафьева, чтобы ответить на главный вопрос статьи.
ГЕНИЙ АСТАФЬЕВА НА РУБЕЖЕ ЭПОХ
«История рассудит и нас, и Ельцина, и время»
Астафьев В.П. Собр. соч. в 15-ти томах.
Красноярск, 1998. Т. 15. С. 510
Советская власть создала возможности для становления писателя. Она помогала ему и в детстве, и в юности, и после войны на писательском поприще.Стоит лишь вспомнить обучение в Москве на литературных курсах, писательские съезды, многотысячные тиражи его произведений, выданные квартиру и автомобиль (черная «Волга»), партийный паек, наконец, многочисленные государственные премии и награды.
Помимо материальных стимулов КПСС помогала при переездах, поддержала строительство библиотеки имени писателя в Овсянке. Даже в похоронах второй дочери, Ирины, партия оказала помощь.
Советская власть вознаградила Виктора Петровича по заслугам. В его жизни были достаток, привилегии и почет.Все это убеждает нас в большой лояльности и поддержке советской властью писателя.
С другой стороны, сам Виктор Астафьев умело расталкивал локтями конкурентов, выбивал квартиры, продвигал своих друзей и родственников, всячески привлекал к себе внимание.
Приведем отрывки из его собственных воспоминаний и воспоминаний современников.
К примеру, сам писатель хвастался, что умел помогать своим близким даже с квартирами:
- «Тут сей друг с радости напился и немедля наговорил мне гадостей. Он мог их говорить на том основании, что переехал из подвала в новую квартиру. Её выхлопотал тоже я, как депутат и как уполномоченный Литфонда. Деньги литфондовские вкладывал в кооператив, на свой риск и страх. Он приходил потом извиняться и плакаться, потому что ребята ему рассказали всё же, как я бился за него в Москве и как добывал квартиру».
- «Удумал я перед отъездом сделать добро и вызвал из Уссурийска своего племяша с женой, уже беременной, желая, чтобы они не мучались без квартиры, как мы, и вдали от родины. Полагая, что для этого угрюмого города я всё же сделал немало, ожидал, что помогут мне определить ребят на жильё, пусть и меньшее, чем моя квартира. Да, наивен я, как всегда. Наткнулся на такие препоны, что и сам не рад своей затее. Сейчас главная проблема - определить ребят, — и можно ехать».15
А если все же кто-то пытался вступить в соперничество с Астафьевым, то он быстро проявил свои конкурентные способности:
Письмо от 7 апреля 1969 г.
- «Пробовали и мне, да я-то с переду артист, а сзаду-то говнист и не больно потерплю. Я сам могу расшибить любого из них в лепёху, и они робели меня трогать.
По-моему, все с облегчением вздохнули на Урале, когда я уехал. Уж больно я их беспокоил своими откровенными словами о том, что говно — это говно, а иногда и статьи писал такие, что графоманы давиться собирались и словоблуды стишки писать бросали».15
Сибирский писатель Астраханцев в своих воспоминаниях о В.П. Астафьеве также приводит несколько характеризующих писателя эпизодов:
- «Иду. Подхожу к панельному пятиэтажному дому, в котором он… и вижу такую картину: Петрович стоит на своем балконе на четвертом этаже и кричит своему шоферу, стоящему внизу, возле машины: "Давай езжай срочно и вези ящик коньяку! Лови деньги!" Шофер кричит ему в ответ: "Не надо кидать – я сейчас поднимусь!" – "Да некогда ждать, давай скорее! Лови!" – Петрович размахивается и швыряет вниз пачку розовых, тех, советских еще, десяток в банковской упаковке. Но упаковка, видно, была надорвана: порывом ветра эту упаковку разорвало, десятки рассыпались, вспорхнули, как стая розовых голубей, и, кувыркаясь, полетели далеко-далеко за дом. Шофер кинулся было вдогонку за ними, а Петрович уже кричит ему: "Брось ты их, некогда, я сейчас еще одну кину!" – и, действительно, зашел в квартиру, быстро вернулся с новой упаковкой, уже целой, ловко швырнул ее, и та благополучно шлепнулась на асфальт возле ног шофера.»
- «Помню, как-то в перерыве во время писательского собрания… Я стоял в одном кружке с В. П.; незадолго перед этим была опубликована одна из его вещей; все, разумеется, ее уже прочли и дружно теперь ею восхищались вслух; Петрович благодушно слушал похвалы, шутил, улыбался. И тут меня дернул черт сказать с простодушным восторгом о том, что я не далее как вчера прочел одну прекрасную вещь, и при этом назвал небезызвестное произведение небезызвестного столичного писателя, только что опубликованное в солидном столичном журнале. Петрович тотчас же нахмурился и заявил, что писатель этот – дерьмо (он сказал грубее), хотя, как я понял, самого произведения он еще не читал. Я начал было возражать; Петрович возразил мне еще грубее и раздраженнее, махнул рукой, повернулся и ушел; от возмущения у него даже побагровела шея; настроение и у него, и у меня было испорчено».16
23 февраля 1990 года Виктор Астафьев информирует главного редактора «Нашего современника» Станислава Куняева: «…я перехожу в журнал, более соответствующий моему возрасту, и к редактору, с которым меня связывает давняя взаимная симпатия, то есть, в «Новый мир».17
Почему именно в «Новый мир»? Все просто: в то время он был рупором либералов. В своих интервью и встречах Виктор Астафьев начинает восхвалять откровенных клеветников на СССР. В этом смысле он особенно поддерживал на протяжении всей жизни А.И. Солженицына, говоря при этом, что он внес заметный вклад в русскую литературу.18
В одном из своих августовских писем 1967 г. Астафьев так писал о Солженицыне:
«Эка невидаль — бьют! Солженицына вон как бьют, а он борется, отстаивает своё право называться человеком, да ещё и нам в этом деле помогает».19
Вот одно из воспоминаний Евгении Валерьевны Бреус, директора гимназии №96.
«Впервые я познакомилась с В.П. Астафьевым, когда училась на филологическом факультете Томского государственного университета… И вот, в лекционный зал главного корпуса университета входит Виктор Петрович.
Виктор Петрович много рассказывал нам о А. Солженицыне, о том, чем он занимается в эмиграции (шёл 1984 год) и какие пишет произведения.
И когда Виктора Петровича спросили:
«Александр Солженицын, по Вашему мнению, – самый настоящий русский писатель, а нам преподаватель литературоведения говорит, что он диссидент и не любит свою Родину».
Этим преподавателем был многоуважаемый всеми на нашем факультете профессор Николай Николаевич Киселев, заведующий кафедрой советской литературы, он естественно сидел в зале с нами.
И каков же был ответ писателя?
– Ваш преподаватель – дурак!
В зале раздался смех, вместе со всеми смеялся и Николай Николаевич».20
Писатель ценил Солженицына и других подобных писателей, например, Зазубрина (автор повести «Щепка) именно за их антисоветскую риторику.21
Почти все дальнейшие конфликты писателя с кем-либо полностью обусловлены политикой. К примеру, конфликт с Олегом Пащенко был из-за того, что первый «критиковал Ельцина и его антироссийский режим, а Астафьев – хвалил забулдыгу».22 Аналогична и более трогательна история отношений Валентина Распутина и Виктора Астафьева. Сначала они были близкими друзьями, а с конца перестройки их пути разошлись, потому что Распутин выступил против либералов, Яковлева и Ельцина, а Астафьев поддержал их.
В чем суть этих конфликтов? В СССР шла перестройка, то есть демонтаж социализма и реставрация рыночной экономики. Неизбежным следствием этого является инфляция, рост бедности и безработицы. Страна стремительно катилась в кризис. Многие люди, как Валентин Распутин и Олег Пащенко, выступали против курса либералов и развала страны, а многие, как Астафьев, этот курс поддерживали.
Некоторым современникам писателя трудно понять и оценить Астафьева: «Не знаю, так и не могу пока узнать истинную причину тайной заботы разрушителей России о В.П. Астафьеве».23 По словам красноярского издателя А. Статейнова, «было время, когда либералы пытались использовать В.П. Астафьева в борьбе с коммунизмом».24
Даже когда Виктор Астафьев в своих письмах укорял Ельцина за разруху и нищету 90-х, он не мог обойтись без упоминания о «советских рабах»:
«Уважаемый Борис Николаевич! Я не очень-то вник в слова «раздел России», «разбазаривание её недр и богатств», полагая, что это пустопорожний ор и демагогия кликуш. Промышленный гигант, построенный на костях советских рабов, в основном русских мужиков, потихоньку запродаётся вместе с сибирской территорией дяде…».25
Астафьев в разрушении советской системы не ограничился простой поддержкой перестроечной и либеральной пропаганды. В 1989–1991 г. он пошел в народные депутаты Верховного Совета СССР, чтобы, по собственному заявлению, сделать из СССР государство с человеческим лицом, без идеологических, партийных и бюрократических препон, потому что люди были лишены «возможности полноценно развивать свой талант».26
В СССР люди не могли полноценно развивать свой талант? И это говорит бывший детдомовец с 6 классами образования, чью первую книгу за государственный счет опубликовали в 29 лет? Это говорит писатель, лауреат государственных премий? Это говорит писатель, чьи книги переводились издавались многотысячными тиражами по всему советскому блоку, по чьим книгам режиссеры снимали фильмы? Это говорит писатель, прокатившийся по всей стране, посетивший при Союзе ФРГ, Францию, Колумбию, Перу, ГДР, Югославию, Болгарию, Польшу? Это говорит писатель, чья семья в начале 60-х гг. имела телевизор и тратила по 6 тысяч в рублей в месяц 27, при средней заработной плате 80 рублей/месяц? 28
Да! Какая жестокая была страна, какая страшная была цензура! Но именно эта цензура не давала писателю полноценно «развить талант» до оправдания нацистов. Об этом мы расскажем позже.
Пока поговорим о том, как много Астафьев проливал крокодильих слёз по гибели русской деревни. По его мнению, основа нашей русской цивилизации лежит именно в деревне. Не в городе, где есть университеты, музеи, библиотеки, консерватории, а в деревне, среди березок и церквушек.
Траур по деревне есть не что иное, как извращенная ностальгия городского писателя по детству в деревне, из которой он в юности уехал. К слову, многие поклонники Астафьева любят его как раз за тоску по деревне, в которой они выросли и провели лучшие годы жизни. Ведь они также повторяли судьбу автора, переезжали из деревень в строящиеся города для учебы и работы на новых промышленных предприятиях. Астафьев любил связывать свой траур по деревне с мифами о кровавой коллективизации, о нищете и вымирании советской деревни, о невыдаче паспортов и т.д.
Для наглядности приведем прямую цитату из интервью:
«Сначала крестьянину дали по голове, лучших буквально разгромили во время коллективизации. Погибло много, очень много народу. Генетический фонд. Самые думающие, самые верующие, самые сознательные… Забирали все под метёлку. Дети вырождались и умирали, рахитами становились».29
Здесь чувствуется детская боль Астафьева за раскулаченных пращуров. Это кто, кулаки самые лучшие и самые сознательные? Если спросить настоящего знатока и исследователя сибирского края Н.М. Ядринцева, то он вам ответит:
«Тип сибирского кулака и сибирского монополиста чумазого, нажившего миллион, грубого, невежественного, чваного своими связями с местными взяточниками, питающего убеждение, что нет ничего в мире, что бы он не мог купить и подкупить, производит отвратительное впечатление».30
Аналогично их бандитскую сущность раскрывали А.Н. Энгельгардт и Г.П. Сазонов. Это сведения людей, которые действительно имели дело с кулаками. Эта характеристика дана не от какого-то там ленивого, тупого и завистливого бедняцкого быдла, а от представителей дворянства и купечества.31
И с ними трудно не согласиться: в 1927 г. в Сибири кулаки составляли 6,7% населения, при этом имели половину(!) торгово-промышленных заведений, пятую часть хозяйственных построек, половину сеялок и четверть сельхозинвентаря, 20% средств производства, 15% посева сибирской деревни. Естественно, за половину деревни никто из «трудолюбивых» кулаков не работал, они обогащались за счет эксплуатации наемного труда и ростовщичества.32
Эти «замечательные» люди организовывали террористические акты, преступные группировки, убивали семьи, низовых представителей власти, оказывали поддержку бандам.33 В 1927 г. из-за отказа продавать хлеб по низким закупочным ценам зажиточное крестьянство поставило под угрозу голода население городов, так что в 1928–1929 гг. пришлось ввести карточную систему. Кроме того, зерно и хлеб были основной статьей экспорта СССР, доходы от экспорта направлялись на закупку машин и оборудования, необходимых для индустриализации и модернизации страны.34
С 1927 г. наша страна буквально живет в ожидании новой войны. 1927 год – год военной тревоги: Англия разрывает дип. отношения с СССР, в Польше убивают посла Войкова, РОВС отправляет через Финляндию в СССР 6 террористических групп, одной удалось устроить взрыв в центральном партийном клубе в Ленинграде.35 В 1929 г. ведутся бои с отрядами Гоминьдана и белоэмигрантов за КВЖД.36 Кулаки же сотрудничали с белоэмигрантами 37 и ждали иностранного вторжения.38 Эти «лучшие» люди страны в случае новой войны, недолго думая, открыли бы второй фронт и устроили бы чудовищный по масштабам голод для всей страны за одну только отмену прогрессивного налогообложения.
Поэтому перед советской властью предстал суровый выбор: или коллективизация и индустриализация в кратчайшие сроки - или угроза войны против капиталистических стран в условиях аграрной экономики, с угрозой ещё одной гражданской войны и голодом страшнее голода 1932–1933 гг. Никто не знал, когда и с кем война будет, поэтому коллективизация проходила в крайней спешке и в полном беспорядке, отчего происходили эксцессы, страдали невинные, умирали люди. Такую цену пришлось заплатить за оборону страны.
Без колхозов и совхозов, на одном индивидуальном крестьянском хозяйстве, СССР не совершил бы индустриализацию в кратчайшие сроки и не одержал бы победу в войне с фашизмом. Необходимо было провести коллективизацию – это был вопрос выживания страны.
Плач же Виктора Астафьева по кулачеству – это всего лишь продолжение почти полностью оторванных от реальности стандартных белоинтеллигентских вздохов о «не том народе», о «России, которую мы потеряли», о бунинских временах, когда можно было припасть к сохе…39
Не только коллективизация была поводом для антисоветской пропаганды писателя. Много внимания Астафьев уделял атмосфере страха в СССР, жутким репрессиям против народа.
Для примера обратимся к истории тети Улиты, поварихи из детского дома, где когда-то жил писатель.Муж тети, Черных Тимофей Лазаревич, из кулаков, он был неоднократно арестован и осужден на пять лет трудовых лагерей. После рецидива был расстрелян 26 марта 1938 г. за антисоветскую агитацию и пропаганду, а также организацию контрреволюционной деятельности (58-10 УК РСФСР, 58-11 УК РСФСР).40 Самой тете Улите сказали, что он погиб на войне.Через 50 лет во время «хрущевской оттепели» Черных реабилитировали, и все узнали правду о его судьбе.
Посмотрим на комментарий Астафьева: «Это ярчайший пример эпохи, вогнавшей, как старый костыль, страх в самую середину души человека».41
Нет того преступления, которого не оправдал Астафьев, лишь бы оно было против Советов. Цель у этой лжи одна: напугать население, вызвать в нем злобу на советскую власть.
Столпом русской цивилизации для Астафьева теперь стало христианство и следующее за ним покаяние за все грехи прошлого, то есть за всю историю СССР. Писатель яро защищает и жалеет русский народ, который якобы так сильно пострадал от советской власти, от безбожия. Однако в его публичных выступлениях звучали русофобские высказывания и обвинения русских в пьянстве и лени.
Вот какой случай приводит А. Статейнов в своей книге «Несчастная профессия», посвященной Астафьеву:
«Как-то пригласили Виктора Петровича выступить перед партийным активом. Пришли инженеры с заводов, учителя, швеи с комбинатов бытового обслуживания… Виктор Петрович зашёл в зал, осмотрел их всех, обозвал лодырями, велел идти на заводы, а не протирать штаны в партийных кабинетах. Но ведь они почти все и так были с заводов и фабрик, абсолютное большинство – рабочие. Астафьев ушёл, а в зале смеялись его «дальнозоркости».42
А вот отрывок из эпистолярного наследия писателя:
«Моя деревня Выковка состоит из десяти домов, и здесь всё есть, как во всяком русском селе: одна дура, одна припадочная, одна блядь, один современный куркуль. Всего по одному, а вот Матрён наберётся десяток, потому что в эти десять быковских старых-престарых изб не вернулось с войны 16 мужиков. А кто же возьмёт замуж таких изработанных, некрасивых, неразвитых баб?». 43
Как же реагировала общественность на подобные кульбиты писателя-деревенщика? «Мы (писатели тех лет) злились, потому как не понимали, зачем он подыгрывает тем, кто развалил СССР и теперь добивает Россию». (А.Статейнов). 44
Мы проиллюстрировали лишь часть «перестроечной» риторики В.П. Астафьева. Самые ярые атаки были совершены на Великую Отечественную войну, которые вошли в историю под названием «окопная правда Виктора Астафьева».
ГЕНИЙ АСТАФЬЕВА НА РУБЕЖЕ ЭПОХ: «ОКОПНАЯ ПРАВДА»
«Всей дальнейшей работой в романе («Прокляты и убиты») я как раз и покажу, как армия рабов воевала по-рабски, трупами заваливая врага и кровью заливая поля, отданные бездарным командованием тоже рабского свойства». 45
Эта цитата демонстрирует цель романа-пасквиля «Прокляты и убиты»: аккумулировать ложь о войне и подать под соусом ветеранских заслуг. Предлагаем подробно остановиться на этом романе.
Для начала вспомним, что Астафьев мало знает об армии, и на войне-то был суммарно 28 дней. Это обстоятельство вкупе с задачей очернить войну создало в романе немало исторических ошибок, мифов и просто провокационных высказываний.
Любопытно, что Астафьев во время работы над романом основывался на двух книгах о войне сомнительного содержания. Он сам сообщил об этом в «Комментариях» к роману.46
Первая книга - «Скрытая правда» о войне 1941 года» (её писатель именует самой нужной), вторая книга – «Война Германии против Советского Союза 1941–1945 гг.». Обе они полны исторической ревизии в духе перестройки и «лихих 90-х».
Однако и сам Астафьев умело сочинял исторические мифы.
Так, например, в письмах от 1973 г. и далее уже прослеживается идея Астафьева о том, что воевали, не жалея людей, «трупами закидывая»:
- «Днепровские плацдармы! Я был южнее Киева, на тех самых Букринских плацдармах (на двух из трёх). Ранен был там и утверждаю, до смерти буду утверждать, что так могли нас заставить переправляться и воевать только те, кому совершенно наплевать на чужую человеческую жизнь. Те, кто оставался на левом берегу и, «не щадя жизни», восславлял наши «подвиги». А мы на другой стороне Днепра, на клочке земли, голодные, холодные, без табаку, патроны со счёта, гранат нету, лопат нету, подыхали, съедаемые вшами, крысами, откуда-то массой хлынувшими в окопы».
Письмо от 14 июля 1976 г.
- «Отступали из Житомира, проехались по людям наши машины и танки, затем наступающая немецкая техника; наступая в январе, мы ещё раз проехались машинами и танками по этим густо насоренным трупам. А что стоит посещение морга, где лежал задушенный руками женщины (!) поэт Рубцов (я был в морге первым, ребята, естественно, побаивались, а мне уж, как фронтовику, вроде и всё равно). Привычен!»47
Теперь становятся неудивительными исторические страшилки писателя в романе. Для примера возьмем отрывок, где излагается эпизод из операции советской бригады десантников на Велокриницком (по мотивам событий на Букринском) плацдарме р. Днепр.
В романе десантировалось 1800 человек. Немцы с полицаями выловили и перебили большинство, лишь одна группа в 150 бойцов оказала локальное сопротивление. Остальные с криками разбежались и потонули. Выживших же и спасшихся арестовали и отправили в штрафные роты.
В реальности же 25–26 сентября 1943 г. десантировалось 4350 человек, которые малыми группами вели бои и активные разведывательно-диверсионные действия. Через неделю после высадки в операции продолжало участвовать 2300 человек, ещё некоторое число отдельных групп объединилось с партизанами. 26 октября связь с штабом 52-й армии Украинского фронта установила бригада подполковника Сидорчука численностью 1200 человек. 13–15 ноября эта бригада ударами с тыла захватила 3 укрепленных населенных пункта: Свидовок, Секирна, Лозовок и оказала содействие при форсировании Днепра войсками 52-й армии.
Всего за 1,5 месяца боев десантниками были оттянуты на себя значительные силы противника, за время боев в тылу врага уничтожено свыше 7 тыс. немецких солдат и больше 50 танков. Командир 5-й десантной бригады подполковник Сидорчук был удостоен звания Героя Советского Союза.48
Да, возможно, это была одна из худших десантных операций за время Великой Отечественной войны – из-за ужасного планирования и исполнения было потеряно больше половины десанта.
Тем не менее «художественную» интерпретацию В. Астафьева десантной операции, где почти все на высадке погибли, кто не погиб, те разбрелись или «с криками о помощи перетонули», а остальных, свои же поймали, арестовали, судили и в штрафные роты отправили – ничем кроме клеветы и оскорбления ветеранов, в т.ч. и сотрудников «карательных органов» (которые тоже ветераны) назвать невозможно.
Миф о повальном расстреле и заточении советских военнопленных давно набил оскомину. Достаточно обратиться к статистике репатриации, чтобы опровергнуть эту ложь.
«По статистике ведомства Ф.И. Голикова, к 1 марта 1946 г. было репатриировано 5 352 963 советских гражданина (3 527 189 гражданских и 1 825 774 военнопленных)...
Сотрудники органов НКВД, НКГБ и контрразведки СМЕРШ, проводившие проверку и фильтрацию репатриантов, опасались, что довольно длительное бесконтрольное пребывание за границей могло серьезно повлиять на их мировоззрение и политические настроения. Однако в докладе командования войск НКВД по охране тыла Центральной группы советских войск от 26 октября 1945 г. отмечалось: «Политнастроение репатриируемых советских граждан в подавляющем большинстве здоровое, характеризуется огромным желанием скорее приехать домой – в СССР…»
Окончательно эта проблема (репатриация – прим. редакции) была решена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией». В соответствии с этим Указом военнослужащие объявлялись неподсудными, если оказывались в плену». 49
В начале ноября 1944 г. Ф.И. Голиков дал интервью корреспонденту ТАСС, в котором была изложена политика советского правительства по вопросам репатриации советских граждан. В нем, в частности, говорилось:
«...Люди, враждебно настроенные к Советскому государству, пытаются обманом, провокацией и т.п. отравить сознание наших граждан и заставить их поверить чудовищной лжи, будто бы Советская Родина забыла их, отреклась от них и не считает их больше советскими гражданами. Эти люди запугивают наших соотечественников тем, что в случае возвращения их на Родину они будто бы подвергнутся репрессиям. Излишне опровергать такие нелепости. Советская страна помнит и заботится о своих гражданах, попавших в немецкое рабство. Они будут приняты дома, как сыны Родины. В советских кругах считают, что даже те из советских граждан, которые под германским насилием и террором совершили действия, противные интересам СССР, не будут привлечены к ответственности, если они станут честно выполнять свой долг по возвращении на Родину».49
Несмотря на наличие фактов и цифр, Астафьев любил мифотворчество, например, по его мнению, СССР потерял в войне сорок семь миллионов человек…50
Читая роман, каждый обратит внимание на пошлость и обилие нецензурщины. Такой стиль объясняется целью романа: оскотинить советских воинов-освободителей и возвысить гитлеровцев, возложив всю ответственность за войну на Советский Союз.
Астафьев говорит: «Мы были первой армией в мире, что воевала без Бога… Даже у фашистов, которых мы очернили всяко, хотя во многом превзошли, на пряжке было написано: «С нами Бог», и, может, оттого не все они обалдели, не творили уж самых страшных преступлений».51
Очевидно, геноцид народов, в т. ч. русского, строительство концлагерей, сжигание деревень в Беларуси вместе с жителями и пр. – все это не такие «уж самые страшные преступления», по мнению писателя.
Ну что вы! Это обыкновенный фашизм.
К слову, Астафьев не видел разницы между гитлеровцами и советскими воинами, между Гитлером и Сталиным. Для примера обратимся к моментам сравнения фашистов и красноармейцев из повести «Обертон» и «Комментариев» к роману «Прокляты и убиты»:
1) «Но на пути к дому вставали стеной так называемые органы, где орудовали орлы похлеще гестаповских костоломов»;52
2) «...мужиков-переселенцев, которые не ушли с Красной Армией, немцы заставили служить в полиции, баб – работать на свёкле. Муж хозяйки и старший сын состояли полицаями, и советские каратели их расстреляли»;53
3) «...нет, немцы не били её и не пользовали. Червоноармейцы тоже не били, но пользовать пользовали…»54
4) «...жители этих сёл боялись прихода не оккупантов – немцев – эти расстреляют и уходят, ибо отбирать у жителей больше нечего; осенью брали от колхозного урожая половину, в отличие от коммунистов, привыкших забирать у крестьян всё до зёрнышка. Вслед за нашей армией тащилась не менее многочисленная армия карателей, которая жаждала работы, иначе на передовую отправят. Эти уж не щадили никого. Вот и настреляли миллионы – старательные воины. Да ведь и семьи этих погубленных людей преследовались и погибали. Это сколько же народу легло в землю по самому справедливому суду?!»55
5) «В Германии находились желающие «посмотреть» и «пострелять» но находились и те, кто отказывался стрелять и личным приказом Гиммлера такие немцы не преследовались, а у нас судили, гноили и стреляли только за «недонесение» – вот и вся разница между гитлеровцами и нашим матереющим фашизмом». 56
Виктор Петрович любил ставить знак равенства между гитлеровской Германией и СССР, называя коммунистов «красно-коричневыми».57 Для него и то, и другое есть фашизм, и он отказался бы во второй раз воевать:
«Повторись война, я нынче ни за что не пошёл бы на фронт, чтобы спасать фашизм, только назад красной пуговкой…».58
Как мы сказали, вся ответственность за войну в романе возлагается на Советский Союз. Более того, в рассуждении о войне Астафьев скатывается до плоской христианской дилеммы: русский и немец, убивающие друг друга – кто же из них плохой? Очевидно, тот, кто был безбожником и разрушал храмы, тот, у кого не выбито на бляхе «Бог с нами» , тот, кто не покаялся в грехах прошлого.
В 1994 году в ответ на критику романа «Прокляты и убиты» Астафьев ответил в письме от 26 мая 1994 г.:
«Я-то был и останусь антикоммунистом, что бы мне ни говорили, и что б вокруг меня не происходило…».59
И через два года новая власть заплатила ему за роман-пасквиль. 27 мая 1996 г. Астафьеву присудили Государственную премию РФ в области литературы за «Прокляты и убиты».60
Власть до сих пор продолжает отдавать должное Астафьеву.
В 90-е годы писатель занимался переизданием ранних работ, дополняя свои произведения антисоветской пропагандой, чтобы показать «черные язвы коммунистического режима». Мы же не будем заниматься буквоедством, и лишь в общих чертах укажем на трансформации взгляда на войну.
Рассмотрим военную повесть о любви «Пастух и пастушка», написанную в 1967 году (последняя редакция - 1989 год).
В первой редакции «Пастуха и пастушки» безымянный командующий фронтом изображён как человечный, мудрый, чрезмерно уставший от груза обязанностей военачальник. Он вызывает естественную симпатию у главного героя Бориса Костяева. В перестроечном издании Астафьев мелкими штрихами портит, оскотинивает героев. Так, например, он отнял у командующего простонародность и огромную ответственность и сделал из переводчицы полевую жену.
Во второй редакции полушубок переводчицы становится «приталенным», шапка – «из дорогого меха», появляются «чёсанные валеночки». И если в первой редакции героиня «что-то говорила старенькому солдату по-немецки»61 то во второй – она «вежливо приобняла немчика, отводя его в сторону и воркуя».62
«Старикашка-немчик…не брал пистолетик, пятился, и тогда переводчица снова взяла его под руку и запела, заворковала что-то тёплое, нежное, бархатисто-чувствительное не переставая в то же время стрелять глазами во всё густеющее офицерьё, и с удовольствием отмечала, что её видят и любят глазами».63
И главное, в ранних изданиях смерть Мохнакова, бросившегося с миной под немецкий танк, воспринимается как акт самопожертвования во имя других. В новой же редакции первопричиной самопожертвования- самоубийства сержанта стала его венерическая болезнь, «неизлечимая в окопах».64
В этом же романе «Прокляты и убиты» также есть «реверанс» колхозам. Так, «на вопрос Булдакова, воровал ли Фенифатьев в колхозе, тот ответил: «А хто с его не воровал? Колхоз, он за тем и есть, штобы всё токо и воровали».65
Далее сам автор добавляет: «...мошенничать, надувать, воровать и жульничать по-мелкому, как и все советские колхозники, давно навык, иначе не выжить в социалистической системе».65
Эти строки Астафьева, написанные в 90-е годы, в полной мере относятся к его современности. Они служат оправданием приватизации и разворовыванию бывшей советской собственности.
Мы наглядно убеждаемся в ангажированности писателя при трактовке исторических событий. Несмотря на откровенную лживость произведений писателя о войне, сегодня они широко распространяются.
Самого В.П. Астафьева считают великим сибирским писателем.
ЛОЖНОЕ ВЕЛИЧИЕ
Главнейшей заслугой Астафьева перед Ельциным и новой буржуазной властью является безоговорочная политическая поддержка. Самым ярким примером этого стало открытое одобрение Астафьевым преступного расстрела Белого дома в октябре 1993 г., унесшего десятки жизней.
Писатель поставил свою подпись в т.н. «Письме 42-х», которое оправдывало случившийся расстрел и призывало запретить все коммунистические партии.
Сегодня адепты творчества Астафьева защищают писателя, говоря, что его заставили поставить подпись, или, мол, подпись не его. Однако сам Виктор Петрович признался, что поставил подпись и даже гордился этим:
«Подпись моя, стоящая среди достойных людей нашего времени, уместна, и я поставил её, считайте, задним числом».66
Эти слова прозвучали через три месяца и десять дней после трагедии. Любопытно, что фамилия писателя стоит в самом конце алфавитного списка.
Как же это характеризует Астафьева?
Политик Сергей Глазьев, будучи министром внешнеэкономических связей РФ, в 1993 году подал в отставку в знак протеста против роспуска Верховного Совета.67
Впоследствии он так оценил поступок подписантов «Письма 42-х:
«Нельзя обелить преступников и палачей. Даже те, опозорившие себя надолго, деятели нашей культуры, которые подписали это, как вы его назвали, расстрельное письмо 42, и они, я думаю, понимают, что перечеркнули всё доброе и светлое, что создано было ими раньше».68
Воспоминания о тех событиях и об Астафьеве приводит писатель Станислав Куняев:
1) «Через несколько месяцев, когда сатанинский план ельцинского режима закончился кровопролитием 3–4 октября, когда Василий Белов и я, находясь где-то рядом с ним, укрывались от пуль спецназа в Останкино, когда на другой день танковые пушки наемников, которым Гайдар заплатил фантастические гонорары за расстрел парламента, послали первые снаряды в окна Верховного Совета, наш детдомовец по телефону (!) из Красноярска передал в «Литгазету» проклятия несчетным жертвам октябрьской бойни»;
2) «Рвение его хорошо поощрялось новой властью, даже более щедро, нежели властью советской. То и дело он возникал на телевидении, откуда совершенно исчезли Распутин, Белов, Бондарев, Михаил Алексеев, Петр Проскурин. Все чаще и чаще его фамилия мелькала в числе лауреатов, получивших государственные и президентские премии, и всевозможные «триумфы», и «букеры», и «антибукеры», и «тэффи», и ордена нового режима». 69
Стоит отметить, что в число этих 42-х подписантов входят и такие известные классики советской военной прозы, как Б.Васильев, В.Быков, Г.Бакланов, Б.Окуджава. Все это дает основания полагать, что такое резкий и кровожадный поворот «вправо» является тенденцией.
Почему взгляды деятелей культуры так серьезно изменились? Наверняка, у каждого были свои причины, но, случай Астафьева отличается тем, что наш писатель изначально был латентным антисоветчиком.
Вернемся к нашему писателю.
Ненависть к СССР, страстная антисоветская пропаганда – все это дало свои плоды для Астафьева. Возобновляется финансовый поток от либеральной власти и «хозяйственников» в карман писателя. Одна за другой следуют премии и награды.
После встречи с Б.Н. Ельциным в 1994 г. писатель получил «полтора миллиарда» на издание 15 томного собрания сочинений писателя. Вот как это описывает Астафьев:
«В рассказе о приезде президента в Овсянку я упустил одну важную для этого издания решающую строку. Надо и пора, и тут к месту написать о том, что было в самом конце разговора с президентом. Уже мы поднялись и пошли было из библиотеки, как президент приостановился и спросил меня: “А что у вас с собраньем сочинений, Виктор Петрович?” – “А ничего, лежит. Денег нет, важные спонсоры, не начав дела, слиняли”. – “Ну, как же так, отчего же не обратились в правительство, ко мне, наконец, у нас же есть федеральная программа по культуре, мы бы вас туда включили. Это никуда не годится, издают чёрт знает кого, а вас-то, вас-то…”. — И на ходу уж указание управделами: «Записать!».70
Теперь нам более ясны основания поддержки Астафьевым Ельцина. Позже он с волнением писал:
«У президента мы выпросили полтора миллиарда на культуру, и теперь хочешь не хочешь, приходится молить Бога, чтоб его не свалили коммунисты до той поры, пока он эти деньги нам не выдаст».71
Но на этом подачки от власть имущих не прекратились:
1) В 1991 г. реабилитирован отец писателя;3
2) 1991 г. Указом Президента СССР за повесть «Зрячий посох» (в действительности за поддержку Горбачева) удостоен государственной премии СССР в области литературы;72
3) 25 апреля 1994 г. указом президента РФ награжден Орденом Дружбы за вклад в литературу и плодотворную общественную деятельность;73
4) Декабрь 1994 г.: писатель стал Лауреатом негосударственной премии «Триумф» за выдающийся вклад в отечественную литературу;
5) 27 мая 1996 г. Астафьеву присудили Государственную премию РФ в области литературы за «Прокляты и убиты»;74
6) 1996 г. учрежден фонд им. Астафьева (действует по сей день);
7) Май 1996 г.: присудили Международную премию имени Александра Пушкина
8) Удостоен премии Международного литфонда «За честь и достоинства таланта», получил скульптурку Дон Кихота
9) Получил литературную премию имени Аполлона Григорьева
10) Орден «За заслуги перед Отечеством» II степени (28 апреля 1999) — за выдающийся вклад в развитие отечественной литературы
11) Государственная премия Российской Федерации (2003 — посмертно)
12) Премия Александра Солженицына (2009 — посмертно)
Множество этих премий и наград – это средство поддержки Астафьева в его борьбе с коммунизмом. Как видим, награды щедрые.
Сегодня говорят, что Астафьев велик.
После всего сказанного выше, очевидно, что величие писателя было безвозвратно утеряно, когда он начал рисовать Россию пьяной, грязной, кровавой – словом, карикатурной; когда ложью и ненавистью Астафьев жег сердца людей, выросших с ним в одной стране.
Под таким «величием» нет и не может быть основания.
Теперь ясно, что Астафьев – это наилучший образ для создания бренда для современной культуры и идеологии государства. Его острейший антисоветизм вкупе с ветеранскими заслугами играют хорошую службу буржуазной власти.
Из Виктора Астафьева активно создают фальшивый образ поборника традиционных ценностей, любителя Сибири, а самое главное – образ мученика. Ведь Виктор якобы пострадал во время Великой Отечественной войны от бездарного руководства «кровавой» советской верхушки и продолжал «страдать» при советской власти из-за преступлений деда и отца.
На самом деле история Виктора Петровича Астафьева – это история о том, как писатель-антисоветчик долго и счастливо мимикрировал, но в определенный момент обнажил свою суть, и добровольно стал орудием перестроечной пропаганды, тем самым осквернив свое доброе наследие.
Гнилым чучелом Астафьева до сих пор размахивают как знаменем борьбы с коммунизмом и воображаемым тоталитаризмом.
В этом секрет культа Виктора Астафьева.
СНОСКИ
1 – https://www.culture.ru/persons/9831/viktor-astafev
2 – https://biblio-ast.ru/astafev/biography.php
3 – https://ru.openlist.wiki/Астафьев_Петр_Павлович_(1902) (в источнике неправильно указан год рождения арестанта) https://ru.openlist.wiki/Фокин_Дмитрий_Петрович_(1872)
4 – https://rg.ru/2004/04/30/pisatel.html
5 – https://vk.com/@astafiev_memorial-pismo-vp-astafeva-v-prokuraturu-krasnoyarskogo-kraya
6 – Астафьев В. П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 119.
7 – Астафьев В. П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 60, 61, 81, 102, 103, 234.
8 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 62
9 – https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_7787.html
10 – Астафьев, В.П. Комментарии // В.П. Астафьев. Прокляты и убиты. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – С. 826.
11 – Беседа В. Астафьева и К. Андреева // Литературная газета. – 2002. – № 35. С. 3
12 – Астафьев В.П. «Веселый солдат» // Собрание сочинений в 15-х томах. Красноярск, 1998. Том 13. С. 165.
13 – Астафьев В. П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 60, 61.
14 – Астафьев В. П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 42, 99, 100.
15 – Астафьев В. П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 34, 140, 142.
16 – http://samlib.ru/a/astrahancew_a_i/astafxewdoc.shtml
18 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 193
19 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 120.
20 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 126–128
21 – https://sv-scena.ru/Buki/Nagrada-i-muki.15.html
22 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 14
23 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. 202 с.
24 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 62
25 – https://krsk.aif.ru/society/chitaya_pisma_pisatelya_o_chem_pisal_astafev
26 – https://mamlas.livejournal.com/3727425.html
27 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 120.
28 – Труд в СССР (Статистический сборник). М.: 1988. С. 143.
29 – https://mamlas.livejournal.com/3727425.html
30 – Цит. по: Гущин Н.Я. «Раскулачивание» в Сибири (1928-1934 гг.): методы, этапы, социально-экономические и демографические последствия. Новосибирск, 1996. С. 26–35.
31 – Корнеев В.В. Феномен кулачества в дореволюционной России: Опыт историко-художественной реконструкции понятия. М., 2013. С. 47–73
32 – Гущин Н.Я. «Раскулачивание» в Сибири (1928-1934 гг.): методы, этапы, социально-экономические и демографические последствия. Новосибирск, 1996. С. 26–35.
33 – Ефремов. И.В. Антибольшевистские крестьянские выступления в Иркутской области и Красноярском крае в 1918–1933. дис. канд. ист. наук. С. 81–89. Жаркой М.Э. Факторы, предопределяющие содержание карательной политики советского государства в предвоенные годы // Общество и право. 2005. №3(9). С. 87–98.
34 – https://bigenc.ru/c/kollektivizatsiia-0d74c7 https://ru.wikipedia.org/wiki/Хлебная_стачка_(1927–1928)
35 – Мусаев В. И. Политическая активность русской эмиграции в Финляндии в 1920–1930-е гг. // Санкт-Петербург и страны Северной Европы: Материалы Девятнадцатой ежегодной научной конференции (25– 26 апреля 2017 г.) СПб., 2018. С. 44–45.
36 – https://histrf.ru/read/articles/konflikt-na-kvzhd-kak-sssr-i-kitai-za-tsarskoie-nasliedstvo-voievali
37 – Ефремов. И.В. Антибольшевистские крестьянские выступления в Иркутской области и Красноярском крае в 1918–1933. дис. канд. ист. наук. Иркутск, 2008. С. 88. Гладких. А.А. Деятельность органов ОГПУ Дальнего Востока (1923-1930 гг. ) // Россия и АТР. 2007. №2. С. 20–29.
38 – Земсков В. Сталин и народ. Почему не было восстания. С. 51–52.
39 – Астафьев В. П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 81, 125, 127.
40 – https://ru.openlist.wiki/Черных_Тимофей_Лазаревич_(1905)
41 – Астафьев В.П. «Веселый солдат», Иркутск, 1999 г., стр. 522–523
42 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 42
43 – https://www.rulit.me/books/net-mne-otveta-epistolyarnyj-dnevnik-1952-2001-read-293561-76.html
44 – Статейнов А. Несчастная профессия. Красноярск, 2021. С. 77
45 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 475.
46 – Астафьев В. Комментарии / Астафьев В. Прокляты и убиты. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – С. 824-825.
47 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 178, 232
48 – Днепро́вская возду́шно-деса́нтная опера́ция // Большая Российская энциклопедия. URL: https://old.bigenc.ru/military_science/text/2629209
Гончаров В. Днепровская десантная операция // Десанты Великой Отечественной войны. М.: 2008. С. 363–379
49 – https://scepsis.net/library/id_1234.html
50 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 563.
51 – Астафьев, В.П. Мы не на земле живем – на мешке с костями // В. П. Астафьев – Новая газета, 2014. – №47. – 2014. – № 47. Стр.20
52 – Астафьев, В.П. Обертон // Новый мир. – 1996. – №8 стр.36
53 – Астафьев, В.П. Обертон // Новый мир. – 1996. – №8 стр.41
54 – https://knijky.ru/books/oberton?page=38
55 – Астафьев, В.П. Прокляты и убиты. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – стр. 810
56 – Астафьев В.П. Прокляты и убиты. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. С. 392.
57 – https://www.youtube.com/watch?v=WbAF4leaIK4&t=106s
58 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 474, 475.
59 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 535.
60 – Указ Президента РФ №779, Собрание Законодательства РФ 1996 г., №22, стр. 2682
61 – Астафьев, В.П. Пастух и пастушка // Астафьев В. Собр. соч.: В 4 т. – Т. 1. – М. : Молодая гвардия, 1979. – стр. 360
62 – Астафьев, В.П. Пастух и пастушка // Астафьев В. Царь-рыба : повести и рассказы. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – Стр. 181
63 – Астафьев, В.П. Пастух и пастушка // Астафьев В. Царь-рыба : повести и рассказы. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – Стр. 172
64 – Астафьев, В.П. Пастух и пастушка // Астафьев В. Царь-рыба : повести и рассказы. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – Стр. 241
65 – Астафьев В.П. Прокляты и убиты. – СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. С. 392.
66 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 529
67 – Досье. Политические зигзаги Сергея Глазьева. Коммерсантъ, №37 (3613), 9 марта 2007
68 – Очищение культуры. Беседа с Владимиром Бондаренко // Завтра, №9 (85), 8 сентября 2003 г.
69 – Куняев Станислав Юрьевич "Возвращенцы. Где хорошо, там и родина", стр. 42, эл. издание https://litlife.club/books/200879/read?page=42)
70 – Астафьев В.П. Собр. соч. в 15-ти томах. – Красноярск, 1998. – Т. 15. – Стр. 508.
71 – Астафьев В.П. Нет мне ответа… Эпистолярный дневник 1952–2001. Иркутск, 2009. С. 538
72 – Ведомости ВС СССР 1991 г. №51
73 – Указ Президента РФ №825, Собрание Законодательства РФ, 1994, №1
74 – Указ Президента РФ №779, Собрание Законодательства РФ 1996 г., №22, стр. 2682