Усекновение честной главы святого Иоанна Предтечи
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Братия и сестры! Сегодня день Усекновения главы святого Иоанна Крестителя, величайшего из Пророков [1]. Сегодня праздник и пост, радость и скорбь. Прославляя Иоанна Крестителя, мы радуемся тому, на какую высоту в его лице возвел человеческое естество Господь, и в то же время мы как бы видим под нашими ногами бездонную пропасть, в которую опускается человечество в лице преступной династии Иродов.
В Евангелии часто встречается имя «Ирод»: это не только собственное имя какого-либо человека, это — родовая фамилия. Первый Ирод был Антипатр, которого называли «Великим», может быть, за его великие злодеяния; второй Ирод — Антипа, тот самый, который умертвил Иоанна Предтечу; третий — Ирод Агриппа, именуемый Агриппой I, который сравнивал себя с божеством и умер внезапно на глазах народа; четвертый Ирод — Агриппа II, лучший из всех Иродов, перед которым произнес защитительную речь-проповедь святой апостол Павел и который хотел избавить Апостола от преследовавших его иудеев.
Ирод Антипа был вызван в Рим по государственным делам. У императора Тиверия накопилось много жалоб на произвол и жестокость Ирода. Когда Ирод приехал в столицу империи, то остановился у своего родственника, сводного брата Филиппа, который проживал в Риме как частное лицо. Филипп принял Ирода со всем гостеприимством и радушием, хотя тот, будучи у власти, даже не вспоминал о существовании Филиппа.
Надо сказать, что император Тиверий был душевнобольным человеком, которому все время чудились заговоры и покушения на его жизнь. Большую часть времени он проводил не в столице, а на острове, во дворце, похожем на непреступную крепость. Этого императора отличала крайняя подозрительность. Никто, даже самые близкие к нему люди, не мог поручиться за свою жизнь. Гнев императора был страшен и убийствен. Решения — быстры и беспощадны. И потому, принимая Ирода, Филипп подвергал себя опасности: если бы Ирод был обвинен и казнен, то царский гнев коснулся бы и дома Филиппа; однако брат Ирода предпочел исполнить святой закон гостеприимства.
Встреча с кесарем прошла для Ирода благополучно: он сумел оправдаться и был отпущен с миром. И он «отблагодарил» брата за проявленное благородство, отплатив ему тем, что похитил его молодую жену, Иродиаду, и тайно бежал с ней из Рима. К бежавшим примкнула и дочь Иродиады Саломея, которая более желала быть царевной в Галилее, нежели проживать в Риме в безвестности.
Ирод с позором изгнал свою законную жену, добродетельную дочь Аравийского царя Ареты, и тогда против Ирода возвысил свой голос Иоанн Предтеча. Пример царя мог оказаться заразительным для народа, и святой Иоанн бесстрашно обличал владыку. Ни уговоры, ни лесть, ни угрозы не действовали на Пророка. Тогда Ирод велел тайно схватить Предтечу и заключить в крепость Мохедрон, находившуюся на восточном берегу Мертвого моря. Эту крепость Ирод построил, готовясь к войне с арабами, понимая, что царь Аравийский отомстит за позор своей дочери.
И вот однажды, на день рождения Ирода, собрались гости, старейшины Израильского народа; перед ними плясала Саломея, дочь Иродиады, и так угодила царю и опьяневшим гостям, что Ирод с клятвой обещал исполнить любое ее желание, хотя бы она попросила и полцарства. Впрочем, полцарства Ирод дать не мог: уже давно в городах Иудеи и Галилеи стояли римские гарнизоны, которые фактически и были хозяевами страны.
Саломея спросила свою мать, Иродиаду: «Чего мне просить у царя?». Та ответила: «Голову Иоанна Крестителя».
Другой Иоанн, святитель Иоанн Златоуст, который сам пострадал от интриг бесчестной византийской царицы Евдоксии, в Слове на день Усекновения главы Иоанна Крестителя говорит: «Нет ничего страшнее, чем гнев злой женщины. Лучше иметь дело с драконами, чем с ней». «Опять Иродиада пляшет, опять беснуется, опять ищет главы Иоанновой», — говорил святитель Иоанн народу, имея в виду уже самого себя.
Ирод был опечален. Он, в отличие от своего отца Антипатра (который буквально залил кровью всю Иудею), будучи таким же жестоким, все же имел в характере своем гибкость, коварство и хитрость, за которые Сам Господь назвал его лисой (см.: Лк. 13, 32). Ирод боялся, что казнь Иоанна Крестителя вызовет гнев народа, он опасался даже восстания. Однако в то же время ему представлялась и удобная возможность легко расправиться с Пророком — дескать, не сам царь был инициатором этой казни, он лишь поддался воле обстоятельств.
И вот Ирод, оправдываясь тем, что должен исполнить свою царскую клятву, послал воина-палача в подземелье замка, темницу, где находился в узах величайший из Пророков. Воин застал Иоанна Крестителя стоящим на коленях в молитве к Богу. Пророк знал, что пришла его смерть, но даже не шелохнулся. Воин мечом отрубил голову Иоанна, и на позолоченном блюде эта голова была принесена царю. Он подал ее Саломее, та — своей матери.
По преданию, Иродиада стала колоть иглой уста Иоанна Крестителя, уста, которые обличали ее, но услышала от мертвого Пророка те же грозные слова обличения. Она велела зарыть голову Предтечи в том месте, где выбрасывался мусор из дворца, а тело его взяли ученики и тайно перенесли в город Севастию.
Братия и сестры! Евангелие обращено к нам, к каждому из нас. Евангелие подобно зеркалу, которое отражает и высветляет все тайники нашего сердца. Казнь Иоанна Крестителя — это не только фактическое событие, которое произошло около двух тысяч лет тому назад в Палестине, это событие в мистическом плане часто повторяется в наших душах.
Саломея — это образ греха, пляшущая девица — обольстительные греховные картины, которые рисуются перед нами. Наш ум — это царь, он должен властвовать над чувствами, но царь, опьяненный страстью, становится рабом греха, и ум наш изощряется в том, как удовлетворить свою страсть.
Иоанн Креститель мистически — это наша совесть, которая громко обличает нас в грехе, но мы тогда ненавидим свою совесть, мы хотим расправиться с ней, мы хотим, чтобы она не мучила и не обличала нас, чтобы голос ее стих; мы, подавляем ее, как бы оправдываем себя, — это подобно заключению Иоанна в темницу.
Братия и сестры! Образ Иродиады — это темная, демоническая сила, которая влечет нас ко греху. И вот часто перед нами выбор: или благодать Божия, или грех. И мы выбираем грех — тогда мы подобны тем, кто убил Иоанна Крестителя.
Ирод посылает палача к Иоанну, оправдываясь тем, что иначе он будет опозорен в глазах народа, а что это был за народ? Это были уже опьяневшие гости, которые ненавидели и самого Ирода, и всю его династию. Ирод же хотя и презирал своих гостей, но все-таки был рабом их мнения.
Часто и мы дорожим мнением недостойных людей, часто и мы, подчиняясь законам, привычкам, мнениям мира, совершаем бесчестные поступки. Например, при нас хулят имя Божие, а мы молчим, при нас кощунствуют, а мы улыбаемся: разве в это время мы не похожи на Ирода, который стал рабом своих же собственных гостей?
Начался грех с обычного пиршества во дворце Ирода, кончился страшным преступлением и убийством. Грех начинается с малого. В Книге Иова демон назван мравольвом, то есть муравьем и львом. Вначале он заползает в сердце и помыслы наши, как муравей, а затем растет и становится огромным и мощным, как лев.
В одном «Патерике» рассказывается, как некоему человеку демон сказал: «Я отстану от тебя, никогда больше не буду тебя мучить, только соверши по выбору три греха: или убей, или впади в блуд, или напейся до опьянения». Тот сказал себе: «Не велик грех напиться вином» — и согласился. И вот, будучи в опьянении, он совершил блуд, хотя до этого был девственником. Боясь, что о его преступлении узнают, он убил несчастную жертву своего блуда, а затем закопал ее в тайном месте, лишив даже христианского погребения.
Братия и сестры! Сегодня мы совершаем память величайшего из святых после Пресвятой Девы Марии. Иоанн Креститель совмещает в себе подвиги и венцы Пророков, ибо он — последний из Пророков. Он предвозвещал скорое пришествие Спасителя мира. Он же и первый из Апостолов, потому что указал людям на уже пришедшего Христа. Он — прообраз святителей, так как совершал крещение, прообраз христианских Таинств. Он — исповедник, ибо был заключен за правду в темницу, и он — мученик, потому что принял смерть за обличение царя в пороках; ибо тот, кто примет смерть за девственность и чистоту в борьбе с грехом, тот равен мученикам за веру во Христа Спасителя. Он — праведник, ибо сохранил целомудрие и чистоту души своей, общаясь с людьми и всегда исповедуя только истину. Он — проповедник, потому что проповедовал людям о покаянии, — то есть о самом необходимом для спасения.
Сегодня в Евангелии вы слышали, как Господь сказал, что самая большая и первая заповедь — это: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим (Мф. 22, 37), а вторая, подобная ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 39).
Казалось бы, для нас любить Бога должно быть так же естественно, как для ребенка — своих родителей, и даже еще больше, но: почему мы не любим Бога? Ответ на это дает нам Святое Евангелие: По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь (ср.: Мф. 24, 12).
Да, братия и сестры, это наши грехи иссушают в нас любовь к Богу. Из источника, который завален камнями и мусором, уже не текут струи воды. Так и мы, не очистив сердце свое, не можем испытать настоящей духовной радости и близости к Богу, ибо единственный путь к любви — это покаяние.
Святые Отцы говорят: «Христос — это олицетворенная Любовь. Иоанн — это образ покаяния». Вся церковная служба — во все праздники, даже во Святую Пасху, проникнута, вместе с торжеством и радостью, покаянием.
И как Иоанн Креститель указывает нам на Христа — Спасителя мира, так и покаяние ведет нас к любви!
____________
[1]. Память Усекновения главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, Церковь совершает 29 августа/11 сентября. — Ред.