Радость победы
Святой Антоний Великий писал о том времени, когда мир погрузится в темноту и всеобщее безумие покроет землю своими черными крыльями. Тех, кто не погасил в душе своей свет веры и не отдался во власть страстей, будут считать душевнобольными или гордецами-фанатиками. «Если ты не поступаешь, как все мы, то значит — ты безумец», — таким будет приговор мира над исполняющими заповеди Христа. На такого человека станут смотреть как на врага, который хочет лишить остальных людей радостей жизни и проповедует какое-то нелепое и непонятное учение о грехе и вечном возмездии. Теперь наступает время, когда считается, что «этической нормой», достойной современного человека, должна стать неограниченная свобода для возможности реализации всех его желаний и страстей, то есть — отсутствие нравственного фильтра. Но получается парадокс: вседозволенность вовсе не делает человека счастливым, напротив, происходит внутренний разлад, опустошенность и глубокая неудовлетворенность души; в лучшем случае — это тоска по чему-то дорогому и потерянному, а в худшем — это мертвенное безразличие, и отождествление себя со своими извращенными инстинктами. Затем открывается новая глубина человеческого падения, выявляется новый сгусток зла и концентрация душевной темноты — это демонизм, это порабощение человека невидимыми паразитивными существами, внедрившимися в его душу.
Язычество было не только потерей Бога, но потерей самого человека. Языческая антропология извратила, а затем и утратила понятие о грехе. «Природное — прекрасно», — говорит язычник, не понимая, что космос и его духовная ипостась — человек — поражены грехом, что они представляют собой поле битвы между темными и светлыми силами, что человек в его психофизическом единстве — это больной организм, что наша бытийная данность — это не естественная жизнь, а извращенное состояние.
«Символ веры» современного мира состоит в том, что желания и страсти человека должны быть удовлетворены. Однако повседневный опыт учит нас другому: страсть всегда лжет, всегда обещает, но никогда не дает обещанного. После исполнения страстных желаний человек не испытывает ни радости, ни чувства удовлетворения. И, напротив, борьба со страстью и похотью оканчивается духовной радостью. После победы над страстью человек ощущает мир и покой в своей душе, он переживает особое чувство легкости и внутреннее просветление, как награду за подвиг.
В победе над страстью и грехом человек ощущает пробуждение своего духа, возрождение своей личности. И в этой радости есть нечто мистическое. Трагизм человечества состоит в постоянной ошибке — будто потакание страстям и удовлетворение аффективных чувств дает полноту жизни. Но это не так. Человек, идущий на поводу своих страстей, иными, потухшими глазами смотрит на мир; он перестает видеть ту красоту, которую ощущал и переживал раньше. Его сердце становится холодным и жестоким, он как бы облекает свою душу в шкуру животного.
Грех — это метафизическая грязь. Даже потерявшая Бога душа, как будто адаптировавшаяся к греху, в какой-то своей глубине ощущает его зловоние. В рождении человека заключается тайна, в блуде — только пошлость. Первым обетованием Адаму после его грехопадения была надежда на то, что семя жены сотрет главу змея. Блуд и детоубийство, в какой-то степени, — антипод этому обетованию. В нем потенциал человеческой жизни похищается и используется диаволом.
В Библии есть слова, которые кажутся нам странными, а именно: «Адам познал свою жену, и она родила ему ребенка». Это слова повторяются также по отношению к другим праотцам. И так ясно, что дети рождаются в браке, а в Библии нет лишних слов. Но здесь мы видим указание: близость между супругами существовала только для деторождения, кроме этой причины близости просто не было. Только впоследствии эти слова как бы исчезают со страниц Библии, однако деторождение всегда оставалось главной целью супружеских отношений у ветхозаветных праведников.
Современные люди не могут подражать древним праотцам в их воздержании, как монахи древним подвижникам в их аскетизме. Но все-таки общая идея остается той же: не в удовлетворении страсти, не в подчинении ей, а в преодолении чувственности и похоти открывается истинное бытие человека, неведомая для похотливых и безвольных душ глубина жизни.
Деградация человека сопровождалась тем, что секс был отделен от деторождения, а затем противопоставлен ему и возведен в степень культа, а теперь грозит стать «теневой» религией для человечества. Теперь секс, убивая еще не рожденную душу, разрушая семьи, затемняя образ и подобие Божие в человеке, стал врагом самого человека не только духовного, но и эмпирического. Посредством селекции собаку — животное наиболее преданное человеку — можно превратить в зверя-людоеда. Так секс, посредством искусственных селекций с явно демоническим характером, превратился в убийцу людей и губителя человеческих душ. Теперь этот зверь стремится стать некоронованным властителем мира и рабовладельцем человеческих душ.
Когда человек говорит, что секс дает ему радость, то он или лжет, или никогда не испытывал действительной радости. Почему у людей, как будто потерявших все духовное, вдруг появляется чувство ненависти к таким же развратникам, как и они сами, ненависть, как к ворам, которые украли, похитили что-то дорогое, принадлежавшее им?
Люди, которые выпили до дна чашу земных наслаждений, но были достаточно честны перед собой, говорили, что не нашли в жизни радости, что на земле счастья нет. Например, человек демонический и утонченно-развратный, но в то же время, искренний в осознании своего падения, Александр Блок писал:
Все на свете, все на свете знают,
Счастья нет,
И в который раз в руке сжимают
Пистолет.
Другой поэт, хваставший количеством соблазненных им женщин, но достаточно чуткий, чтобы прислушаться к голосу своего сердца, писал:
Дар напрасный, дар случайный,
— Жизнь, зачем ты мне дана?
Творчество таких поэтических гениев, — и в то же время нравственных пигмеев, — как Байрон, Лермонтов и другие, пронизано каким-то безысходным трагизмом. Эти люди, испытавшие все страсти, смогли увидеть свою жизнь сплошным кошмаром. Персонажи их книг — живые трупы, у которых только презрение к миру и тайная ненависть к себе. Между тем люди, живущие высокими целями, а не страстями, знают, что «счастье есть», и чем выше цели, которыми они живут, чем больше они обуздывают свои низменные чувства, тем более они становятся счастливыми, значит, истинная радость — удел чистых сердцем. Есть еще более высокая радость — благодать Духа Святаго, это та святость, которую ненавидит мир, видя в ней обличение своего уродства.
Может ли дать гневливость — покой, зависть — счастье, чревоугодие — ясность мысли? Что оставляет после себя страсть в душе человека? Только грязь и мусор. Страсть даже внешне уродует человека. Во что превращается человек гневающийся, на кого он похож? Какое змеиное выражение лица у завистника? Какой смрад расточают вокруг себя развратники? В укрощении своих желаний, в победе высшего над низшим, в победе души над телом совершается пробуждение человека от тяжкого греховного сна.
Люди, которые видят разрешение своих проблем в искусственном планировании семьи, или готовые подвергнуться стерилизации, — это, в сущности, рабы секса, ради которого разрушается само понятие христианской семьи как «малой церкви». Такими рабами их сделала псевдокультура, давно утратившая свою духовность. Общество, отказавшееся от христианской нравственности, современные средства массовой информации — особенно телепередачи — с каким-то целеустремленным упорством внушают человеку, что он — всего-навсего сексуальное животное.
Уже само целомудрие и воздержание начинают рассматриваться как нелепый предрассудок, фобии, неестественный образ жизни, ведущий к психическим заболеваниям. Человеку вбивается, навязывается мысль, что он должен испытать все виды разврата, дабы его жизнь была более «глубокой и красочной». «Испытай все!» — говорит современная мораль. Страсть и грех переходят в привычку, которая порабощает волю.
Опыт убеждает человека, что такая жизнь пуста и ложна, но альтернативы ей он не видит. Между тем, выход есть. Это не стремление к постоянному удовлетворению страсти, а волевое господствование над ней. Воздержание до брака и целомудренные отношения в браке укрепляют уважение и любовь супругов друг к другу. Воздержание не противоестественно, а как раз — естественно, о чем нам говорит жизнь других существ; в этом отношении звери могут учить человека. Неужели человек окажется не только самым разумным, но также и самым похотливым, то есть самым грязным из всех обитателей земли?