40 лет РДКБ — время непрерывного развития и больших свершений
Александр Григорьевич, какая роль отводилась РДКБ при создании, как происходило становление клиники?
Это была эпоха больших замыслов. Российская детская клиническая больница (РДКБ) зарождалась как часть комплекса Пироговского Университета.
Сама идея появилась не на пустом месте — в университете уже существовал первый в мире педиатрический факультет, организованный в 1930 году, базами которого были Морозовская, Филатовская и Измайловская детские больницы Москвы.
Факультету нужна была университетская клиника, и она формировалась как многопрофильная больница высоких технологий на 1000 коек. В комплексе Университета планировалось создание и взрослой клиники на 3000 коек.
Процесс строительства был поэтапным, словно возведение фундамента будущего. Сначала появился учебный центр Пироговского Университета — сердце образовательной миссии. Затем выросла Центральная научно‑исследовательская лаборатория — мозг научных изысканий. И, наконец, приступили к главному — к строительству детской больницы.
Но судьба распорядилась иначе. Детская больница была построена, но из-за финансовых трудностей от лечебного корпуса запланированной взрослой клиники остался лишь заложенный фундамент и спустя время на той земле вырос жилой микрорайон. Жизнь нашла иной путь, хотя мечты о полноценном комплексе оставались живыми.
В 1984 году РДКБ перешла в ведение Министерства здравоохранения РСФСР. Картина того времени предстает перед глазами: стройка, тишина и лишь два корпуса — хирургический и инфекционный — словно островки готовности в море недостроенных планов. Это было начало пути, трудное, насыщенное и интересное.
Те годы стали целой жизнью. Заведование кафедрой в Российском национальном исследовательском медицинском университете имени Н. И. Пирогова, а затем четверть века работы в РДКБ — это не просто строчка трудовой книжке.
Это время, когда каждый день был вызовом и одновременно возможностью внести свой вклад в то, что сейчас стало одной из ведущих детских клиник страны. Видеть, как из руин замыслов вырастает живое, работающее учреждение, — это бесценный опыт и огромная честь.
РДКБ задумывалась и создавалась как больница, призванная решать важнейшие государственные задачи. С каким первым вызовом ей пришлось столкнуться?
В апреле 1986 года произошла страшная трагедия — авария на Чернобыльской АЭС. Тогда я занимал должность главного детского гематолога России и заведовал кафедрой педиатрии во 2‑м Мединституте. В 1987 году меня включили в комиссию ЦК КПСС по оценке здоровья населения в радиоактивно загрязнённых территориях.
В ходе исследований установили, что радиационное воздействие (инкорпорированные радионуклиды) способно приводить к хромосомным расстройствам, радиолизу внутриклеточной воды, и, в конечном итоге, развитию онкологических и гематологических заболеваний.
После возвращения в Москву мы создали в инфекционном корпусе РДКБ специальные боксы для гематологического отделения, а после завершения строительства второго терапевтического корпуса клиники в нем было организовано уже полноценное отделение гематологии.
К 1990 году, спустя четыре года после аварии, мы зафиксировали резкий рост опухолей щитовидной железы у детей и подростков. Причина — в радиоактивном йоде, выброшенном в атмосферу. Он активно накапливался в щитовидной железе, особенно у детей и подростков из йододефицитных регионов.
В ходе работы мы нашли способ, как снизить воздействие радионуклидов — выводить их методом конкуренции с помощью питания и чистой воды, которые снижают накопление опасных веществ. На этой основе были разработаны уникальные терапевтические подходы, с включением антиоксидантов и других профилактических технологий.
Эти наработки пригодились и позже. В 2011 году, после аварии на Фукусиме, меня пригласили в Японию читать лекции врачам и общественности о том, как минимизировать воздействие инкорпорированных радионуклидов. Работа была отмечена орденом императора Японии, но родилась она здесь, в РДКБ.
Следующим вызовом для больницы стало оказание помощи пострадавшим при землетрясении в Спитаке в 1988 году. Как РДКБ справлялась с этой задачей?
Когда произошло землетрясение, в больницу стали поступать дети с синдромом длительного сдавления, или краш-синдромом. Это тяжёлое расстройство гемостаза: под давлением в тканях возникают нарушения, в плазме накапливаются продукты клеточного распада, образуются тромбы.
Нужно было срочно очищать кровь — удалять токсичные компоненты и замещать их нормальной плазмой. Единственным на тот момент способом лечения был плазмаферез.
Мы работали вручную на центрифуге: прогоняли плазму, очищали её и возвращали пациенту. Использовали как плазму самих больных, так и донорскую.
В общей сложности вели 25 пациентов — и всем удалось помочь: ни у кого из детей не пришлось ампутировать конечности. Это был первый подобный опыт лечения детей с краш‑синдромом в России.
Кроме того, организовали первое в детской больнице отделение переливания крови. Это стало возможным благодаря тому, что при клинике уже существовало отделение гематологии — мы смогли обосновать необходимость нового подразделения и получить разрешение.
Этот опыт подтвердил: даже в самых сложных условиях можно находить решения и спасать жизни, если есть воля и команда единомышленников. В 1989 году я выступил с докладом о результатах лечения пациентов с краш‑синдромом на Всемирном конгрессе в Иерусалиме.
Это было важно — поделиться наработанными методиками, чтобы они могли помочь другим врачам в схожих ситуациях.
Что стало главным организационным итогом тех лет для детского здравоохранения страны?
Создание отдельного института гематологии на базе трёх больниц: РДКБ, Морозовской и Измайловской, а также подготовка кадров: врачей онкологов-гематологов, лаборантов и медицинских сестер. Ключевую роль в этих вопросах сыграли Е.Б. Владимирская, Е.В. Самочатова, В.М. Чернов, Л.В. Байдун.
Нам удалось выстроить систему: в детских больницах по всему СССР были организованы гематологические отделения, готовились кадры, создавались лаборатории. Больница и научное подразделение слились в единый механизм — такой симбиоз был беспрецедентен.
Самое главное — к тому времени нам удалось увеличить выживаемость детей с острым лимфобластным лейкозом с 7% до 70%. Это было сделано за счет внедрения протоколов лечения германской группы БФМ в России, ведущую роль в этом сыграл А.И. Карачунский, являющийся инициатором многоцентровых клинических исследований в России. Мы осознавали: без собственной доказательной базы и четкого протокола ничего не получится.
Сначала работа велась на базе РДКБ, за основу были взяты лучшие мировые практики. До 1996 года лекарства поступали как гуманитарная помощь — через международную организацию «Гематологи мира детям».
В 1996 году по нашей инициативе была принята программа «Детская гематология‑онкология», благодаря которой была налажена система поступления лекарственных препаратов для каждого пациента. Это привело нас к международному успеху. Сегодня выживаемость больных острым лейкозом достигла 95%.
С самого начала, когда мы стали здесь работать, у нас была мечта — организовать в РДКБ отделение по трансплантации костного мозга. Наши специалисты — Олег Крыжановский, Алексей Масчан, Елена Скоробогатова и другие — прошли обучение во Франции и Австрии. Все, кто учился, возвращался домой, приступал к лечению детей.
И в 1992 году уже была проведена первая трансплантация. Это стало возможным благодаря системной работе, международному опыту и готовности брать на себя ответственность за изменения.
РДКБ называют больницей «последнего шанса». Вы согласны с этим утверждением?
Секрет «больницы последнего шанса» прост: всё держится на трёх опорах.
Первая — люди: врачи и медсёстры, которые не просто работают, а живут своей профессией.
Вторая — командная работа: специалисты разных направлений объединяются, чтобы найти решение в самой сложной ситуации.
Третья — наука: без опоры на исследования и новые разработки невозможно двигаться вперёд.
Сегодня эти принципы воплощает в жизнь коллектив РДКБ и её руководство, среди которых были 5 директоров, а наибольшее влияние оказали профессор Николай Николаевич Ваганов, главный врач больницы в 1998-2016 годах и действующий директор больницы Елена Ефимовна Петряйкина.
Именно под её руководством клиника не просто сохраняет, но и развивает эту уникальную модель, где профессионализм, командная синергия и научный подход сливаются в единую систему спасения детских жизней.