О смерти (1)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Братия и сестры! Вы слышали сегодня в Евангелии о воскрешении Иисусом Христом сына Наинской вдовы (см.: Лк. 7, 11-16). Когда Господь подходил с учениками к городу, из ворот навстречу Ему выходила похоронная процессия; на носилках несли труп юноши: в Палестине не хоронили в деревянных гробах, тело покойника заворачивали в белую материю, пеленали его, как младенца, ибо сама смерть есть рождение в другую жизнь. Юношу несли на кладбище: из города живых его несли в город мертвых. Около каждого города (и около каждого села) растет неприметно другой город — кладбище, «спутник» города живых. Ежедневно рождаются в этом мертвом городе свои младенцы, об этом говорят сырые комья разрытой земли на новых могилах. Только эти «младенцы» называются не новорожденными, а новопреставленными. Поначалу к могиле часто приходят близкие и друзья почившего, но со временем, год от года, — все реже и реже и, наконец никто не нарушает молчания могилы.

Кладбище безмолвно, но сколько оно говорит человеческому сердцу! Городской шум доносится сюда, как далекий прибой или гул осеннего ветра, а на кладбище какая-то особая тишина, как будто здесь остановилось время. Эта тишина похожа на тишину храма. Каждая могила скрывает свою тайну, на некоторых — надпись, на других только полустертые буквы, у иных лишь камень служит надгробием. Никто не знает, что унес человек с собой, что наполняло его сердце в час смерти: любовь или ненависть, благодарность к людям или горькое разочарование. Как он умер? Окруженный ли своими друзьями и родными или брошенный, забытый всеми и одинокий? Смерть, как хищная птица, нападает на свою жертву, вонзает в нее когти, исторгает ее из числа живых: так орел падает стрелой на стаю птиц, хватает и уносит свою добычу.

Если мы прочтем надписи на могильных плитах, то увидим, что под ними лежат не только старики, согбенные годами, но и юноши, и младенцы. Смерть беспощадна и неумолима. Нет на Земле места, где можно было бы спрятаться от смерти, — ни на высоких горах, ни в глубоких подземельях. Всюду проникает она, везде найдет каждого из нас. Нет таких богатств, какими можно было бы откупиться от нее, земные сокровища для смерти — прах. Одного она ищет: человека, свою жертву, пищу для своих страшных зубов. Чрево смерти никогда не насыщается, оно бездонно, как сам ад. Тот, кто родился, обречен на смерть.

Так, когда великого мудреца Сократа приговорили к смертной казни, он, услышав это, сказал: «Вы приговорили меня к смерти по человеческому суду, но вы сами также уже давно приговорены к смерти природой, так что мы в одном положении: мы смертники, вы и я, одна лишь разница, что я пойду первый, а вы позже, за мною». Жизнь человека похожа на путь странника. Жизнь человека — как один день: утро — это его детство, полдень — молодость, вечер — старость, а ночь — это смерть. Путь жизни кончается черной пастью могилы. Одно за другим появляются на Земле поколения людей и исчезают, как однодневные мотыльки: порхает мотылек над цветами, порхает, вечером кружится у огня, кружится, — а наутро нет его. Похожа жизнь на огромную реку, которая вбирает в себя потоки, ручьи, капли дождя и исчезает затем в глубине морской. Повсюду мы видим смерть, вся природа под властью смерти, потому и жизнь природы трагична. Поле, которое весной кажется изумрудным ковром с дивным узором, под жгучими лучами солнца превращается в пустыню. Самые прекрасные цветы обращаются в подобный грязи прах.

Мы живем как бы в двух мирах, тесно сплетенных между собою: это мир жизни и мир смерти. Пока мы здесь, на Земле, — смерть для нас в будущем, но она приближается к нам беспрерывно. Когда мы перейдем эту черту — между жизнью и смертью, земная жизнь будет для нас уже прошедшим, — прошедшим, все удаляющимся от нас, как берег удаляется и убегает от стоящих на отплывающем от него корабле. Там, в вечности, вся земная жизнь наша будет казаться нам лишь одним мгновением, мимолетным сном.

Мы окружены картинами смерти и в то же время, как это ни странно, как это ни загадочно, не думаем о ней, будто не верим, что смерть придет и к нам. Мы видим, как умирают другие, и в то же время нам кажется, что мы останемся здесь, на Земле, навеки. В глубине сердца мы не верим в то, что и нам придется умирать. Братия и сестры, именно потому, что человек отгоняет от себя мысли о смерти, он и предстает перед ней таким беспомощным и неподготовленным! Как трудно нам представить, что наше сердце замрет, — сердце, которое горело страстями, кипело злобой, ревностью, ненавистью, — и так редко было в нем чувство святой любви! Как трудно нам представить, что сомкнутся навеки наши уста, которые так часто изрекали клевету и ложь — и так редко молитву! Как трудно нам представить, что наши руки, которые были готовы захватить весь мир, упадут беспомощно, как налитые свинцом. Трудно нам представить, что будет с нами в могиле, когда наше тело распухнет и почернеет, когда наш мозг, как сукровица, выльется через уши и ноздри, когда повиснут на нитях глаза в глазницах, когда рот обнажится в какой-то страшной усмешке, когда тело наше будет полно червей...

Братия и сестры! В последние минуты перед смертью — как хочет человек, чтобы вернулась жизнь его! Жгучая, мучительнейшая жажда! Как хочет он хотя бы малую часть жизни прожить заново, хоть день, хоть час, — только бы не уйти в вечность оскверненным грехами! Но смерть жестока, смерть неумолима. Если бы мы помнили о смерти, то каждый день своей жизни ценили как величайший дар Божий; если бы мы помнили о смерти, то каждый час употребляли бы для своего спасения. Но демон обманывает нас, он крадет у нас память смерти.

Жил некогда в Палестине, на горе Хорив, один монах, по имени Исихий, жизнь его была нерадива и грешна. Когда он умер, то пришли братия похоронить его, но вдруг мертвец ожил! Он поднялся и сел на одре. «Что с тобой было, что видел ты на том свете?!» — спрашивали братия. Но он не отвечал им, а только горько плакал и просил: «Братия, оставьте меня одного, не говорите со мной». После этого Исихий затворился в пещере и много лет провел в великих подвигах и трудах. Когда же он вновь приблизился к исходу из этой жизни, то снова пришли к нему монахи; зная о том, как чудесно переменился он, зная о его святой жизни, стали они спрашивать: «Отец, скажи нам, как спастись?». И он ответил: «Братия, помните о смерти! Кто насадил в своей душе память о смерти, тот не согрешит».

Часто пугаемся мы мыслей о смерти, но только вначале они тяжелы. Память о смерти очищает наше сердце, отрывает его от страстей, и поэтому мы чувствуем исходящее от нее обновление наших мыслей и чувств. Святые подвижники любили память смерти. Один преподобный отец, Филофей, говорил: «Память о смерти — это моя духовная невеста, я всегда неразлучен с ней».

Вы слышали в Евангелии, как Господь воскресил сына вдовицы и отдал его матери. Этот умерший юноша — образ нашей души. Человек воскресает в покаянии. Господь берет покаявшуюся душу и отдает горько рыдающей матери, эта мать — Церковь! В Апокалипсисе говорится о жене, которая имела во чреве младенца и кричала от боли и мук рождения; толковники, святые Отцы, объясняли, что жена — это Церковь, а дитя — каждая христианская душа, боль же, мучительная боль, — это боль за наши грехи, большая, чем неутешная боль матери о смерти сына.

Мы окружены людьми, которые также не имеют памяти о смерти, забыли о ней, потому-то мир сжигает в своих развлечениях то драгоценное время, которое дано людям для приготовления к вечности. Святые Отцы говорили: «Время дороже всего!». Время никто не может повернуть назад. Люди не имеют памяти о смерти, потому они так легко отдают себя порокам, потому они злобствуют друг на друга, мучают сами себя и ближнего, грызутся, как псы около кости, забывая, что когда-нибудь их рот насытится землей могилы.

Кто помнит о смерти, тот знает: все, что он не возьмет с собой в вечность, не принадлежит ему. Один подвижник говорил: «Я — это мой дух, мое — это мое тело, а все остальное — чужое. Единственное сокровище, которое я могу взять в вечность, — это благодать Духа Святаго».

Часто мы завидуем тем, кто умирает легко, на кого смерть нападает как бы из засады. Он превращается в труп еще до того, как успел понять, что умирает. Но, братия и сестры, хотя нам страшны предсмертные болезни и мучения, однако мы должны желать узнать час своей смерти, чтоб приготовиться к ней по-христиански, исповедовавшись и причастившись Святых Таин. Есть даже церковная молитва, чтобы Господь избавил нас от нежданной, от внезапной смерти. Та болезнь, те мучения, которые часто испытывает человек перед смертью, — это огонь очищения для его души, и человек, находясь в вечности, больше будет благодарить Бога за эти страдания, чем за самые приятные ощущения, полученные в этой жизни.

Иногда смущает нас мысль, что истинно добрые люди болеют, страдают, бывают гонимы и притесняемы и часто умирают рано, а некоторые люди, порочные и грешные, доживают до глубокой старости, как будто болезни и несчастья их не касаются. Братия и сестры, кто делает добро и страдает, тот — самый «счастливый несчастливец», потому что ждет его великая награда от Бога. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Если ты делаешь добро, а получаешь на Земле в ответ неблагодарность и зло, то знай, что велика твоя награда, венец твой будет сугуб (то есть увеличится вдвое)».

А те люди, которые грешат и пользуются земными благами безнаказанно, — они забыты и отвергнуты Богом; это самая страшная участь: уже здесь, на Земле, они живые трупы.

Иной суд человеческий, — иной суд Божий. Некий прозорливец видел, как умирал знаменитый затворник и как умирал нищий. Затворника считали святым, люди думали, что их город стоит лишь по его молитвам. Когда пронеслась весть, что он умирает, огромная толпа собралась у стен монастыря с зажженными свечами и светильниками. Все плакали и молились, чтобы Господь продлил жизнь затворнику, как думали они, — их спасителю. Но увидел святой, как затворника окружила толпа демонов, и услышал голос с неба: «Этот человек не дал Мне места в своей душе, — он не Мой». Это был голос Господень. Демоны, бросившись на затворника, пронзили душу его трезубцем и исторгли ее из его груди.

И видел тот же монах-прозорливец, как умирал нищий, презренный и забытый миром. Умирал он у забора, одетый в лохмотья. Господь сказал двум Архангелам, Михаилу и Гавриилу, чтобы они принесли к Нему душу нищего, но велел не исторгать ее насильно. И вот подошел к нищему Архангел Михаил и сказал: «Кончается твоя земная жизнь». Но нищий боялся умереть, он боялся грехов своих. Тогда Архангел обратился к Богу и сказал: «Господи, Ты не велел насильно брать его душу». И сказал Господь: «Пошлите к нему пророка и псалмопевца Давида, пусть он воспоет ему небесную песнь», — и когда услышал нищий эти сладостные звуки, то рванулась душа его из тела, взяли ее Архангелы и понесли ко Господу.

Братия и сестры! Наша жизнь — это запечатанная книга. Здесь, на Земле, мы можем прочесть лишь несколько первых страниц, остальные же мы увидим и прочтем только в вечности.

Господь воскресил сына вдовицы — это образ будущего воскресения мертвых. Господь обладает жизнью и смертью. В день всеобщего воскресения Он воскресит и спасет души истинно покаявшихся христиан и вручит их матери их, — Небесной Церкви, уже навеки.