Государство и Революция для самых маленьких. Часть 3

Чем дальше развивается капитализм, а заводы сливаются в тресты и синдикаты, тем больше туда внедряется плановое производство и тем меньше анархии рынка. Капитализм превращается в монополистический капитализм. Ошибкой будет буржуазное утверждение, будто монополистический или государственно-монополистический капитализм уже не есть капитализм, что он уже может называться социализмом. Полной планомерности монополии не давали и не могут дать. Но они дают некоторую планомерность, поскольку магнаты капитала наперед учитывают размеры производства в интернациональном масштабе, поскольку они его планомерно регулируют, но мы остаемся все же при капитализме, хотя и в новой его стадии. «Близость» такого капитализма к социализму должна быть для пролетариата доводом за близость, неотложность социалистической революции, а не доводом за то, чтобы терпимо относиться к отрицанию этой революции.

«...рабочий класс может прийти к господству только при такой политической форме, как демократическая республика. Эта она является специфической формой для диктатуры пролетариата».

Централизм не исключает такого широкого местного самоуправления, которое, при добровольном отстаивании «коммунами» и областями единства государства, устраняет всякий бюрократизм и всякое «командование» сверху безусловно.

«... после каждой революции рабочие бывали вооружены; «поэтому для буржуа, находившихся у государственного кормила, первой заповедью было разоружение рабочих. Отсюда — после каждой, завоеванной рабочими, революции новая борьба, которая оканчивается поражением рабочих».

Итог опыта буржуазных революций — есть ли оружие у угнетенного класса? Именно эту суть чаще всего и обходят мелкобуржуазные демократы.

Вся теория Маркса есть применение теории развития к современному капитализму. Для Маркса встал вопрос о применении этой теории и к предстоящему краху капитализма и к будущему развитию будущего коммунизма. На основании того, что он происходит из капитализма, исторически развивается из капитализма, является результатом действий такой общественной силы, которая рождена капитализмом.

«... какому превращению подвергнется государственность в коммунистическом обществе? Какие общественные функции останутся тогда, аналогичные теперешним государственным функциям?».

Первое, что установлено — это то обстоятельство, что исторически несомненно должна быть особая стадия или особый этап перехода от капитализма к коммунизму.

«Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата».

Демократия для ничтожного меньшинства — вот демократизм капиталистического общества. Если присмотреться к механизму капиталистической демократии, то везде и повсюду — и в «мелких» подробностях избирательного права, и в технике представительных учреждений, и в препонах праву собраний, и в организации прессы и так далее — мы увидим ограничения да ограничения демократизма. Эти ограничения, изъятия, исключения, препоны для бедных кажутся мелкими, особенно на глаз того, кто сам никогда нужды не видал и с угнетенными классами в их массовой жизни близок не был (а таково девять десятых буржуазных публицистов и политиков), но в сумме взятые эти ограничения исключают, выталкивают бедноту из политики, из активного участия в демократии.

Маркс схватил эту суть капиталистической демократии: угнетенным раз в несколько лет позволяют решать, какой именно из представителей угнетающего класса будет в парламенте представлять и подавлять их! Диктатура пролетариата, т. е. организация авангарда угнетенных в господствующий класс для подавления угнетателей, не может дать просто только расширения демократии. Вместе с громадным расширением демократизма, впервые становящегося демократизмом для бедных, демократизмом для народа, а не демократизмом для богатеньких, диктатура пролетариата дает ряд изъятий из свободы по отношению к угнетателям, эксплуататорам, капиталистам.

Тогда возможна демократия действительно полная, действительно без всяких изъятий. Тогда она начнет отмирать в силу того, что избавленные от капиталистического рабства, от бесчисленных ужасов, дикостей, гнусностей капиталистической эксплуатации люди постепенно привыкнут к соблюдению элементарных, веками известных, правил общежития, к соблюдению их без насилия, без принуждения, без аппарата для принуждения — государства.

«Мы имеем дело»... «не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а с таким, которое только что вышло из капиталистического общества и которое во всех отношениях носит отпечаток старого общества, из недр которого оно вышло» — социализмом.

Средства производства принадлежат всему обществу. Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы выполнил. По этому удостоверению он получает из общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов. За вычетом того количества труда, которое идет на общественный фонд, каждый рабочий получает от общества столько же, сколько он ему дал. Царствует как будто бы «равенство».

«Но люди не равны: один сильнее, другой слабее; один женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше».

Равенства первая фаза дать еще не может: различия в богатстве останутся, но невозможна будет эксплуатация человека человеком, ибо нельзя захватить средства производства, фабрики, машины, землю и прочее в частную собственность. Один еще переход средств производства в общую собственность всего общества не устраняет недостатков распределения и неравенства «буржуазного права», которое продолжает господствовать, поскольку продукты делятся по «труду». Это «недостаток», но нельзя думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются работать на общество без всяких норм права, да и экономических предпосылок такой перемены отмена капитализма не дает сразу. Остается еще необходимость в государстве, которое бы, охраняя общую собственность на средства производства, охраняло равенство труда и равенство дележа продукта.

Учет и контроль — вот, что требуется для функционирования первой фазы коммунистического общества. Все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, каковым являются вооруженные рабочие. Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного «синдиката». Когда большинство народа начнет производить самостоятельно и повсеместно такой учет, такой контроль за капиталистами (превращенными теперь в служащих), тогда этот контроль станет действительно универсальным, всеобщим, всенародным, тогда капиталистам «некуда будет деться». Когда все члены общества сами научились управлять государством, сами взяли дело в свои руки, «наладили» контроль за ничтожным меньшинством капиталистов, за рабочими, развращенными капитализмом — с этого момента начинает исчезать надобность во всяком управлении. Чем полнее демократия, тем ближе момент, когда она становится ненужной. Чем демократичнее «государство», состоящее из вооруженных рабочих и являющееся «уже не государством в собственном смысле слова», тем быстрее начинает отмирать всякое государство.

Когда все научатся управлять общественным производством, самостоятельно осуществлять учет и контроль тунеядцев, мошенников и тому подобных — тогда уклонение от всенародного учета и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, будет сопровождаться таким быстрым и серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие — люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить они с собой едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой. Тогда будет открыта дверь к переходу от первой фазы коммунистического общества к высшей его фазе.

«На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с этим противоположность умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидуумов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, — лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем знамени: «Каждый по способностям, каждому — по потребностям».

Автор: Григорий Танеев