Православный фашизм на Ру… мынской земле. Часть I: Красная Румыния.

Красный Маяк

1. Румыния в первой четверти XX в. Влияние Первой мировой войны

Государство Румыния в её устоявшихся границах появилась в 1861 г. в результате объединения княжеств Молдавия и Валахия. Румынские территории веками находились под гнётом различных колониальных империй, и независимость страна обрела лишь в 1878 г. по результатам русско-турецкой войны 1877-1878 гг., в рамках которой она, выступая на стороне Российской Империи, сбросила османское иго.

Румыния, как и Россия, на начало XX века была преимущественно крестьянской страной, и капиталистическое производство в ней лишь начинало набирать обороты, постепенно переходя в монополистическую стадию. Активно внедрялись автомобили, что обеспечило невиданный доселе спрос на нефтепродукты. Ввиду того, что румынская земля богата нефтяными источниками, нефть стала основой экономической жизни страны: к 1913 г. страна вышло на третье место в мире по добыче «черного золота» (после США и России). Тут и там возникали монополистические объединения – картели в сахарной, цементной, пивоваренной, кожевенной и особенно нефтяной промышленности. Однако, в целом экономика Румынского королевства пребывала в крайне плачевном состоянии. Причиной тому было сохранение феодальных пережитков. Положение большинства трудящегося населения — крестьянских масс — было особенно удручающим, в связи с чем ещё в 1907 году страну сотрясло мощное крестьянское восстание, сравниваемое современниками с пугачевским бунтом. Восставшие были жестоко разбиты буржуазно-помещичьим правящим классом, бросившим на подавление бунта 140-тысячную армию, в результате чего было уничтожено и брошено в тюрьмы 11 тыс. человек — это больше, чем было убито в ходе двухлетней войны за независимость в 1877-1878 гг. [1]. На 1913 г., согласно официальной статистике, 477 тыс. крестьянских семейств из 1130 владело менее, чем 2 га земли, в то время как 377 тыс. и вовсе было безземельными [2]. Такое положение вещей вынуждало крестьян арендовать землю у крупных землевладельцев на кабальных условиях или поступать к ним на отработки. Недовольство набирало силу с каждым годом — в стране активно развивалось крестьянское движение. Тем временем к 1914 г. совокупный капитал румынских акционерных обществ стал на 80% иностранным, преимущественно немецким, особенно в нефтяной отрасли, практически целиком подчинённой иностранцам [3]. Запомните этот момент.

В 1915 г. Королевство Румыния вступает в войну на стороне Антанты, и подарок после победы в Первой мировой войне оказался поистине королевским: страна получила Буковину от Австрии, Трансильванию, частично Банат и Крисану от Венгрии, Бессарабию от России и Добруджу от Болгарии. Население выросло с 7,8 млн в 1915 г. до 16 млн в 1920 г. [4]. Однако, известие оказалось радостным лишь на первых порах. Да, румынскому правящему классу с помощью эксплуатации новых регионов удалось войти в полосу стабилизации капитализма 1920-х относительно безболезненно: территория Румынии только к 1918 г. увеличилась с 137903 кв. км до 294967 кв. км, промышленный потенциал страны в сравнении с довоенным составил 235%, количество промышленных рабочих увеличилось до 550 тыс. чел. [5], но впоследствии именно столь обширное и резкое обогащение государства ресурсами стало одним из ключевых факторов в затяжном кризисе на фоне роста шовинистических настроений и, в конце концов, победе фашизма. Это может показаться странным, зная историю других фашистов в других странах межвоенного периода, в частности, Германии и Венгрии, где именно реваншистские обещания восполнить колоссальные территориальные потери стали визитной карточкой фашистов в политике: подпитывая попранное национальное чувство стремлением вернуть земли, они прекрасно укладывались в фашистскую идеологию. Даже в Италии, которая оказалась в лагере победителей в ПМВ, фашисты тиражировали миф об «украденной победе», основанный на том, что Италии пришлось отказаться от далматинского побережья в пользу Югославии, а Фиуме был объявлен вольным городом. Но Румыния — случай поистине уникальный.

Дело в том, что представителей нерумынской национальности в послевоенной Румынии, к которым относились мадьяры (венгры), немцы, украинцы, турки и евреи, оказалось целых 30% [6]. Для сравнения – это примерно столько же, сколько в Российской Федерации насчитывалось представителей нерусских национальностей на 2020 г. [7]. А ведь у нас такой многонациональный состав складывался исторически, в результате многовекового сосуществования, мирного и не очень, в едином социально-экономическом поле различных этносов, объединившихся в конечном счёте в единое государство. В Румынии же столь колоссальный прирост случился буквально за несколько лет. Из-за этого национальный вопрос стал одной из болевых точек. Кроме того, разросшееся государство оказалось в окружении стран, которые, за исключением Польши, были не в восторге от новых границ румынского соседа, и активно пользовались этим фактором в пропаганде для обоснования своих территориальных претензий. Советский Союз по праву считал своей Бессарабию, а покоцанные больше всех Германия и тем более Венгрия указывали на значительные национальные меньшинства в румынской Трансильвании (согласно официальной румынской статистике, которая, очень возможно, занижена, трансильванских венгров насчитывалось 1,42 млн или 7,9% от всего населения, а немцев — 750 тыс. или 4,1%) [8]. Острейше вставший национальный вопрос не мог не подпитывать фашистские идеи.

2. Революционные выступления румынских трудящихся: «красная угроза» как отправная точка фашизации

2.1 1917-1918 гг.: начало активной фазы революционного движения

Но почему же выбор румынской олигархии в конечном счёте пал на фашизм?

Как многие знают, ключевой признак фашизма — открытая террористическая диктатура в отношении организованного революционного рабочего класса (в случае аграрно-буржуазных стран начала XX в., таких как Россия, Италия и Румыния — в союзе с трудящимся крестьянством). Стало быть, призрак коммунизма в Румынии не просто маячил на горизонте, но и имел вполне себе материальные формы, представляя нешуточную угрозу собственности господ.

Можно сказать, что Королевство Румыния начала XX в. — это во многих отношениях такая малая копия почившей в 1917 г. Российской Империи со своей восточно-европейской спецификой. Посудите сами: значительная роль монархии в политической жизни и незаконченность перехода к капиталистической формации, ввиду чего 80% населения было представлено крестьянством, а буржуазная эксплуатация тесно переплеталась с пережитками помещичье-крепостнического гнёта; отсюда относительная малочисленность пролетариата, который, однако, ходом истории выдвигался на роль гегемона революционного движения; общая экономическая отсталость страны на фоне ведущих империалистических держав; положение слабого звена в мировой империалистической цепи; ведущая роль нефтяной отрасли в экономике и православие как главенствующая форма идеологии. Как говорится — узнали, согласны?

Помимо наличия схожих тенденций, надо понимать, что Румыния в 1917 г. находилась в теснейшем соприкосновении с революционной Россией: фронтовые части государств располагались рядом, на юге России пребывало около 40 тыс. румынских беженцев, эвакуированных с оккупированных Германией румынских земель. В этой среде активно велась революционная агитация: ещё летом 1917 г. был создан Румынский революционный социал-демократический комитет в Одессе во главе с М. Бужором, Г. Строичем, А. Николау и др., тесно сотрудничавший с большевиками и наладивший выпуск газеты «Лупта». Румынские трудящиеся активно взаимодействовали с русскими революционными военными частями: 26 ноября (9 декабря) 1917 г. они организовали совместную демонстрацию в Галаце под лозунгами «Требуем земли и мира!» и «Долой короля!» [9]. Вполне закономерно, что на фоне затянувшейся империалистической войны, истощившегося хозяйства и общего социально-экономического кризиса, революционные лозунги мятежного соседа нашли горячий отклик в румынской среде. Именно с победы Октябрьской революции в России в румынской политической жизни (где социалистическая партия была запрещена законом с 1916 г. за антиимпериалистическую позицию) начинается идейно-организационное оформление коммунистического течения.

Тогда же начинается активная деятельность революционных групп в самой Румынии, распространяются агитационные материалы, призывающие к миру и установлению Советской власти. Движение в считаные месяцы набирает такой размах, что уже зимой 1917-1918 гг. страну сотрясает целый ряд крупных рабочих стачек (которые в условиях войны и осадного положения неизменно содержали антиправительственный посыл), а 3(16) февраля министр внутренних дел Румынии выпускает инструкцию к префектам, где призывает «наблюдать за состоянием умов» [10]. Крестьянское движение также набирало обороты: множились выступления против реквизиций и принудительных отправок на работы, крестьяне изгоняли присылаемых жандармов, захватывали помещичьи земли и громили дворянские усадьбы [11]. В армии распространялось дезертирство и формирование революционных отрядов, особенно это касалось тыловых частей, расположенных на юге России, где большую работу проводил Одесский комитет, при участии которого в начале 1918 г. был сформирован революционный румынский батальон имени К. Либкнехта, возглавляемый В. Поповичем – членом комитета [12]. Подразделение участвовало в установлении власти Советов в Одессе, а позже — в боях с интервентами в Бессарабии. Аналогичные процессы происходили и на флоте.

Все группировки румынской олигархии объединяло в тот момент стремление во что бы то ни стало остановить революцию. За помощью в этом вопросе они обратились к своему «непримиримому врагу» — германскому империализму, с которым, вообще-то, всё ещё находились в состоянии войны. Это многое говорит о том, что из себя представляет всякая империалистическая бойня. Румынские правящие круги расходились лишь в размере территориальных уступок Вильгельмовскому рейху. После заключения бухарестского сепаратного мира в мае 1918 г., Румыния фактически оказалась в кабальной зависимости от германских оккупантов, которые не просто заняли её территории, но и принялись натурально грабить страну, попутно выполняя свои обязательства по уничтожению революционных элементов. Тем временем новое румынское правительство германофила Маргиломана отменило обещанное ранее всеобщее избирательное право, оставив его лишь за грамотной частью населения (несложно представить, какую долю оно составляло в преимущественно аграрной стране), аграрная реформа — камень преткновения румынской хозяйственной жизни — так же отложена на неопределённый срок, зато репрессивный аппарат разросся и стал сильнее. Всё это усугубляло кризис и усиливало революционные настроения.

Украина тем временем была оккупирована немцами, ввиду чего связи с румынской революционной эмиграцией нарушились. Одесский комитет весной 1918 прекратил своё существование, а его члены частью ушли в подполье, частью – в Москву, где организовали Румынский коммунистический комитет. В Бухаресте тем временем на нелегальном положении был создан комитет действия под руководством левых социалистов.

Однако музыке германского насилия суждено было играть недолго: уже в ноябре 1918 г. в Германии происходит буржуазная революция, германский и австро-венгерский империализм безоговорочно капитулируют, в результате чего Бухарестский мир денонсируется, и старое правительство уходит в отставку.

2.2 Румыния примыкает к победителям, но краснеет только больше

2.2.1 Трансильвания – центр объединения Румынии

В конце октября в Трансильвании, которая на тот момент была отторгнута от Румынии, возникает революционная ситуация: администрация оказывается бессильной, во многих городах создаются рабочие и солдатские советы, насильственно освобождаются политические заключенные, разоружается жандармерия. В г. Петрошани рабочему совету даже удаётся захватить власть [13]. Помимо рабочих, создаются т.н. «национальные советы», где ведущую роль занимают представители румынской либеральной буржуазии — национальные партии и правые социал-демократы. К тому моменту борьба за национальное освобождение и восстановление территориальных границ шла бок о бок с борьбой за революционные преобразования, поэтому сотрудничество с буржуазией на том этапе было оправдано. Трансильванские рабочие г. Тимишоара заявляют: «Мы хотим объединиться с Румынией, но мы должны и ей поставить условие, чтобы она шагала в ногу со временем и изгнала бы бояр. Пусть тогда румынский народ, свободный, как мы теперь, протянет нам руку, и мы создадим большую, свободную и демократическую страну» [14].

В результате ряда договоров, Трансильвания, Буковина и др. регионы присоединились к Румынии в ноябре 1918 г.

2.2.2 Обострение кризиса 1918-1920 гг. Пик революционного движения

В экономике Румынии продолжал господствовать иностранный капитал. После войны произошла закономерная переориентация румынского рынка: если до войны бал правил германский и австро-венгерский, то после, вплоть до середины 1920-х, — английский и французский. Свою долю удалось отхватить и румынской национальной буржуазии. Словом, произошёл успешный передел богатств на крови между капиталистическими хищниками — ради чего, собственно, всякая империалистическая война и затевается. Так, 50,1% акций крупнейшей нефтяной компании «Астра Ромынэ», находившейся во власти Немецкого банка до войны, перешли в руки национальных бухарестских банкиров, а вторая половина ушла английским и французским финансистам; среди владельцев металлургических «Решица», бывшие концессией австрийской фирмы «Стег», видное место заняли представители английской кампании «Виккерс» и т.д. [15].

Тем временем кризис нарастал: спекуляция набирает обороты (облегчаемая тем, что в новых регионах вплоть до 1920 г. продолжали действовать русские рубли и австро-венгерские кроны), ощущается критическая нехватка продовольствия (в первую очередь — хлеба), на селе продолжаются принудительные реквизиции. Ситуация настолько обострилась, что американский посол в Бухаресте в январе 1919 г. сообщал в Госдепартамент США о том, что «бедствия масс так велики, что можно ждать всеобщего восстания», призывая Америку оказать помощь, чтобы не случилось революции [16].

Положение правящих верхов при этом было шатким: истощённые войной вооружённые силы были незначительны, всеобщая мобилизация только-только была объявлена, ввиду чего надежды на подавление рабоче-крестьянских волнений возлагались теперь уже на союзнические войска Антанты (как же, однако, быстро у правящих классов меняются местами «друзья» и «непримиримые враги», когда речь заходит о подавлении революции!) — и уже англо-французские войска спешат на помощь румынским уважаемым партнёрам.

Страну тем временем наводняют фабрично-заводские и крестьянские комитеты, в городах формируются вооружённые отряды рабочей гвардии, а Социал-демократическая партия выходит из подполья, переименовывается в Социалистическую партию Румынии (СПР) и заявляет о себе во всеуслышание. Начинается слияние рабочего и марксистского движений.

В декабре 1918 г. СПР выпускает программный документ «Декларация принципов», в котором осуждает реформистскую политику и подчёркивает верность Октябрьской революции. Проходят массовые демонстрации, на что правительство отвечает репрессиями, однако бурю уже было не остановить: к началу 1919 г. всю страну сотрясают новые забастовки и десятитысячные демонстрации. Против бунтовщиков были отмобилизованы и полиция, и войска: громились социалистические организации, начались расстрелы, посадки и пытки (к примеру, было убито 100 и ранено несколько сотен рабочих в результате расстрела безоружной демонстрации у Национального театра в Бухаресте, после чего был судебный процесс, в результате которого были брошены в тюрьму многие лидеры рабочего движения, социалист А. Константинеску был заочно приговорён к смертной казни, а глава разгромленного Социалистического клуба, И. К. Фриму, скончался от пыток в тюрьме через 2 месяца после ареста) [17]. Репрессии распространились на всю страну: все румынские предприятия переводятся на военное положение, а организаторы забастовок и демонстраций предаются военному суду.

Это было подавление белыми террористами организованного революционного класса. Это были первые проявления румынского фашизма. Руками демократов и либералов.

Тем не менее, перепуганным господам пришлось-таки пойти на некоторые уступки: были приняты декреты об избирательной и столь желанной в народе аграрной реформы. Вот только первая не давала избирательных прав женщинам, а вторая вообще носила формальный характер, поскольку предусматривала лишь частичное отчуждение земли у помещиков, при сохранении за последними от 100 до 500 га и получении ими взамен двадцатикратной арендной платы (по отношению к довоенной) и лишь после этого земля могла перейти даже не в собственность, а лишь в аренду крестьян. Не говоря уже о том, что местные органы, занимавшиеся распределением, состояли на 66% из помещиков и чиновников [18].

Румынский народ практически сразу оценил прелести столь щедрых подарков, и отблагодарил благодетелей как следует: летом-осенью 1919 г., несмотря на жестокие репрессии, разразилась новая волна забастовочного движения, численность которого увеличилась втрое в сравнении с предыдущим годом. Бастовали практически все: нефтяники, железнодорожники, металлурги, докеры и т.д. В декабре 1919 г. бухарестский комитет Соцпартии назначает на 13 число всерумынскую стачку, которая охватывает Бухарест, Яссы, Плоешти, Галацы, Констанцы и др. города. Усиливаются революционные настроения в армии и на флоте, происходят солдатские выступления [19]. Крестьянские восстания в большинстве румынских уездов становятся уже обыденностью.

О проявлении кризиса можно судить и по правительственной чехарде — с ноября 1918 по январь 1922 сменилось семь премьер-министров, старая двухпартийная система по английскому образцу (консерваторы и национал-либералы) оказалась в новых условиях непригодной, ведь они привыкли господствовать при пассивности масс, которые теперь не просто подняли голову, но встали во весь рост и потребовали то, что принадлежит им. С таким проявлением не просто гражданской, а классовой сознательности приходилось считаться. В сфере политтехнологий это сразу же нашло отражение: стремительно плодящихся новые партии запестрили демагогическими вывесками: «демократическая», «крестьянская», «народная», «трудовая» и т.д. Ослабевшие консерваторы ныне стали «прогрессивными консерваторами», а правящая национал-либеральная партия во главе с И. Брэтинау, одной рукой используя натурально фашистские методы подавления революционного движения, другой подняла вывеску с провозглашением «либерально-демократических ценностей» и «умеренного национализма». Одни прогрессисты да радетели за народные нужды кругом, ну что ты будешь делать! И чего этот тёмный народишко никак не успокаивался…

Национал-либеральная партия, опираясь на финансово-монополистические круги, не брезговала прибегать к фашистским методам подавления восставших как в 1907 г., так и в момент «красной угрозы» 1918-1920-х гг., а её внешнеполитические установки были радикально антисоветскими. Именно это послужило тому, что помещики и капиталисты увидели в ней надёжного защитника своих интересов и в 1922 г. окончательно утвердили её у власти.

Схожие позиции заняла образованная в 1919 г. Национал-царанистская (крестьянская) партия во главе с И. Михалке и Н. Лупу — будущий главный системный конкурент либералов. Эта партия привлекла к себе крестьян и некоторую часть демократической интеллигенции обещаниями установить «подлинно крестьянское государство» и провести широкую аграрную реформу (на этот раз настоящую — точно-точно!). Они без умолку ругали олигархический режим и его репрессивные «крайности», обещались «социализировать землю» (при «убережении крестьян от большевизама» — куда ж без этого?), распустить жандармерию и прочее «за всё хорошее против всего плохого». В общем, очень схожий с либералами как по программе, так и по социальной базе, «крестьянско-демократический» системный оппозиционный симулякр.

Обобщая всё, можно однозначно заключить, что «красная угроза» румынскими аграрно-буржуазными эксплуататорами ощущалась более чем реально, хоть и не имела такого размаха, как в России, Венгрии или Баварии. Именно такое кроваво-красное начало истории новой Румынии предопределит её дальнейшую судьбу. Именно ощущение власть имущими нешуточной опасности потерять своё классовое господство, породившее параноидальный страх перед народным гневом и всяким проявлением демократии в специфических послевоенных условиях аграрно-капиталистического румынского государства — та почва, на которой спустя два десятка лет взрастёт и окрепнет один из самых жестоких фашистских режимов в истории.

Продолжение следует...

Источники:

[1] - Новейшая история стран Европы и Америки. XX век : учеб. для студентов вузов : В 3 ч. / Под ред. A.M. Родригеса и М.В. Пономарева. — М.: Гуманитар, изд. центр ВЛАДОС, 2005. — Ч. 1 : 1900-1945. – С. 399.

[2] - Там же.

[3] - Там же. — С. 398-399.

[4] - Там же. – С. 403.

[5] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971 — С. 35.

[6] Манн М. Фашисты / Пер. с англ. Под ред. А.Р. Дюкова. — СПб.: Питер; Фонд «Историческая память», 2023. — С. 375-376.

[7] - Итоги ВПН-2020. Том 5 Национальный состав и владение языками, URL: https://rosstat.gov.ru/vpn/2020/Tom5_Nacionalnyj_sostav_i_vladenie_yazykami

[8] - Вольфганг Випперман. Европейский фашизм в сравнении. 1922-1982 / Пер. с нем. А. И. Федорова. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000. — С. 86.

[9] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 13.

[10] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 15.

[11] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 16.

[12] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 16.

[13] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 32.

[14] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 32-33.

[15] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 36.

[16] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 37.

[17] - История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 39.

[18] -История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 40.

[19] -История Румынии: 1918–1970 / Ред. коллегия: Н. И. Лебедев (отв. ред.), А. А. Язькова, Е. Д. Карпещенко, И. Э. Левит, Ю. А. Писарев. М.: Издательство "Наука", 1971. — С. 50.