О смерти (3)
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Братия и сестры! Сегодня вы слышали Евангельское повествование о великом чуде: воскрешении сына Наинской вдовы. Смерть окружает нас со всех сторон. Она — как огромная река, которая день и ночь неслышно несет свои воды в море, не останавливаясь ни на мгновение. Поколения людей приходят на Землю и уходят в неизвестность, как в черную ночь, как в зияющую пустоту. Многие мудрецы желали познать тайну смерти, но отступали перед ней, вернее, умирали прежде, нежели успевали в этом. И лишь одно христианство дает ответ, — что такое смерть, что такое жизнь и что такое вечность.
...Некий человек поздно вечером сидел в своем кабинете. В углу, перед образом Спасителя, теплилась лампада. Ее лучи освещали лик Божественного Страдальца. Человек то вставал на молитву, то вновь садился за стол и погружался в тяжелые раздумья. Скорбь теснила сердце. Недавно умер его близкий родственник и лучший друг: где теперь его душа? Каков он, — загробный мир, да и существует ли он вообще? И вдруг человек почувствовал, что он в комнате не один. Человек оглянулся и увидел почившего друга — как бы в тумане или какой-то дымке.
«Я не призрак, я живое существо, я послан от Бога, чтобы рассеять твои сомнения. Верь мне, верь!» — сказал почивший.
Эти слова услышали не уши, их услышало сердце. Как если у пещеры кто-то крикнет и внутри пещеры эхо повторит этот крик, так и в душе человека прозвучали слова умершего. Покойный продолжал: «Помнишь нашу последнюю встречу? Я был тяжело болен и уже знал, что умираю. Мы обнялись и простились с тобой. Затем наступила последняя ночь моей земной жизни. Я метался не только от телесных мук, но и от невыносимой душевной муки. Я знал, что ухожу навсегда и покидаю горячо любимых жену и детей. Что ждет меня? Что это такое — вечность? Я попросил, чтобы ко мне пригласили священника. Долго я беседовал со своим духовным отцом, исповедовался и причастился Святых Таин. Это несколько облегчило мои страдания, я успокоился и уже мог утешать горько плачущих детей и жену, убеждать их не терять присутствия духа. Но вот я почувствовал, как во мне что-то останавливается, словно обрывается. Судорожно схватил я жену за руку, и мне показалось, что я падаю в какую-то страшную, глубокую пропасть. Все потонуло во мраке. Не знаю, сколько длилось это состояние, но когда я вновь увидел себя, то ощутил себя совершенно другим. Первое, что изумило меня, это то, что тело мое стало легче воздуха. Я, по желанию своему, мог преодолевать огромные расстояния, словно пространство больше не существовало для меня. Затем, я мог видеть отдаленные предметы, находящиеся на Земле, какими бы малыми они ни были, и притом глубже, чем при жизни, как бы “изнутри” и “насквозь”. Я понял, что мое зрение стало духовным зрением.
Наконец что-то проснулось и в моей памяти. Я осознал, что далеко внизу, на Земле, находится самое родное и дорогое, и я очутился в своем доме. Вижу, на столе лежит мое тело, омытое, облаченное, а вокруг него — моя плачущая семья, — жена и дети. Я бросился к ним. Я стал говорить, что я не умер, что моя душа жива, что я рядом, что не надо плакать, — я живой! Но они не слышали меня. Я кричал, напрягая голос, но они не слышали моих слов, слов духа. Я хотел было обнять их, но они не ощущали прикосновения моих рук. Мне стало жутко и тоскливо, как одинокому страннику в пустыне. Я бродил по комнатам, всеми оставленный. Тоска переполняла меня. Но вот пришел мой духовник, а с ним и другие священники. Я почувствовал облегчение и радость. Мне показалось, что во время панихиды вся комната наполнялась светом. Особенно отрадно было, когда молился мой духовный отец. Кончилась панихида, над моим телом стали читать Псалтирь, и я жадно вслушивался в слова Священной Книги. Душа моя, подобно безводной земле, жадно впитывала, как капли благодатного дождя, каждое святое слово. Но вот опять в сердце моем стала расти тревога. Я знал, что скоро должен буду дать отчет о прожитой жизни. Я понимал, как ничтожна, бессмысленна, поверхностна была она. Я хотел искать защиты, но не знал, у кого. И вдруг словно дивный луч света воссиял около меня. Какое-то существо, похожее на человека, но несравненно прекрасное, подошло ко мне. Это был мой Ангел Хранитель. Когда я увидел его, то изумился, какой доброты и любви был он преисполнен, каким теплом светились его глаза! Я ничего не мог сказать ему, но чувствовал себя как малый ребенок около горячо любимой матери...
Настал день похорон. И опять я увидел, как плачут мои родные. Если бы они знали, сколько страданий они причиняли мне своими слезами и своим горем! Рядом с ними я увидел своих друзей, своих коллег и сослуживцев, которые, как водится, тихо беседовали. Говорили они и обо мне, впрочем, большинство упрекало и даже осуждало меня. И самое страшное, что эти упреки действительно были справедливы, что я действительно причинил людям много зла. Теперь-то мне хотелось перед каждым броситься на колени, у каждого просить прощения, каждому целовать ноги, только бы они простили меня, сжалились надо мной, сняли с меня это тяжкое бремя. Но — увы! — было уже поздно. И когда зарывали в землю гроб, я почувствовал некую связь моей души с навсегда скрывшимся в земле телом, связь, которая не прервется и в вечности.
Наконец спутник мой — Ангел сказал: “Мы должны покинуть этот мир”. И мы поднялись в какие-то иные, духовные сферы, за грань земного бытия. Я понял, что началась вечность. Мы шествовали по неведомому пути. Меня встречали какие-то необыкновенные существа. Они были дивно прекрасными, другие — страшными чудовищами. А перед моим взором разворачивалась вся моя жизнь, как будто она была снята на видео. Я увидел свое детство, свою юность, увидел все свои дела, все мысли, все желания — поразительно отчетливо. Даже те греховные замыслы и тайные стремления, осуществить которые не позволили обстоятельства, возникли передо мной. Я увидел всю грязь, всю пошлость своей жизни. И я сам для себя сделался отвратительным и мерзким. Как мало добра было в “картине” моей души!
Затем мне был показан мир светлых духов. Я видел то, что невозможно ни нарисовать земными красками, ни сравнить с чем-либо виденным на земле, ни передать никаким образом. Я слышал пение, пение не человеческих голосов, но святых духов. Оно было невыразимо сладостно. Я видел океаны света, перед которыми солнце — лишь тусклая свеча.
Видел я и мир падших духов, мир грешников — таких же, как я. Видел их многообразные мучения, видел адскую тьму, перед которой и самая мрачная ночь светла как день. Эту тьму можно было не только видеть, но и ощущать. Все грехи, которые совершили люди на Земле, принимают в аду огромные, колоссальные размеры и сливаются в одно чувство зла и ненависти к Богу и друг к другу. И это страшное зло в душе грешника, которому человек уже не может противиться, влечет его все ниже и ниже, к виновнику всякого зла — сатане и демонам его.
Жители ада с яростью бросаются друг на друга, терзают друг друга, ибо каждому кажется, что другой виноват в его погибели. Особенно страшна участь самоубийц. Они и там пытаются покончить с собой. Но напрасно. Теперь, если бы вернулась ко мне моя жизнь, я готов был бы гореть на медленном огне, лишь бы только избавиться от адских мук и сподобиться блаженств рая. Я готов был бы всю жизнь провести в яме, наполненной ядовитыми червями, которые бы глодали мою плоть, лишь бы на небесах удостоиться прощения. Я трепещу при мысли о том, что скоро надо мной совершится суд Божий. Только одно утешает меня: когда на Земле молятся о душе моей и совершают Божественную Литургию. Но как мало добра сделал я людям и как мало молятся обо мне!».
Хозяин дома сказал другу: «Скажи, не можешь ли ты еще раз явиться ко мне и продолжить беседу?». — «Это не в моей власти, — отвечал почивший, — то была воля Божия».
Братия и сестры! Смерти нет. Есть переход из одного бытия в другое. Для праведников — в дивно прекрасное, для грешников — в страшное, в мир тоски, мрака, безумия и отчаяния. Здесь, на Земле, каждое наше дело, слово, желание, сокровенная мысль суть семена, брошенные в землю сердца, — семена, которые там, на небесах, дадут всходы — либо благоуханные райские цветы, либо острые тернии ада. Что мы посеем здесь, то пожнем там.