Хирургическая школа РДКБ: 40 лет традиций и инноваций

— Алексей Эдуардович, расскажите, как в Российской детской клинической больнице появилась хирургическая служба?

Одними из инициаторов создания РДКБ были выдающиеся детские хирурги — академик Юрий Федорович Исаков, руководитель кафедры детской хирургии 2-го МОЛГМИ, и академик Эдуард Александрович Степанов, мой отец. Поэтому первым в 1985 году был открыт и начал работу хирургический корпус больницы на 340 коек, а хирургическое отделение стало первым, принявшим пациентов. Его команда занималась лечением патологии брюшной полости и колопроктологией. Я пришел работать в это отделение в качестве ассистента кафедры детской хирургии 2-го МОЛГМИ после защиты кандидатской диссертации на тему формирования тонко- и толстокишечных анастомозов у детей.

В начале 1993 года произошло разделение на два отделения — одно из которых продолжило оказывать помощь пациентам преимущественно с колопроктологическими заболеваниями, а другое — лечить патологию «верхнего этажа» брюшной полости. Несмотря на это, наша деятельность очень часто переплеталась — все отделы брюшной полости взаимосвязаны, и мы выполняли схожую работу по всем ним. Спустя восемь месяцев после разделения я стал заведующим хирургическим отделением №2, или отделением абдоминальной хирургии.

В это время стремительно развивались диагностические возможности, связь с регионами, и в больнице начали концентрироваться пациенты с самыми тяжелыми и редкими патологиями, что позволило нам аккумулировать уникальный клинический опыт и становиться новаторами во многих направлениях хирургической работы. В моем отделении таким направлением стала реконструктивная хирургия брюшной полости.

— Какие уникальные операции были впервые проведены в РДКБ или успешно перенимались из практики коллег?

Основными направлениями нашей деятельности была хирургия желчных протоков, поджелудочной железы, печени, кишечника.

Например, в нашем отделении были выполнены одни из первых в России операции для лечения билиарной атрезии — крайне тяжелого врожденного заболевания, при котором у ребенка отсутствуют наружные желчные протоки, а без лечения пациент, как правило, умирает в течение года после рождения. Операцией выбора при такой патологии является портоэнтеростомия по Касаи, разработанная в Японии.

Цель этой операции — восстановить нормальное движение желчи в том возрасте, когда необратимые изменения паренхимы печени еще не произошли и можно максимально отсрочить или полностью избежать трансплантации органа. Это очень тонкая реконструктивная операция, которая требует большого мастерства и опыта.

Впервые на территории России такое вмешательство провел профессор Валерий Григорьевич Акопян. Затем технику освоил и удачно применил мой отец — академик Эдуард Александрович Степанов. Несколько операций он провел на базе РДКБ, что позволило мне перенять этот опыт и в 1995 году начать применять его в практике нашего отделения.

Пациенты с такой патологией в скором времени начали концентрироваться в РДКБ, и это позволило нам отработать все мельчайшие нюансы операции, отточить как хирургическую технику, так и особенности послеоперационного выхаживания, довести его до оптимального уровня, который мы используем и развиваем по сей день. Благодаря этому опыту мы достигли такого уровня, который соответствует ведущим мировым центрам.

— Какие еще направления реконструктивной хирургии брюшной полости развивались в РДКБ?

Другой важной вехой развития нашей хирургической школы можно назвать хирургию поджелудочной железы у детей. В этой области мы стали абсолютными первопроходцами в России. До этого основным направлением хирургии поджелудочной железы было удаление опухолей, которые у детей практически не выявлялись, поэтому большинство операций выполнялись в стационарах для взрослых.

Но, по мере развития диагностических возможностей стали поступать дети с разными патологиями, которые требовали больших реконструктивных операций. Например, вирсунголитиаз, который вызывает обструктивный панкреатит вплоть до развития панкреонекроза или потери функции железы, начала диабета 1 типа.

Также в больницу стали чаще поступать подростки, у которых диагностировали новообразования поджелудочной железы, таким образом, привнося в нашу практику опыт новых сложных операций.

В числе таких операций была и панкреатодуоденальная резекция. Это одна из самых технически сложных операций в абдоминальной хирургии, которая требует выполнения масштабного реконструктивного этапа для сохранения жизненно важных функций организма пациента.

Другим инновационным направлением нашей работы была хирургия печени, говоря о которой нельзя не акцентировать внимание на хирургическом лечении портальной гипертензии. Портальная гипертензия является следствием аномального развития сосудов печени и системы воротной вены, может приводить к тяжелым последствиям для всего организма — патологии сердца и легких, в том числе провоцировать жизнеугрожающее кровотечение. Хирургическое лечение заключается в создании сосудистых порто-системных шунтов — анастомозов между венами разных систем — для разгрузки портального кровотока и снижения риска кровотечений.

Помимо создания шунтов, иногда требуется закрытие аномальных шунтов, созданных самим организмом. Сегодня, как правило, пациенты с этой патологией получают эндоваскулярное лечение — внутрисосудистая установка специальных окклюдеров позволяет восстановить нормальный кровоток в печени. Но в некоторых ситуациях сосудистые аномалии настолько крупные или трудно расположены анатомически, что приходится прибегать к открытым операциям по их устранению.

— Как развивалась в отделении хирургия кишечника?

Существует много разных заболеваний и пороков развития кишечника, которые требуют хирургического лечения. Например, спаечная болезнь, каждый случай которой может существенно различаться по степени тяжести. Это могут быть рыхлые и немногочисленные спайки, разделение которых не представляет большой сложности. А может быть тотальный спаечный процесс, когда разделить спайки бывает очень тяжело. Без опыта проведения таких операций, без концентрации пациентов в одном центре практически невозможно добиться положительных результатов.

Другая тяжелая патология, лечение которой развивалось в отделении, — синдром короткой кишки. Впервые мы начали проводить операции таким детям в 2009 году, а в 2010 они уже стали концентрироваться в нашей клинике. Основываясь на зарубежном опыте, мы ввели в практику две хирургические методики аутологичных реконструкций кишечника (увеличительных энтеропластик), цель которых — не просто удлинение кишечника за счет его сужения, но и повышение площади эффективной всасывательной поверхности. Это позволяет улучшить пассаж по кишечнику, увеличить время контакта питательных веществ со слизистой оболочкой и снизить риск тяжелых осложнений.

Первые такие операции в нашей клинике провел я. Тогда они были очень длительными, поскольку все анастомозы, которые формируются сегодня при помощи сшивающих аппаратов, мы делали вручную. По мере накопления опыта в любой хирургической методике появляются собственные нововведения.

При формировании анастомозов на кишечнике мы пропускаем через него специальную трубку с отверстиями, которая помогает снизить давление в кишке и сохранить состоятельность швов, а также способствует эвакуации каловых масс по кишечнику.

— Расскажите, что, на ваш взгляд, является главным для формирования хирургической школы?

Огромную роль для формирования школы играет постоянное взаимодействие, синтез науки и клинической практики. Изначально РДКБ, несмотря на самостоятельный статус, создавалась как клиническая база для второго медицинского института. Сейчас РДКБ — Университетская клиника. Именно в кооперации науки и практики рождаются самые эффективные и действенные решения, методы лечения для пациентов.

Конечно, нельзя не сказать о важности командной работы. Успешная хирургическая служба — это в первую очередь сплоченная команда, слаженные и координированные усилия, приложенные для выполнения общего дела.

Естественно, необходима и преемственность поколений, поэтому важна налаженная работа со студентами, ординаторами, начинающими специалистами. В хирургии передача опыта и инновации идут рука об руку — невозможно начать одним днем жить по-новому.