Корпоративизм: достойная альтернатива или очередной провал интервенционизма?
Вступление
В начале ХХ века были предприняты попытки найти такую экономическую систему, которая могла бы использовать эффективность рыночных механизмов и при этом регулировать его крайности. В конце концов, такая экономическая система была не просто найдена, но ещё и реализована в Италии. Этой системой является корпоративизм. И сейчас видна тенденция среди большинства правых групп к принятию этой системы, как к альтернативе крайнему капитализму и социализму. Цель данной статьи «вскрыть» и показать все недостатки этой системы.
Рыночная координация и корпоративизм
Для эффективной работы предприятий, фабрик, заводов и вообще любых хозяйствующих субъектов нужны рыночные цены. В рыночной экономике цены являются информационными индикаторами для экономических агентов. Они представляют собой результат выбора и предпочтения этих самых субъектов. Рыночные цены являются обязательным условием для эффективного информационного поля и любая интервенция в цены факторов производства искажают систему координации экономических агентов.
Корпоративистская модель вольно или невольно создаёт нарушение координации экономических агентов по средствам интервенции в рыночные цены. Все приводит к тому, что цены перестают отображать информационные сигналы и государство вынуждено заменять их суррогатами, т.е. не информационными, а количественными индикаторами. Масла в огонь подливает и то, что в той же Италии во времена правления Бенито Муссолинии 2/3 всей собственности находилась в руках государства.
Цены и другие рыночные явления являются результатом решений субъективных оценок людей. Цена телефона, машины или дома не зависит от количественных индикаторов, а от удовлетворения, которое человек хочет получить от определенного количества товара или услуги. Более строгим экономическим языком цена зависит от предельной полезности единицы товара для людей.
Так, как цены перестают выполнять свою функцию информационных индикаторов, происходит искажение аллокации ресурсов, что в свою очередь приведет к искажениям инвестиционных, потребительских и других решений. Подобные искажения приводят к многочисленным дефектам в экономике.
Многие экономисты которые так же использовали агрегатные величины утверждали, что они могут определить равновесные цены используя ручной режим административного регулирования. В основе аргумента лежало то, что государственный орган будет иметь полную своевременную информацию для принятия решений. Проблема состоит в том, что генерация и передача информации требует времени. Здесь игнорируется фактор времени, необходимый для обработки информации.
Гвидо Хюльсманн подчеркивает, что интервенционизм искажает ориентиры. Прежняя цена товара — это сделанная покупателями оценка доступных вариантов выбора, а так же ориентир для людей, пытающихся рассчитать будущую цену. Любое вмешательство в рыночный процесс — субсидии, трудовое регулирование и т.п. – в той или иной степени мешает реализации чьих-либо предпочтений, а соответственно изменяет природу цен. Изменившаяся природа цен создаёт многочисленные ошибки у предпринимателей. Предприниматели начнут заниматься реализацией проектов, которые в условиях рынка были бы признаны бесперспективными.
Роберт Хиггс в книге «Кризис и Левиафан» верно подмечает, что ошибки вызванные вмешательством порождают ещё большее вмешательство для устранения этих ошибок, но по сути создают все новые и новые. Таким образом, мы получаем порочный круг, вмешательство создаёт ошибки, но их пытаются ликвидировать ещё большим вмешательством.
Протекционизм и корпоративизм
Протекционизм является неотъемлемой частью корпоративизма, спорить с этим глупо. Оправдывают протекционизм чаще всего двумя аргументами: экспортоориентированностью и защитой отечественного рынка и отечественных производителей от иностранных производителей.
Генри Джордж в своем анализе протекционистских тарифов дает очень острую критику самого понятия «защита»:
«Защита предполагает предотвращение… Что же именно предотвращают защитные тарифы? Саму торговлю… Но торговля, которую пытаются предотвратить с помощью тарифов, — это не наводнение, не землетрясение или торнадо, которые возникают без участия человека. Торговля предполагает человеческое действие. Пока есть люди, желающие и пытающиеся торговать, нет нужды кого-либо защищать или охранять от торговли. Кто такие эти люди, от стремления которых торговать нас защищают «протекционисты»? …желания одной стороны могут быть сколь угодно сильными, но их недостаточно для возникновения торговых отношений. Для каждой торговой сделки необходимы две стороны, действительно желающих торговать и получать взаимную выгоду. Чтобы что-нибудь купить, нужно сначала что-нибудь продать, и нельзя ничего продать, пока не найдется желающий это купить. Если бы американцы не хотели покупать иностранные товары, их нельзя было бы продать даже без применения всяких тарифов. Действительной причиной торговли, предотвратить которую пытаются наши протекционисты, является не стремление иностранных производителей что-либо продать нам, а желание людей покупать иностранные товары… С помощью тарифов протекционисты пытаются защитить нас вовсе не от иностранцев, а от нас самих»
Экспортоориентированность так же приводит к пагубными последствиям. В экономической науке, существует такая вещь, как модель «адаптационного торгового баланса» созданная экономистом Дэвидом Юмом. Суть модели в том, что экспортоориентированность — зло. Связано это со следующими проблемами. Если страна стремится регуляциями наращивать экспорт это приведет к притоку валюты в страну (с экспорта мы получаем много новых денег в экономику). Соответственно, будет инфляция — повышение цен, а повышение цен приводит к тому, что товары будут стоить дороже иностранных, и иностранные будут доминировать в отечественном рынке, т.е. эффект получается противоположный. Так же ни одна страна не будет покупать за гигантские цены товары, когда их можно купить у других стран по меньшей. Сами по себе пошлины причиняют ущерб интересам потребителей продукции «защищаемой» области, которые лишаются возможности покупать более качественные и дешевые товары иностранных производителей. Наносится ущерб более эффективным иностранным фирмам и потребителям всех областей, которые лишаются возможности пользоваться преимуществами географической специализации. На свободном рынке лучшие ресурсы направляются туда, где они производят наибольшую ценность. Блокирование межрегиональной торговли ведет к менее эффективному и менее выгодному использованию факторов производства.
Ирония закючается в том, что в длительной перспективе у покровительственных тарифов потенциал эксплуатации куда меньше, чем у других инструментов монополизации. Ведь защищаются лишь фирмы, расположенные в пределах определенной территории. Любой, даже иностранец, имеет право открыть свое предприятие в этих границах. Так что в защищаемую отрасль начнут стекаться другие фирмы как извне, так и на самой защищенной тарифами территории, и так до тех пор, пока монопольный выигрыш не сведется к нулю, хотя искажения в структуре производственных ресурсов и ущерб для потребителей сохранятся. Таким образом, в долгосрочной перспективе сами по себе тарифы не создают устойчивых выгод даже для тех, ради кого они, собственно, и учреждаются.
Всеобщая воинская повинность и МРОТ
Вышеуказанные виды регуляций весьма популярны среди сторонников корпоративизма и вообще любых сторонников государственного интервенционизма. Попробуем разобраться в минусах этих видов регулирования.
Мало кому приходило в голову, что всеобщая воинская повинность представляет собой эффективный инструмент предоставления монопольной привилегии, обеспечивающий уровень заработной платы, основанный на ограничении. Призыв в армию убирает определенную категорию работников с рынка труда, причем в данном случае речь идет о здоровых молодых мужчинах. Это сжатие общего предложения труда и принудительный труд военнослужащих, получающих чисто номинальную плату за свой труд, обеспечивает рост заработка для всех остальных, особенно для занятых на рабочих местах, непосредственно конкурирующих с трудом призывников.
При этом, разумеется, понижается продуктивность экономики в целом, и это перевешивает выигрыш отдельных групп работников. Как и в случае других монопольных привилегий, некоторые, возможно, смогут получить выгоду от действий правительства. Попросту говоря, всеобщая воинская повинность — это метод привлечения людей к выполнению определенных обязанностей за плату, несопоставимую с уровнем рыночной оплаты, т.е. со ставками, которые пришлось бы платить в случае добровольного
набора людей в армию.
На свободном рынке заработная плата каждого устанавливается в соответствии с дисконтированной предельной производительностью труда. Закон о минимальном уровне оплаты труда означает, что все, для кого величина предельной производительности труда меньше установленного законом минимума, оказываются не допущенными на рынок труда. Рабочий хотел работать, а наниматель готов был дать ему место. Но закон запрещает им сделать это. Рост вынужденной безработицы устраняет конкуренцию со стороны предельных рабочих и повышает оплату для всех остальных. Хотя декларируемой целью политики минимальной заработной платы является повышение доходов малоквалифицированных рабочих, реальный эффект оказывается прямо противоположным — при установленном законом уровне минимальной оплаты труда закон делает их безработными. Чем больше разрыв между устанавливаемой законом величиной минимальной заработной платы и уровнем свободного рынка, тем выше создаваемая безработица.
Вывод и итоги
В итоге получается, что корпоративизм призванный стать достойной заменой капитализма и социализма представляет собой типичную интервенционистскую модель экономики, которой присуще большинство пороков социалистического планирования. Наличие частной собственности не спасало от невозможности экономического расчёта, поскольку модель сильно искажала рыночную информацию.
Справедливо здесь заключение Хиггса:
«Корпоративная модель экономики, призванная уничтожить провалы рынка и провалы вмешательства, не выполнила свое предназначение
