Общественному движению «Рабочий Контроль» быть!
Мы, редакторский коллектив газеты «Рабочий Контроль», официально заявляем сегодня о создании одноименного общественно-политического движения и призываем всех, кто разделяет наши цели и убеждения, присоединяться к нашей работе.
Сразу расставим «точки над и». Движение, которое мы создаем, - не политическая партия. Мы принципиально не ставим сегодня перед собой задачи построения еще одной «микропартии», о чем подробно расскажем далее. На наш взгляд, сегодня в России нет ни одной партии, которая является действительной революционной партией пролетариата. И это происходит потому, что сегодняшний российский пролетариат разобщен, деморализован, классово слаб и не осознает еще вполне свой глобальный классовый интерес, а, соответственно, не ощущает пока и потребности в своей партии – выразителе этого интереса. Когда же пролетариат осознает свой глобальный интерес, и у него появится потребность в своей партии, такая партия возникнет. Разумеется, она возникнет не из вакуума, во многом на базе совокупного опыта уже имеющегося коммунистического и левого движения России. И в этом смысле усилия современных российских левых вовсе не бесполезны. Однако маленьких организаций, именующих себя партиями, сегодня в левом движении довольно много. Увы, далеко не все они ориентированы в своей деятельности на пролетариат и его интересы. Но даже те, кто ориентирован – это не партии рабочего класса, а скорее партии для рабочих. Разница в том, что эти организации, помогая рабочим в борьбе, даже играя определенную роль в политизации и солидаризации конкретных коллективов, с которыми взаимодействуют, все равно остаются партиями вне класса (причем независимо от своего социального состава), узкими группами активистов, которым рабочие могут доверять, но не отождествлять себя.
Безусловно, в этом нет вины ни этих партий, ни ведущих работу коммунистов. Просто пролетариат России, как класс, пока не готов ставить вопрос о политической власти. Но также, безусловно, работа коммунистов и прочих левых, направленная на организацию, солидаризацию и политизацию рабочего движения, приближает тот момент, когда пролетариат России наконец-то станет классом для себя, и, осознав свою классовую повестку, поставит вопрос о политической власти. И в тот момент, когда пролетариату потребуется собственная партия, история призовет всех нас, всю конструктивную часть левого движения в ряды этой партии. А до тех пор, как бы не менялись декорации капиталистической системы, в какие бы условия ни ставила нас власть капиталистов, всем нам нужно просто спокойно и упорно работать в интересах рабочего класса и ни в коем случае не сворачивать с этого пути, не размениваться на альянсы с буржуазией, на реформизм, не строить сомнительных коалиций с классовым врагом.
Коллектив РК является, тем не менее, решительным противником идей так называемой «широколевой». Мы не столь наивны, чтобы полагать, что левое движение раскалывают лишь амбиции лидеров. Вовсе нет. В левом движении существуют настоящие политические противоречия вплоть до несовместимости. И никакое механическое объединение всех со всеми невозможно. Однако и бесконечная дискуссия всех со всеми в надежде выявить точки соприкосновения и размежевания – бессмысленна. Ибо, во-первых, слова часто расходятся с делами, а во-вторых, под одними и теми же словами и терминами зачастую подразумевается прямо противоположное. Но мы считаем необходимой и первоочередной задачей левых сегодня работу по организации, солидаризации и классовой политизации рабочего движения. И в контексте данной работы мы считаем необходимым объединение усилий всех, кто готов в этом участвовать. Ведь нас – левых России – отчаянно мало по сравнению с миллионами пролетариев. Лишь сообща мы можем сыграть сколь-либо весомую роль в пробуждении классового сознания этих миллионов. Поодиночке это не под силу ни одной из ныне существующих левых организаций, включая даже КПРФ (даже если бы КПРФ была истинно коммунистической партией).
Коллектив РК вовсе не претендует на роль «совокупного Ленина», если кто-то так подумал. Мы не столь самонадеянны, чтобы полагать, что именно нам предстоит объединить конструктивную часть левого движения. Мы лишь говорим о необходимости единства в конструктивной классовой работе и сами готовы вести эту работу вместе со всеми нашими товарищами по движению, независимо от того, в какой организации они состоят. Также мы считаем, что большинство современных левых организаций в России имеют свои сильные стороны, свои «плюсы», но также все имеют и свои минусы и недочеты, свои «язвы», что неизбежно, когда движение долго находится в фазе спада.
Коллектив РК не видит необходимости в создании еще одной партии левого спектра в России просто потому, что это избыточная работа. Как уже было сказано выше, в момент настоящего революционного подъема действительно конструктивная часть движения неизбежно объединится в рядах истинной партии пролетариата, а мелкобуржуазный, классово чуждый элемент, как и просто «случайные» люди, будут отсеяны этой партией. Кто же возглавит будущее объединение и будущую партию – нам решительно все равно, ибо мы убеждены, что сознательный пролетариат, поднявшийся на борьбу, выдвинет в свое руководство наиболее достойных и способных товарищей.
Здесь важно понимать, что коллектив РК не считает ни себя, ни своих товарищей по борьбе, ничем иным, кроме как частью рабочего класса. Все мы, даже если не являемся прямо рабочими, являемся либо наемными работниками, либо будущими/бывшими наемными работниками, либо частью резервной армии труда. Так или иначе, мы полностью отождествляем свой интерес с интересом класса пролетариев. Мы – коммунисты, левые активисты - не хуже и не лучше любых других трудящихся России лишь на том основании, что уже ведем борьбу, включиться в которую большинству наших братьев по классу пока только предстоит. Наша роль политического авангарда класса – это не роль мессии и просветителя, стоящего «над» классом, а обязанность везде, где представляется возможность, выступать инициаторами, организаторами и активнейшими участниками классовой борьбы даже в самых зачаточных и локальных формах ее проявления, будь то борьба за зарплату, или за жилплощадь и т.п. И, включаясь в какой-либо трудовой или социальный конфликт, мы не «помогаем рабочим», как это высокомерно мнят о себе буржуазные правозащитники, мы лишь проявляем классовую солидарность и действуем не «в интересах рабочих», как неких «третьих лиц», но в своих собственных классовых интересах.
Коллектив РК объявляет о создании общественно-политического движения лишь потому, что в рамках движения проще осуществлять фактическую координацию действий. Мы принципиально не против, чтобы участники этого движения состояли в существующих левых партиях и организациях. Более того, мы всецело за то, чтобы участники Движения занимались продвижением своих партийных идей, своей партийной агитацией, подчинялись своей партийной дисциплине. Ведь только так проявится наше истинное единство и вскроются наши фактические противоречия. Движение РК не намеревается навязывать своим участникам какую-либо дисциплину, кроме дисциплины здравого смысла в ходе осуществления совместной работы. Движение не имеет собственного устава, лишь простой регламент для принятия решений и осуществления работы. Но Движение имеет свои идейные принципы, которые подробно будут отраженны в Манифесте (вкратце расскажем о них далее). И вступать в Движение мы предлагаем лишь тем, кто готов эти принципы разделять. Те, кто будет категорически не согласен с ними, естественно, будут вести самостоятельную деятельность в рамках своих убеждений и принципов.
Газету «Рабочий контроль» также не следует считать официальным печатным органом Движения. И, хотя все участники движения смогут использовать ее страницы для публикации своих (соответствующих тематике газеты) материалов, но она останется независимым СМИ. Это принципиальная позиция нашей редакции, поскольку газета задумана как рупор прежде всего для борющихся рабочих, независимо от их участия в Движении.
Наши идейные принципы
Мы, Движение Рабочий Контроль, заявляем, что в основе нашей деятельности лежат коммунистические принципы. А так как коммунисты являются никем иным, как только сознательной частью рабочего класса, то мы выступаем:
— Против частной собственности на средства производства - за демократически организованное плановое хозяйство на основе общественной собственности на средства производства;
— Против всех форм угнетения и эксплуатации человека человеком – за создание бесклассового общества и уничтожение государства как формы любого классового господства.
Осознавая, что эти цели могут быть достигнуты лишь радикальной сменой общественного строя, мы выступаем:
— За власть рабочих;
— Решительное проведение национализации промышленных предприятий и взятие управления ими в руки рабочих;
— Объединение рабочих комитетов на каждом уровне, снизу доверху, в систему рабочих советов и создание рабочего правительства;
— Всеобщую выборность должностных лиц всех уровней;
— Зарплата должностных лиц не должна быть выше средней зарплаты рабочих;
Рассматривая борьбу за вышеперечисленные принципы как стратегическую, в условиях сегодняшнего дня мы выступаем:
— Против безработицы: работа распределяется между всеми рабочими, в соответствии с чем определяется размер рабочей недели. Зарплата при этом не должна уменьшаться;
— Минимальная заработная плата должна строго соответствовать прожиточному уровню. Должно быть обеспечено автоматическое повышение оплаты труда в соответствии с инфляцией;
— Национализация банков, немедленно и без всякого выкупа. Централизация кредитной системы в руках государства;
— Отмена коммерческой тайны. Установление Рабочего Контроля за бухгалтерией предприятий;
— Установление прямого прогрессивного налогообложения и упразднение косвенных налогов;
— Установление пенсий и стипендий не ниже минимального прожиточного уровня;
— За осуществление широкой программы государственного строительства жилья;
— За возвращение к системе бесплатного всеобщего среднего и высшего образования и бесплатного медицинского обслуживания;
Мы выступаем за действительное осуществление демократических прав, включая:
— Свободу слова и печати, митингов и собраний, право на забастовку, выбор места жительства и свободу перемещений, а также право на политические и профессиональные союзы, в том числе и на предприятиях и в армии;
— За право наций на самоопределение, вплоть до и включая отделение;
— Внутри любых государств не должно существовать ограничений прав меньшинств и должны быть обеспечены полные языковые и культурные права всех национальностей;
Мы за Всемирную Социалистическую республику Советов!
Мы за рабочую власть и международный социализм!
Наши тактические принципы
Наши идеи не являются чем-то особенным или принципиально новым для левого движения. Мы – коммунисты, ленинцы. Как и многие наши единомышленники, мы полагаем ключевым вопросом – вопрос о собственности на средства производства. Мы полагаем, что собственность на средства производства, а, следовательно, и политическая власть, должна принадлежать пролетариату.
Мы придерживаемся ортодоксальных марксистских позиций в вопросе об исторической роли рабочего класса, полагая, что ключевую роль в освобождении общества от капиталистической эксплуатации сыграет именно рабочий класс, а не всевозможные неклассовые «общедемократические» движения и обособленные частным неклассовым интересом группы меньшинств.
Тем не менее, мы не считаем возможным отказ от участия в так называемых общедемократических (общегражданских) движениях и протестах. Но только в том случае, если эти движения и протесты действительно осуществляются в интересах тотального большинства общества, а значит и в интересах пролетариата (который сегодня составляет большинство общества). Но необходимым и обязательным условием участия в таковых общедемократических и общегражданских инициативах мы считаем наличие в них пролетарской классовой повестки. Строго говоря, наличие этой повестки – и есть простой критерий, отличающий действительное движение в интересах большинства общества от буржуазных манипуляций общественным сознанием. Поэтому мы категорически не считаем нужным участие в манипулятивных буржуазных «фейках», спекулирующих на естественном недовольстве трудящихся капиталистической властью, но имеющих своей целью лишь сведение собственных счетов в рамках буржуазной политической конкуренции.
Такие «фейки» весьма легко отличить. В них просто невозможно привнести классовую повестку. Однако, в условиях слабости, политической незрелости и разобщенности пролетариата, данные «фейки» бывают достаточно массовыми. Используя как повод какую-либо самоочевидную «язву» капиталистического общества, вроде коррупции, силы буржуазии спекулятивно призывают массы на борьбу с «очевидным злом», предлагая, однако, в качестве решения проблемы либо набор ничего не значащих «косметических» реформ, либо замену лиц в органах власти. Саму же основу власти – частную собственность - «организаторы протеста» не только не подвергают сомнению, но и провозглашают одной из ключевых основ общества. Тем не менее, трудящиеся присоединяются к протесту, но вовсе не от веры в бессмысленные «рецепты счастья», предлагаемые манипуляторами, а просто от безнадежности, от желания выплеснуть свое недовольство, и, в конечном итоге, от отсутствия конструктивной альтернативы.
Безусловно, в таких исторических условиях мы обязаны предложить эту конструктивную альтернативу. Но глупо полагать, что просто придя в таковое манипулятивное движение, участвуя в нем в качестве массовки, мы сможем «перехватить протест» и навязать очевидным классовым врагам из числа организаторов свою классовую повестку. Также наивно думать, что своей листовочно-интернетной агитацией в рамках общего с классовыми врагами движения, мы сможем «перекричать» манипуляторов и «развернуть массы влево». Очевидно, что медийных возможностей у буржуазии куда больше, чем у нас. Поэтому, в условиях слабости пролетариата, мы в таковых манипулятивных движениях обречены оставаться лишь безголосой массовкой.
Тем временем буржуазия превосходно научилась использовать спекуляцию на протестных настроениях трудящихся к своей выгоде. Манипулятивные движения и протесты создаются как с целью «выпустить пар» и ослабить остроту общественного недовольства, так и с целью проведения фиктивных госпереворотов, меняющих лишь «декорации» власти, но не затрагивающих ни суть общественных отношений, ни даже, по большому счету, структуру власти (что опять-таки делается для «ослабления градуса» протестных настроений в обществе, и, факультативно, для частного передела собственности между различными группами капитала). До тех пор, пока пролетариат останется слабым, разобщенным и политически незрелым, общество будет из раза в раз вынуждено проходить через так называемые «цветные революции» - кровавые или «бархатные» - а трудящиеся из раза в раз будут лишь безголосой массовкой и «пушечным мясом» в этих процессах.
Противопоставить этому мы можем лишь скорейшее «политическое взросление» пролетариата, лишь превращение его из массы, связанной лишь объективным интересом, в класс, четко осознающий, как свой интерес, так и свою силу этот интерес реализовать. Поэтому все усилия сегодня мы должны употребить не на пассивное участие в манипулятивных протестах, равно и не на «парниковое выращивание» политических активистов в рядах малых партий, но на ежедневную работу внутри своего класса. Нам необходимо браться за любой классовый протест, хвататься за тень этого протеста, поддерживать и развивать любую, даже самую частную инициативу рабочих по самоорганизации.
Отсюда неизбежно вытекает и наше отношение к профсоюзам, как к инструменту первичной самоорганизации трудящихся. Но инструмент этот весьма ограничен. Сам по себе профсоюз не способен подняться выше экономической борьбы. Ведь что есть профсоюз, как не элементарная попытка ценового сговора между продавцами труда (пролетариями) о единой цене (зарплата, условия, социальные гарантии) рабочей силы на рынке труда. Профсоюзы просто пытаются выбить максимум для продавца (пролетария) у покупателя (буржуазии). И получается у них это настолько, насколько сильным и единым в отстаивании своих требований может быть рабочий класс в данный момент времени. Но принципиальный для рабочего класса и ключевой вопрос - о собственности на средства производства – профсоюзы не ставят и не поставят. А если поставят, значит они перестанут быть профсоюзами и станут политической партией рабочих, причем претендующей на власть прямо сейчас, ибо вопрос о средствах производства – это вопрос о политической власти. Таким образом, любой профсоюз для нас интересен, но лишь как форма элементарной самоорганизации. Мы не ждем от профсоюзов политической повестки. Не требуем мы от них и стопроцентной чистоплотности профсоюзного руководства в отношении интересов рядовых членов, прекрасно понимая, что глобальный торг на рынке труда требует локальных компромиссов с покупателем, а это разлагает и создает почву для коррупции. Опять же мы понимаем, что, чем более представитель продавца успешен в глобальных торгах, тем более он должен быть договороспособен и лоялен к власти капитала. Таким образом, чем более профсоюз массовый и влиятельный – тем более коррумпировано и лояльно буржуазии его руководство – это самоочевидная закономерность. Поэтому мы будем работать с первичными организациями абсолютно любого профсоюза и профобъединения, если они реально действуют в интересах работников. А вот с профсоюзным руководством мы готовы взаимодействовать лишь в той степени, в которой это руководство готово быть адекватным в отношении интереса работников. И никогда мы не готовы идти на политически уступки профсоюзам, ни при каких обстоятельствах не намерены в угоду профбоссам замалчивать свою политическую позицию, отказываться от критики тех или иных действий профсоюзной бюрократии, если считаем, что данная критика необходима в интересах рабочих. Мы не намерены также в угоду профбоссам раскалывать рабочий класс участием в «профсоюзных войнах» (в конкурентных разборках между профцентрами) и лишь сами решаем, с кем и на каких условиях нам взаимодействовать/не взаимодействовать в профсоюзном сообществе.
В любом случае, наша главная задача максимально развить низовую самоорганизацию рабочих, солидаризировать эти низовые инициативы от уровня конкретного предприятия, через региональную и отраслевую солидарность, в единое общероссийское рабочее движение, и, далее, в общемировое. Мы должны пройти путь от борьбы за зарплату, до борьбы за политическую власть, должны привносить политическое осознание в любой экономический конфликт. Везде, где только представляется возможность, будь то масштаб предприятия или целого региона, мы должны организовывать структуры самоуправления трудящихся. И уже сейчас эти структуры должны учиться организовывать жизнь общества, должны иметь принципиальную готовность взять в свои руки ответственность за общество.
Без таковых структур самоуправлений, начиная от низового уровня и кончая хотя бы общенациональным, пролетариат, даже при полном осознании своих интересов, не сможет реализовать эти интересы. Ибо политическая власть – есть ответственность за жизнь общества. И без готовности реально взять на себя эту ответственности ни о какой борьбе за власть говорить невозможно. Пролетарские революции только в кино совершаются толпой разозленных рабочих. В реальной жизни основы нового общества должны возникнуть прежде, чем старое рухнет. Так было и в 1917 году в России. Советы возникли много прежде, нежели умер старый мир. Да по-другому и не может быть.
Пофантазируем. Представим себе, что сотни тысяч вполне осознающих свой классовый интерес трудящихся единовременно вышли на площади ключевых городов России и свершили акт взятия власти, так, как это показывают в кино. Оставим пока без внимания, что само по себе такое единовременное действие требует от пролетариата изрядной координации, которая, в свою очередь, требует наличия в каком-то виде структур самоуправления. Но, взяв власть, что они станут делать дальше? Ведь старая система регулирования экономики, управления промышленностью, система распределения и снабжения общества продуктами потребления, система поддержания элементарного правопорядка (как собственно и сама система буржуазного права) – все это в одночасье перестанет работать. А нового нет, и, без структур самоуправления на местах, некому это новое создать и реализовать. Общество погрузится в хаос, по сравнению с которым капиталистическая реальность, со всеми ее ужасами покажется привлекательной. И, вопреки наивным чаяниям тех, кто слепо верит в силу стихии, общество не возьмет из ниоткуда структуры своего самоуправления, но реставрирует ту социальную модель, которую хорошо знает и помнит, и потому может успешно воспроизвести – капиталистическую модель.
Это не значит, что мы боимся «качать лодку» или пасуем перед разрухой – неизбежной спутницей любых великих преобразований. Мы лишь хотим, чтобы эти преобразования имели шанс действительно совершиться. Пролетарская революция не имеет права быть безответственной, ибо, в отличие от буржуазных переворотов, совершается в интересах всего общества.
Когда же пролетариат, наряду с осознанием своего интереса, обретет свои структуры самоуправления, он неизбежным образом обретет и политическую власть, поскольку нынешнее капиталистическое общество уже накопило в себе неисчислимое множество противоречий. Здесь и коллапс правовой системы, и процессы деградации в экономике (как мировой, так и национальной), и тотальная разруха в национальной промышленности с ликвидацией целых отраслей и потерей структурной целостности (в мировом масштабе несколько сложнее, но то же самое по сути), и все возрастающая пропасть между падающим уровнем жизни трудящихся и непомерно растущим потреблением верхушки имущего класса, деградация науки и системы общественного образования, ликвидация общедоступного медицинского обслуживания… Стоит ли продолжать перечислять и так очевидные всем признаки недееспособности капитализма? Капиталистическая система пережила себя, она не просто умирает, она уже мертва. Она подобна разлагающемуся трупу, который смердит и отравляет все, с чем соприкасается. Капитализм, как в мировом масштабе, так и в России, существует до сих пор лишь постольку, поскольку пока не имеет четко осязаемой (а не умозрительной) альтернативы себе. Пролетариат, имея структуры самоуправления, явит эту альтернативу.
Где-то на пути создания структур самоуправления пролетариат неизбежно ощутит потребность в собственной политической партии, как в инструменте осуществления своей политической воли. И это будет та самая партия, о механизмах возникновения которой мы много говорили выше – партия пролетарской революции.
Наша политическая история. Политические наследники.
На одном из собраний московской организации «Марксистской тенденции» (МТ) член ЦК МТ Олег Булаев назвал «Рабочий Контроль» «истинными наследниками традиций и идей Революционной Рабочей Партии (РРП)». Правда МТ, по мнению Булаева, от этих традиций следует отказаться. Что ж, от чего отказываться и чего придерживаться МТ – это безусловно решать коллективу МТ. Мы же, коллектив РК, благодарны Олегу Булаеву за столь лестную оценку наших скромных усилий, поскольку идеи и традиции РРП ценим весьма высоко.
Очень во многом наши принципы, наше понимание борьбы за освобождение пролетариата, наше виденье тактики этой борьбы – есть политическое наследство РРП. Той РРП, какой она была на протяжении основной части своей истории.
На первый взгляд это выглядит парадоксально, ведь большая часть редакционного коллектива РК не состояла в РРП, а лишь соприкоснулась с теми осколками РРП, которые возникли в ходе кризиса этой партии. Но, если вдуматься, все закономерно. Поскольку идеи РРП, как и РК, – это идеи ортодоксальных марксистов-ленинцев, а традиции напрямую следуют из идей.
Однако, признавая и принимая политическое наследие РРП, коллектив РК вовсе не собирается повторять те заблуждения и ошибки, которые в итоге привели РРП к глубокому внутреннему кризису. И первейшей из этих ошибок мы считаем то, что РРП, как бы не старалась она стать органичной частью пролетариата, была все же партией «для рабочих». Само по себе это не вина РРП, но следствие объективных исторических условий, как мы писали выше. Но вот непонимание этих условий, непонимание своего исторического места и своей основной роли, отсутствие терпения и желание «поторопить» ход истории, самомнение о себе, как о «единственно истинной партии пролетариата» - все это толкало партию к политическим авантюрам, способствовало поспешным и непродуманным решениям. Коллектив РК извлек полезный опыт из анализа ошибок РРП. Так что, в некотором смысле, ошибки - это тоже политическое наследие.
Наследие РРП
Сейчас в среде коммунистического движения России РРП пользуется не самой лучшей репутацией. Но большая часть людей в современном комдвижении пришли в борьбу после 2012 года, а то и позже. Они совершенно не знакомы с РРП, ибо застали и наблюдали эту партию уже в фазе тяжелейшего кризиса, приведшего в итоге к расколу 2018 года.
Я, Галина Дмитриева, выпускающий редактор газеты «Рабочий Контроль», большую часть своей политической жизни провела в рядах РРП, состояла в ней с 2002 года по 2016, практически до раскола. Поэтому позволю себе рассказать о том, чем все-таки была РРП и какие принципы «РК» намереваемся сохранить в своем коллективе. Далее по тексту «мы» - это старый актив РРП, к которому я принадлежу и от имени которого, думаю, отчасти имею право высказываться.
РРП (до 1998 года КРДМС), существует в российской политике с 1992 года. Фактологическую историю этой партии всякий желающий может найти в Википедии, так что не вижу смысла ее пересказывать. Остановлюсь на политической сути. РРП всегда была троцкистской партией, но не в смысле оголтелого отмежевания от советской истории, как сейчас принято воспринимать троцкистов. Нет, РРП с глубоким уважением и любовью относилась к советской истории и СССР. Троцкисты в своем изначальном смысле – большевики-ленинцы. РРП всегда смотрела на события с классовой точки зрения, всегда старалась в своей политике руководствоваться именно интересом пролетариата, а не абстрактными надклассовыми ценностями вроде так называемых «общедемократических».
В своей внутренней жизни РРП более всего опасалась собственного перерождения: мы опасались, как разрыва партийного руководства с партийным активом, так и «размытия рядов», т.е. потери у партактива понимания наших истинных целей и подмены ценностей, опасались, что исподволь и постепенно произойдет размытие повестки, замена классовой повестки общедемократической. Перед глазами у нас была масса таких примеров отказа от классовой повестки и скатывания в поле мелкобуржуазных метаний, а по сути - в буржуазную политику. Взять хотя бы судьбу российской секции КРИ (наш откол 1992 года, ныне «Социалистическая Альтернатива» - СА) и их последующего откола – СД «Вперед» (ныне РСД). Было и множество примеров скатывания изначально коммунистических организаций в общеохранительскую повестку и по сути - в то же буржуазное болото. Так закончила «Трудовая Россия» Виктора Ампилова. И, надо понимать, что все это происходило с организациями комдвижения не просто так, а от отчаянного желания увеличить свое влияние в социуме в условиях слабости и разобщенности рабочего движения в постсоветской России. Отчаянный поиск «союзников», заигрывание с опасными, но популярными в той или иной социальной группе заблуждениями, дабы увеличить собственную численность, постепенное размытие рядов элементами с неклассовой повесткой в качестве идей, хвостизм в отношении больших организаций, либо политизированных групп около аппозиционного характера, и в итоге крах и потеря собственной коммунистической составляющей – таков был путь многих левых групп в 90е.
Поэтому «лакмусовой бумажкой» и «компасом» для нас в РРП всегда оставалось позиционирование любой общественной проблемы с точки зрения интересов рабочего класса. Мы не боялись лишиться союзников, остаться со своей «непопулярной» позицией в меньшинстве. Мы больше боялись в погоне за сиюминутной массовостью и одобрением «левой общественности» утратить самих себя.
Но была и другая опасность – опасность остаться в самоизоляции и выродиться в политическую секту, пусть с самыми правильными принципами, но состоящую из «трех человек». Так тоже закончили многие. Среди сталинцев – ВКПБ Нины Андреевой, среди троцкистов – МРП. Оби эти, вроде бы полярные по взглядам, но на самом деле очень похожие между собой группы отчаянно блюли свою политическую чистоплотность, отказываясь участвовать в совместной работе с другими организациями комдвижения, которые, по их мнению, были недостаточно «правоверны». Обе организации состояли из честных и убежденных коммунистов, обе боролись за чистоту своих рядов и своих идей. И обе умерли, выродившись до пары человек не фигурально, а буквально. И они были не одиноки на этом печальном пути.
Мы в РРП балансировали на тонкой грани между саморазмытием и вырождением в секту. Мы были открыты для комдвижения, входили в разнообразные оргкомитеты, участвовали в общих митингах, кампаниях и т.д. В то же время мы ни с кем не заигрывали и всегда высказывали свое политическое мнение и критику мелкобуржуазных проявлений комдвижения прямо и честно. Мы тесно работали с рядовым активом относительно массовых левых организаций, таких, как РКРП. Мы работали и с активом КПРФ, временами даже использовали тактику энтризма в их ряды. Не питая иллюзий изменить политику КПРФ или свергнуть ее буржуазное руководство, а для агитации их рядовых членов - честных коммунистов, пришедших в КПРФ, как в самую массовую и известную компартию в России. За это комдвижение не любило нас.
Как было сказано выше, интересы рабочего класса были для нас политическим ориентиром. Мы никогда не позволяли себе, подобно многим левым России, элитаристских заблуждений о том, что «рабочие – несознательны и сами не в состоянии прийти к осознанию своего интереса, а мы (коммунисты) есть миссии, несущие классовое сознание в темные массы». Нет, несмотря на то, что значительная часть состава РРП были не рабочие, а учащиеся и лица с переменной занятостью (в разное время пропорция была разной, в среднем примерно 50/50), мы считали себя частью класса, а свою роль политического авангарда воспринимали, как обязанность в любой ситуации, в любом конфликте экономического характера становиться инициаторами и организаторами классового протеста, привнося в любую борьбу за зарплату политическую составляющую, вскрывая истинные причины бесправия трудящихся, обличая, и в первую очередь в глазах самих рабочих, капитализм – как истинного виновника всех их бед. Многие левые группы часто проходят мимо трудовых и социальных конфликтов, считая их незрелой борьбой «за похлебку» и экономизмом. РРП никогда не проходила мимо. Мы влезали в эти конфликты и всегда стремились как привнести политическую составляющую (например, выдвинуть требование национализации и рабочего контроля), так и – и это главное – помочь протестующим рабочим объединиться и поверить в силу своего единства. И на этом пути мы преуспели. Такие конфликты, как Дон-Строй, борьба на АВТОВАЗе, борьба нефтяников в ХМАО – это то, что до сих пор помнят все, кто сколь-либо интересовался рабочим движением постсоветской России. За это нас уважали в левом движении. (Деятельность РРП в рабочем движении заслуживает отдельного обстоятельного рассказа. Она содержит много ценного практического опыты, который необходимо сделать достоянием левого движения. Я принимаю на себя обязанность донести этот опыт до всех, кому он интересен. Однако, не здесь, дабы не перегружать повествование).
Наши взаимоотношения с профсоюзным сообществом были сложными. Мы всегда считали профсоюзы – любые профсоюзы – лишь инструментом первичной самоорганизации трудящихся. Полезным и нужным инструментом, но чисто экономического характера. (Собственно, изложенная выше позиция РК по вопросу о профсоюзам полностью унаследована от РРП, так что нет нужды повторять ее дважды). Естественно, что взаимодействуя абсолютно со всеми имеющимися в России профсоюзами на уровне рядовых первичек, мы с понятным скепсисам относились к профбоссам и их политическим мнениям. Иногда с малыми профсоюзами нам удавалось достигнуть близости политических позиций. (Так было с «Защитой труда» на раннем этапе, с МПРА на момент его возникновения), но никогда мы не меняли свое политическое мнение в угоду профбоссам, никогда не подчинялись требованию замалчивания своей позицию. Мы никогда не позволяли превратить свой актив в послушных и молчаливых оргработников при профцентре, как это сделали СД «Вперед», да и многие. Мы готовы были честно помогать оргработе и росту профсоюза, но только под открытым флагом, только оставаясь коммунистами и донося свое мнение до членов профсоюза и работников предприятия. Собственно, доносить это мнение и способствовать политической самоорганизации рабочих – и есть единственный смысл этой работы для коммуниста. Естественно, чем крупнее были профцентры, тем сильнее профбоссы ненавидели нас. Но уважали и все же работали с нами, так как мы были хорошими организаторами и пользовались авторитетом в первичках. Даже ФНПР в определенный период времени вынуждена была нас терпеть.
Если совсем коротко, то так к нам и относились в левом и профсоюзном «обществе»: не любили за принципиальность, уважали за нашу работу, работали с нами как с хорошими орговиками. За счет этого, а также за счет постоянной работы у проходных предприятий и в социальных конфликтах (Движение Общежитий) мы избегали самоизоляции и медленно, но стабильно увеличивали численность. Да, мы имели проблемы с ротацией, и большинство тех рабочих, кому мы помогали в борьбе, не вступали в партию. Но это абсолютно естественно вытекает из внешних условий – крайне низкая политизация населения страны и рабочего класса в том числе, деморализация после контрреволюции 1991года, деморализация после поражения массового рабочего движения 1998 года, путинское «закручивание гаек» и откровенная, но вялотекущая фашизация режима. Один из нескольких десятков участников экономической борьбы способен далее продолжить борьбу уже политически – это, и то в идеале, печальная объективная реальность сегодняшнего дня. И именно такой процент от тех, кто с нами работал, приходил к нам. «Минус» гастарбайтеры, которые через время просто уезжали домой, «минус» усталость, которая накапливалась от ежедневной борьбы, и люди «выпадали». Мы росли, но оставались малой группой. И это был еще один «минус». Как абсолютно верно говорил основатель РРП Сергей Биец, рабочие не любят маленьких партий. Это верно. Решиться на политическую борьбу рабочему человеку непросто: страх потерять работу, страх за семью и детей, страх репрессий, банальная нехватка времени. По сути, политическая борьба требует сегодня от рабочего человека отдать всю свою жизнь, все свободное время, да еще и подвергнуть себя и близких изрядным рискам во имя прекрасной мечты от обществе без эксплуатации. В реальную перспективу достичь поставленных целей, работая в маленькой партии, верится с трудом. За маленькой партией может быть видна ее историческая правота, но не ее сила. Поэтому рабочие не часто вступают в маленькие партии, хотя часто разделяют идеи и доверяют партии, воспринимают партию, как выразителя своих интересов, как «свою». Так было и с РРП.
И все же к нам приходили люди. Кто-то – с заводов, строек, из общаг, словом, «извне», и с ними было меньше всего проблем. Но многие приходили к нам из левого движения, как правило это была молодежь, разочаровавшаяся в своих старых организациях. И вот тут как раз вставала проблема размытия рядов. Эти люди имели каждый свое, уже сложившееся представление о том, что есть партия, чем должен заниматься активист и т.п. Их взгляды в массе несли в себе следы всех возможных заблуждений, которыми изобилует левое движение. Тут был и экономизм, и хвостизмы всех мастей, и преклонение перед профсоюзами, и, напротив, отрицание практики и склонность к кухонному теоретизированию, и акционизм, и даже элитаризм (самовосприятие как «мессии», либо как «образованных» и «сознательных», в противовес «быдлу» с заводов), одно из самых опасных заблуждений - погоня за массовостью в ущерб собственной повестке. Партия защищалась от этого и путем дискуссий, работы с кадрами, и путем партийной дисциплины в известной мере. И это правда, что мы крайне неохотно вводили новых людей в руководящие органы партии – именно опасаясь идейного размытия. И мы попали в собственную ловушку: сформировали «ядро» из старого партактива, которое, по сути, и определяло позицию партии. При формально демократической процедуре, мы фактически утратили внутреннюю демократию. Связь с партактивом руководство не теряло лишь благодаря собственной доброй воле, но это «эрзац-демократия». Партактив же, в свою очередь, не чувствуя свою ответственность за принятия решений, привыкал полагаться на руководство и утрачивал инициативу, а то и критическое мышление. Конечно, это не допустимо для коммуниста. Но пока новые люди приходили не «залпово», а постепенно, мы сглаживали более или менее этот разрыв между активом и руководством, развенчивали заблуждения молодых товарищей, в процессе работы интегрировали их в партийную жизнь на уровне принятия решений (а с кем-то разрывали отношения, не без этого). Фактически партией было «ядро», а новый партактив проходил через своеобразный «кандидатский стаж». Но процедурно это было не так. И, хотя мы до поры, справлялись с проблемой, это несоответствие процедуры и принятых де-факто правил заложили предпосылки нашего будущего кризиса.
Кризис РРП
Кризис возможно начался немного раньше, но ярко он проявился в 2011-2012 годах. Когда, в ходе так называемых «общегражданских» протестов партия уступила общему давлению левого движения и активно влилась в хождения в «красной колонне» «единой оппозиции», руководимой Навальным и Ко. Декларировалось, что мы идем к «массам» со своей повесткой, дабы направить протест в русло классовых требований. На практике же наши жалкие тиражи листовок не могли ни то, что перенаправить протест, но даже донести нашу позицию до сколь-либо значимого числа протестующих. Мы были там лишь жалкой, безголосой массовкой для либералов, которые, нагло спекулируя на реальном народном недовольстве властью, подсовывали наивным протестующим свою повестку, такую же рыночную и антинародную, как и у власти. Мы же со своими красными флагами на этом либеральном шабаше просто толкали трудящихся в пространство безальтернативной политики, где рядовому гражданину предлагают выбор между буржуазной властью и буржуазной же (причем в интересах тех же групп капитала существующей) «оппозицией». У нас – у всех левых России - не было ни единого шанса, находясь внутри протеста, перехватить инициативу и перенаправить этот протест в русло классовой повестки. Возможно, учитывая общую политизацию настроений того времени, мы могли бы стать «третьей силой», если бы пошли не на марши протестующих, а прямо к рабочим, на проходные. Если бы мы все обратились к классу с призывом выступить сейчас со своими требованиями и своими методами – политической стачкой. А возможно, это и не сработало бы, и добились бы мы лишь локальных выступлений. Но мы даже не попробовали.
Партия вынесла из участия в этих событиях горькое разочарование в собственных силах. Комплекс «маленькой партии» прочно укоренился у части «ядра». Вместо анализа ошибочной тактики мы сделали ошибочный вывод. Мы не избавились от иллюзий о возможности перехватить либеральный протест изнутри, но были уверены лишь в том, что нам просто не хватило сил. Массовость любой ценой стала нашей «идеей-фикс».
Примерно в тот же временной период, чуть ранее, в КПРФ произошел очередной раскол, точнее, партбюрократия КПРФ в очередной раз «зачистила» партию от коммунистов. Какое-то время эти коммунисты имели иллюзии, что смогут вернуться в КПРФ, называли себя «Советом секретарей» и апеллировали к ЦК КПРФ и Съезду. Потом, поняв всю безнадежность войны с Зюгановым и Ко, образовали собственную политическую партию – Объединенная Коммунистическая Партия (ОКП). Так вышло, что это были люди, с которыми РРП активно работала еще в то время, когда они были в КПРФ. РРП приняла решение войти в состав ОКП. Был ли это энтризм с самого начала, как потом все решили? Отчасти да, в том смысле, что мы, безусловно, хотели, чтобы новая партия приняла нашу политическую программу и нашу тактику. Но отчасти мы искренне полагали, что так все и будет, поскольку воспринимали ОКП идейно близкими (за исключением их формального неприятия «троцкизма», но скорее, как термина, а не по существу). ОКП и правда во многом была нам идейно близка, и актив ОКП, по большей части, честные коммунисты. Но все же разница между нами была довольно большой. Все же ОКП во многом наследует черты КПРФ. Это справедливо и по части внутренней традиции, структуры и дисциплины. Это справедливо и в вопросах тактики. Нам, безусловно, следовало воспринимать ОКП, как дружественную организацию, нам следовало стремиться к совместной работе, к единству практики, и нам следовало вести дискуссию по вопросам теории и тактики. Но нам не следовало так вот входить в ОКП с «фигой в кармане», в расчете «переделать их под себя». Это была ошибка. Вместо конструктивной работы мы погрузились в аппаратные интриги, занимались перетягиванием на себя должностей и полномочий, пытаясь не переубедить идейно, но перехватить руководство административно. При этом мы естественно не распускали РРП, мы были неформальной фракцией в ОКП и всех, кто готов был к нам примкнуть – принимали в РРП. Мы делали это, чтобы усилить себя внутри ОКП, и мы наивно полагали, что к нам присоединяются те, кто разделяет нашу позицию. Частично так и было. Но были и те, кто примыкал к нам из соображений внутренних интриг в ОКП. В итоге в 2014 году мы вышли из ОКП со страшным скандалом, забрав с собой часть их комсомола (СКМ) и некоторых их партийцев. Повод для выхода был глупый и административный. Причина же – мы окончательно убедились, что не можем превратить ОКП в себя.
Если оставить в стороне эмоциональную составляющую, мы ненамеренно оказали ОКП услугу. Мы забрали с собой, вместе со своими искренними сторонниками, еще и изрядную часть интриганов и карьеристов, что, безусловно, лишь оздоровило ОКП. Зато мы приняли этих людей в свои ряды и получили полноценное «размытие» партии, которого успешно избегали много лет, а массовости, за которой гнались, так и не получили.
Хотя напрямую к причинам кризиса в РРП это не относится, но нельзя не вспомнить наш с ОКП конфликт по «украинскому вопросу», так как позиция РРП в этом конфликте – ярчайший пример внутреннего кризиса. В 2014 году произошли всем известные события на Украине. А именно: госпереворот, возглавляемый либеральными и националистическими силами, неприятие новой власти на Юго-Востоке Украины, присоединение Россией Крыма, отчасти охранительское, отчасти низовое стихийно левое движение на Юго-Востоке ставит вопрос об отделении от Украины, берет власть в Донецке и в Луганске, гражданская война, военный переворот 20 сентября 2014 года в ДНР и аналогичные события в Луганске с приходом к власти откровенно буржуазных сил, зачистка левой и низовой составляющих движения…
Левую оппозицию в России буквально раскололо по данному вопросу. Пойдя на поводу у буржуазной пропаганды, российские левые практически не могли придерживаться адекватного марксистского взгляда на события. Одни заявляли, что все, происходящие на Юго-Востоке Украины – «российская империалистическая агрессия и реакция», а украинский госпереворот – чуть ли не «пролетарская революция». Буржуазное либерально-нацистское правительство в Киеве, полностью зависимое от США и Евросоюза, эти левые позиционировали, как борцов за национальную независимость Украины от российского империализма. Другие же левые начисто скатились в российский шовинизм, и, справедливо называя Киевское правительство фашистским, напрочь отрицали тот факт, что Россия на Юго-Востоке также проводила свои, чисто буржуазные интересы, а нынешние пророссийские правительства Донецка и Луганска оказались ожидаемо реакционны и утопили в крови всю изначальную прогрессивную часть движения.
Изначально позиция ОКП по вопросу была одной из немногих адекватных в левом движении России, а позиция РРП – примерно такой же. И мы, и ОКП признавали тот факт, что на украинском майдане первое время присутствовали прогрессивные элементы протеста с целью перехвата, но частично они были подавлены еще в ходе майдана либералами и нацистами, которые позднее пришли к власти, причем руками и на крови наивных граждан Украины, которых эти буржуазные спекулянты просто обманули и использовали, а частично, вовремя поняв невозможность внесения классовой повестки в этот режиссируемый олигархатом спектакль, направили свои силы в нужное русло. И мы и ОКП признавали, что, несмотря на то, что Россия и пророссийские силы участвуют в событиях на Юго-Востоке отнюдь не в интересах трудящихся. Однако мы видели и мощное низовое движение Юго-Востока, и его прогрессивную стихийно левую составляющую. И в ОКП, и в РРП обсуждалось, что надо поучаствовать в событиях и поддержать левую составляющую движения. Но у ОКП практически не было для этого людей, а у РРП не было совершенно. В итоге от ОКП некоторые товарищи все же приняли посильное участие, от РРП – тоже. Насколько же было неожиданным для ОКП, да и для части партактива РРП тоже, что вдруг позиция РРП (а точнее не РРП, но большинства руководства) вдруг изменилась, и РРП начала мало того, что публично именовать киевский переворот – «революцией и прогрессивным событием», а киевский режим – «демократическим», так еще и называть «фашистами» всех, кто с этим не согласен, ОКП в частности. Лично у меня был шок. Но большинство руководства партии просто помешалось на этой странной позиции.
Справедливости ради следует сказать, что часть заметных активистов ОКП в ходе событий тоже дала крен в охранительство и в публичной риторике допускала излишнюю солидаризацию с российской ура-патриотической пропагандой того времени. Но официальная позиция ОКП оставалась вменяемой все время. Я не знаю, какое безумие поразило в то время моих товарищей по ЦК РРП. Могу только догадываться, что они провели параллели между событиями киевского майдана 2014 года и либеральными протестами в России 2012 года, вспомнили свое поведение в этих протестах и не смогли признать свои политические ошибки, поэтому осталось лишь фантазировать на тему «революционной и прогрессивной составляющей майдана». Данные фантазии и оголтелая риторика сочетались тем не менее с более поздними навязчивыми попытками со стороны РРП установить контакт с ополчением Донбасса. Это не получилось реализовать из-за допущенных нами технических ошибок и человеческого фактора. Однако, риторика, противоположная действиям свидетельствует о значительном внутреннем нездоровье организации.
Разорвав отношения с ОКП, но не получив массовости, РРП принялась усиленно решать эту задачу. На вооружение взяли метод «вербовки» в соцсетях. Это когда участникам тематических сообществ, например, групп в ВК, пишется простенький текст, вроде: «Против буржуев? Вступай в РРП!». Это работает как спам-реклама и рассчитано, естественно, не на осознанное присоединение взрослых людей к политической борьбе на основании убеждений, а на политически незрелую молодежь, лишь отдаленно имеющих представление о том, что такое коммунисты, но падкую до ярких слов. Раннее эти люди могли стать в лучшем случае сторонниками партии. Мы не приняли бы в свои ряды людей с такой эклектикой вместо убеждений. Но теперь мы продекларировали, что «отказываемся от партии активистского типа и будем строить массовую организацию». Это решение дало печальные плоды. Мы получили «массы». Вот только нам пришлось считать членами партии тех, чья вся политактивность сводится к участию в общении в чате ВК, и тех, кто скорее либерал, чем левый, и тех, кто просто пообщаться и побухать вместе пришел. Много было откровенно детей 14-16 лет. Естественно, руководство партии отказалось от ленинского представления о личном участии члена партии в работе партии. И, естественно, при таком бардаке даже та внутрипартийная демократия, которая имела место, – умерла. Партийное «ядро» вынуждено было взять на себя функцию «коллективного вождя», дабы партия могла иметь политическую линию и вести хоть какую-то работу. Мы пытались решать проблему старыми методами – обучать, убеждать, дискутировать, но новых людей было слишком много, их политический уровень грамотности был очень низким, их сознательность – тоже, а разброс взглядов был шире, чем вся левая палитра. Мы не справились. Более того, для преодоления кризиса мы интегрировали в «ядро» новых «старых» активистов, пришедших к нам из ОКП. Как уже говорилось выше, из ОКП мы забрали, помимо искренних наших единомышленников, еще и изрядно карьеристов, амбициозных выскочек и просто склочников. Так что «ядро» также стало «хромать на обе ноги».
В довершение мы сделали еще одну фатальную глупость. В погоне за численностью мы приняли в свои ряды Василия Кузьмина, в прошлом активиста удальцовского «Левого Фронта», и предоставили партийную поддержку его политическому проекту «Левый Блок». «Левый Блок» был задуман Кузьминым и рядом его товарищей, как реинкарнация «Левого фронта», но под руководством Кузьмина и Ко. Удальцов на тот момент сидел по «Болотному делу», «Левый Фронт» фактически распался и был деморализован. Кузьмин намеревался собрать осколки. Ничего общего между РРП и «Левым блоком» не было и быть не могло. Если ЛБ – это акционистская по тактике организация, с идеологией «широколевой» (как раз весь левый спектр, от анархистов до сталинцев) в массе своей отрицающая революционную роль пролетариата и делающая ставку на т.н. «общегражданский» протест, то РРП до 2012 года – полная противоположность. Но в РРП 2014 года Кузьмина приняли, ввели в ЦК и в партийное «ядро». А ЛБ начал наращивать численность за счет членов РРП. Это был энтризм к нам. Причем не с целью даже навязать нам свою повестку, а с целью банально искать через нас новых людей. При этом ЛБ в публичном поле спорил с нами, препятствовал возвращению партии к старой тактике работы с трудовыми коллективами, агитировал членов партии против «рабочизма» (так стали называть ориентацию на классовые позиции). Возможно, поначалу Кузьмин и имел иллюзии, что та РРП, которую он увидел в 2014м – это широколевая и то же самое, что и ЛБ. Но то, что было для нас болезнью партии, для него было осознанной тактикой. Мы не сработались и не могли сработаться. Но, из-за нашей внутренней слабости, не могли и разорвать отношения. И это тянулось 2 года.
К 2016 году партия подошла в глубоком кризисе. Катализатором послужил конфликт внутри Ульяновской партийной первички, которая была создана бывшим активистом Левого Фронта, Виктором Гусем. Гусь являлся «рабочистом», но и сторонником «широколевой», при этом тяготел к ЛБ. Его первичка состояла из учащихся, молодых рабочих и пары «тру-марксистов» с элитарно-покровительственным отношением к рабочим. При этом внутренние конфликты были частым явлением. В ходе одного из таких конфликтов первичка раскололась на «тру-марксистов» и всех остальных, и ЦК РРП поддержал сначала «тру-марксистов», причем просто потому, что не доверял Гусю, тяготеющему к ЛБ. Потом стало совершенно ясно, что «тру-марксисты» организационно неспособны, так как вообще не готовы вести какую-либо работу кроме виртуальных кружков в интернете. Тогда ЦК поддержал Гуся, но конфликт ульяновцев с ЦК уже начался. Молодой ульяновский рабочий Вадим Воронцов критиковал ЦК и партию с верных позиций: за отказ от классовой повестки и работы с трудовыми коллективами, за отсутствие внутрипартийной демократии, за идейное размытие, как его следствие, хвостизм в отношении как либеральных протестов, так и КПРФ. Но при этом тот же Воронцов публично поливал грязью как партию, так и отдельных товарищей в ней, тяготел к ЛБ (что было странно, при его критике в адрес партии), имел склочный характер и умудрился породить бесчисленное количество межличностных конфликтов с членами партии. Критика Воронцова была неугодна ЦК, так как вскрывала все наши «язвы», и воспользовавшись склочностью Воронцова, манипулируя эмоциями и личными обидами, партийное «ядро» исключило Воронцова из партии, причем в нарушение уставной процедуры. Конечно, дело было не в Воронцове – ведь это всего лишь один человек. Дело было в том, что он говорил. Его критика была верной, она совпадала с тем, что думали и говорили и другие члены партии, и она совпадала с моим мнением. Кроме того, методы его исключения, то наплевательство, которое демонстрировала часть партийного «ядра» в отношении собственного устава, в отношении элементарных принципов демцентрализма – все это переполнило чашу терпения, и начался длительный конфликт. И опять сказалась наше внутреннее нездоровье. К нашей группе примкнули, как те, кто был недоволен линией партии и желал вернуться к «рабочизму», так и те, кого не устраивал лишь авторитаризм ЦК. Наша группа получилась собранной механически – те, кто «дружит против Бийца» - и не имела внутреннего идейного единства, но тогда мы этого еще не знали.
Осколки РРП. РКП
Мы не хотели колоть партию, и большинство из нас не хотело уходить. Мы предприняли отчаянную попытку оздоровить партию, докричаться до товарищей, объяснить, что партия на пути краха, что надо вернуться к нашему «компасу» - к интересам рабочего класса, надо провести ревизию рядов и освободиться от людей случайных, надо не устраивать публичную ругань с ЛБ, а разойтись политически. Мы не смогли донести свою позицию. Этот конфликт можно было продолжать и дальше, можно было дождаться съезда в 2018 году. Но все это жутко деморализовывало людей, позорило партию в публичном пространстве. Говоря честно, это был мой выбор – уйти из РРП в 2016 году. Товарищи просто последовали за мной в этом вопросе. Я все-таки надеялась, что партия преодолеет кризис. Что без нас, когда схлынут эмоции, товарищи задумаются над сутью произошедшего и поймут, что им нужно менять. Что пройдет время, и мы вновь объединимся с РРП. Наша же группа назвала себя Рабочая Коммунистическая Партия (РКП) и начала собственную политическую жизнь.
Надо сказать, что состав РКП быстро поменялся. РКП не имела, как было сказано ранее, внутреннего единства. Поэтому, когда исчез «общий враг» в лице нового «ядра» РРП, партактив более ничто не объединяло. Вскрылись реальные противоречия. Так, РКП покинул заметный активист социального движения Александр Зимбовский, образовав группу «Рабочий Компас». Я затрудняюсь четко обозначить идейную суть наших разногласий. Они скорее тактические, но очень жесткие. Поводом послужила наша (моя, при косметическом соавторстве Воронцова) критическая статья про руководство профсоюза МПРА. На практике тов. Зимбовский во главу угла ставит решение конкретных проблем конкретных людей, жителей общежитий, иных инициативных протестных групп граждан. Он старается подключить к этой конкретной проблематике как можно больше политактивистов, и ради этого склонен быть гибким и терпимым к совершенно различным, зачастую неприемлемым политическим позициям этих активистов и их организаций. Естественно никакой политизации в социальный протест, разве что кроме самой абстрактной, так привнести нельзя. Но в РКП пришли и новые люди. Именно там, в РКП я встретила своих нынешних товарищей по редакции «Рабочего Контроля» Азаматхана Каримова и Юлию Голикову. Оба они ранее не были политактивистами, но вступили в партию, которую полагали рабочей и коммунистической. Агитацию, пропаганду и стилистику работы РКП унаследовала у старой (до 2012 года) РРП. РКП декларировала ровно те же принципы и идеи. Не именуя себя троцкистами из соображений дипломатии внутри левого движения, по ключевым вопросам РКП имела (на тот момент времени) ту же позицию, что и старая РРП. Проблема РКП была в том, что она унаследовала не только это. Микроскопическое «ядро» РКП скопировало с РРП, причем с поздней РРП, и отношение к внутренней демократии. Вдобавок, как следствие неприятия «широколевой», в РКП развилось партийное сектантство в крайней форме, а вкупе с конфликтностью Воронцова (которая никуда не делась) все это в итоге сделало работу РКП невозможной. Кризисом стала кампания по заводу «Салют» 2018 года. И я, и Зимбовский, вступивший на этот момент в РРП (Булаева) (сейчас эта организация называется МТ), имели контакты на заводе. Начались сокращения, и рабочие обратились за помощью одновременно к РКП и к Зимбовскому. Естественное и логичное здесь – взаимодействовать в рамках данной кампании. Однако Воронцов поставил вопрос о необходимости сделать эту работу сугубо партийной в рамках РКП. Меж тем, такая попытка «перетягивать одеяло» просто расколола бы и без того слабую и малочисленную инициативную группу рабочих «Салюта». Потратив некоторое время на бесплодные попытки убедить Воронцова, я, Каримов и Голикова добились лишь межличностного конфликта и парализации работы РКП. Понимая, что это, в условиях микропартии, – политическая смерть РКП, мы с Каримовым и Голиковой покинули данную партию.
Современная РКП выродилась в микросекту, существующую лишь в интернет-пространстве. Идеологически эта секта скатилась на позиции между охранительством и советским фундаментализмом худшего пошиба, демонстрируя местами редкое ретроградство (крайний сексизм, например). РКП была неудачной попыткой воссоздать РРП. Можно сказать, что эта партия умерла.
Осколки РРП. МТ
Тем временем, РРП не только не пережила кризис, но пришла к масштабному расколу 2018 года. Формальным поводом к нему была поддержка на выборах мэра Москвы буржуазного кандидата от КПРФ Кумина. Причем те, кто выступал против, сами намеревались поддержать буржуазного кандидата от Справедливой России. Правда так этого и не сделали. И, справедливости ради, следует сказать, что позднее официально признали это намерение ошибочным.Было так же и то, что «группа Булаева» тяготела к объединению с российской секцией ММТ, что и сделала после раскола на съезде 2019 года. Про этот раскол с обоих сторон написано не мало текстов, поэтому углубляться не буду. Выскажу лишь собственное мнение: РРП раскололась на весьма неопытных «рабочистов-авторитариев» («антохинцы») и «общедемократов» во всех смыслах этого слова («булаевцы»). Но это мнение – продукт длительного наблюдения за обоими осколками партии. Изначально я посчитала «булаевцев» просто более демократичными «рабочистами». По мнению коллектива РК, полноценной РРП ни одна из сторон раскола уже не является. Обе стороны унаследовали болезни, приведшие партию к кризису, но у каждой они свои.
В 2018 году, покинув РКП, мы с товарищами Каримовым и Голиковой вступили в ту часть раскола, которая сейчас именуется Марксистская Тенденция (МТ). Здесь товарищи во многом пошли за мной и поверили моим словам. Я много рассказывала о старой РРП, и товарищи хотели вступить в эту партию. Но ее уже не было. Выбирая из «двух РРП», я посчитала МТ (будем называть так, хотя тогда она называлась РРП) более похожей на старую РРП. Товарищи же доверились моему политическому опыту.
МТ декларирует принципы внутрипартийной демократии. И в известном смысле эта демократия реально есть. Правда плата за нее – бюрократическое согласование любого, самого ничтожного и технического вопроса. Это безумно усложняет и затягивает работу, делая партию и ее органы крайне нерасторопными. Также МТ декларирует отказ от тактики «широколевой», но на практике это означает лишь дистанцирование от «сталинистского» сегмента движения и тяготение к спорным соцдемовским и евролевым тенденциям, вроде недавно созданного СМ. Более того, партия продолжает считать «интернет-вербовку» одним из основных источников пополнения численности, напрочь игнорируя все минусы этого метода, уже сослужившего дурную службу старой РРП. На практике эта «вербовка» почти не работает, но лишь по причинам внутреннего бардака и безалаберности. Также, при декларации важности работы в рабочем движении, фактический приоритет отдается работе в студенческой среде и с профсоюзами учащихся, при декларации необходимости классовой повестки, на практике хвостизм перед профцентром КТР, при декларации критической поддержки КПРФ, хвостизм и заискивание перед КПРФ в социальных конфликтах (парк Зюзино). И так – везде и во всем. Слова повсеместно разнятся с делами. Взятые на себя обязательства – не исполняются, либо исполняются не надлежаще (не в срок, не полностью и т.п.)
Все это можно было бы считать недочетами в работе, перегибами и просто человеческим фактором. И даже травлю несогласных с «ядром» (да, в МТ оно тоже есть) можно было бы списать на человеческий фактор. Вот только МТ не строит рабочую партию, о чем прямо и говорит. МТ строит партию «политактивистов, чтобы те привлекали политактивистов», и так до бесконечности. А когда будет революционный подъем, вот тогда эта «партия активистов будет иметь силы, чтобы организовать рабочих, уже поднявшихся на борьбу». На наш взгляд это странная постановка вопроса. Когда рабочие политизируются и поднимутся на борьбу, у них уже будут те, кто их организовал, уже будет партия. Ну еще есть вариант, что люди просто выйдут на площадь от отчаяния, не будучи организованы. Вот тогда их может возглавить кто угодно. Только скорее это будет не МТ, а буржуазные силы вроде либералов или националистов, ибо они и медийно сильнее, и финансовых возможностей у них больше. А повестку никому неизвестной МТ на площади слушать никто не станет. Чтобы рабочие слушали МТ, МТ должна сегодня быть с этими рабочими в их ежедневной борьбе. Таким образом, партия активистов, чтобы «в решающий момент возглавить …» - это опять несбыточные мечты о перехвате «общегражданского» протеста. Это ошибка 2012 года, которой теперь подчинена тактика партийного строительства. На наш взгляд это тупик. МТ запуталась, как со своей целевой аудиторией, так и со своей целью.
Наше с Каримовым и Голиковой членство в МТ было путем борьбы за РРП. То, в чем нас обвиняет Булаев и Ко, - это попытка навязать МТ «рабочистскую» повестку и классовую чистоплотность старой РРП. Нас объвиняют в энтризме, чуть ли не в попытке «захватить партию», но это не был энтризм, ведь мы думали, что вступаем в РРП, пусть и ослабевшую от кризиса. Мы навязывали МТ повестку, которую полагали их повесткой! Это немного комично, но мы просто «ошиблись дверью». МТ, во всяком случае, ее «ядро» отказалась от «рабочистской» повестки еще до нашего вступления. Но, по своей извечной привычке говорить одно, а делать другое, партия просто «забыла» это озвучить!
Должно быть, мы смотрелись крайне несуразно, когда, поверив во внутрипартийную демократию, призывали на съезде 2019 года повременить со вступлением в «Международную Марксистскую Тенденцию» (ММТ), поскольку «партия имела в 2002 году негативный опыт взаимодействия с этим интернационалом и теперь партии нужно время, чтобы актив наработал новый опыт взаимодействия и чтобы большинство могло принять взвешенное решение, а не полагаться лишь на слова нескольких товарищей». Ведь «ядром» все уже было решено, а решения «ядра» в партии оспаривать не запрещено, но не положено. Это воспринимается, как дурной тон и «антипартийное» «нетоварищеское» поведение. Но ведь мы этого не знали!
Может показаться, что я предвзята и говорю так от обиды на МТ. Но у меня нет никакой обиды. Большинство товарищей в МТ – честные и идейные люди. Многие – коммунисты (в том числе и последовательные «меньшевики», в хорошем смысле), другие скорее социал-демократы. Полагаю, они просто настолько привыкли общаться посредством терминологии, принятой ранее в РРП, что разучились называть вещи своими именами. В МТ нет идейного единства. Там есть люди, по взглядам близкие старой РРП, и есть люди, чьи убеждения которые скорее ближе РСД. Если МТ не сможет сама для себя сформулировать собственные принципы внятно в самое ближайшее время – ее просто разорвет фактическими противоречиями, которые так и останутся невысказанными, и наличие которых так и не будет признано партией до самого конца. Увы, традиция не спорить с «ядром» только усугубляет ситуацию.
Недавно товарищей Каримова и Голикову исключили из МТ за «нетоварищеское поведение». Поводом была излишне эмоциональная ругань в партийном чате с рядом членов ЦК. Причиной же – несовместимость наших позиций с тем курсом, который выбрала для себя МТ. Я же до сих пор остаюсь членом МТ и даже членом ЦК. Меня не могут исключить до съезда согласно уставу. МТ уважает свой устав и свою процедуру. Хотя в данном случае это уже излишнее уважение к процедуре в ущерб политической позиции. Я предлагала ЦК МТ озвучить наши разногласия, четко признать их и решить, совместимы ли наши позиции или же необходимо размежевание. Каков бы ни был исход дела – это, несомненно, пошло бы МТ на пользу. Им необходимо начать называть вещи своими именами. Возможно, хотя бы это заявление подтолкнет МТ к честной внутренней полемике, и хоть так, но коллектив РК поможет МТ. Если меня теперь исключат из МТ, я сочту это положительным симптомом для них. Но сама я не ухожу и не уйду из МТ. Я продолжу полемику ради партактива МТ, ради того, чтобы эта партия вышла из состояния идейной мешанины и обрела наконец свое настоящее политическое лицо.
Осколки РРП. РРП
Другая часть раскола 2018 года называется по-старому, РРП. Но это тоже не та РРП. Здесь продолжается «вербовка» в интернете и курс на массовость. Правда, от «широколевой» здесь решительно отказались. Но, поскольку размытие партии на уровне актива продолжается, «ядро» взяло в свои руки всю полноту власти, а принципы демцентрализма остались лишь в виде декорации. Работу с трудовыми коллективами РРП вести пытается, но не может делать это полноценно из-за крайней некомпетентности по вопросу значительной части партактива. Ну и естественно, партактив, совершенно не участвуя в принятие решений, не чувствует себя ответственным за них, слепо доверяет руководству, а значит не имеет необходимости думать, развиваться и обучаться. Это приводит как к дикой ротации кадров (потому, что, взрослея, люди уже не готовы быть безголосыми исполнителями), так и к низкому уровню грамотности и политической сознательности рядовых активистов.
Низкий уровень грамотности значительной части партактива порождает «тусовочность», т.е. неполитическую мотивацию прихода в партию, уже не ради борьбы, а ради социального общения. Учитывая, что большое количество активистов РРП – школьники, их «социальное общение» в отсутствии политической мотивации часто превращается в совместные пьянки подобного плана времяпрепровождение. И результат налицо: маргинальные скандалы внутри РРП долго были предметом излюбленных сплетен левого движения и поводом для массового хейтинга РРП в интернет-пространстве. (Что вообще-то не делает чести левому движению. Сбор сплетен о товарищах – занятие, крайне недостойное для коммуниста и вообще для идейного человека). Но проблема даже не в маргинальных скандалах. Люди с неполитической мотивацией не только дискредитируют партию, но засоряют и размывают ее. При наличие таких «партийцев» «ядро» РРП никогда не сможет вернуться к принципам демцентрализма, ибо невозможно доверить решение судьбы партии людям, у которых отсутствуют политические убеждения. Разумеется, далеко не весь актив РРП таков. Но таких критически много.
Еще одна проблема РРП это курс на оголтелую, уже давно не критическую, поддержку КПРФ. Одно дело – работать с КПРФ, как с массовой организацией, даже периодически осуществлять на выборах критическую поддержку их кандидатов, при условии, что кандидаты не дискредитируют тех, кто их поддерживает, и при наличии возможности использовать предвыборную агитацию, как трибуну для партии. Таким образом, РРП работала с КПРФ на протяжении большей части своей истории. Но совсем иное дело позорить партию поддержкой откровенного буржуя Грудинина (президентские выборы) и такого же буржуя Кумина (выборы мэра Москвы), агитировать за которых стыдились даже вменяемые члены КПРФ. Видимо РРП так стремилась в ходе раскола отстоять курс на критическую поддержку КПРФ, что не заметила, как поддержка перестала быть критической, а работа, которая должна была приносить партии пользу – трибуну для агитации, большую медийность, донесение позиции партии до рядовых членов КПРФ – стала приносить вред в виде дискредитации партии и несерьезного отношения к РРП, как к «придатку» КПРФ, причем прежде всего в глазах самих же членов КПРФ. И этот же хвостизм в отношении КПРФ стал причиной изоляции РРП от остального левого движения.
Если РРП не проведет чистку своих рядов от не политически мотивированных людей, равно как от людей сомнительных взглядов, если не вернется на путь демцентрализма, если не откажется от хвостизма в отношении КПРФ в пользу критической поддержки КПРФ, РРП не преодолеет внутренний кризис и в итоге придет к полному внутреннему разложению.
В заключение
Коллектив РК искренне переживает за политическую судьбу осколков РРП, так как чувствует свою идейную близость и во многом сопричастность к этой партии, к той партии, которая, увы, не переборола кризис и раскололась. Мы надеемся, что товарищи смогут преодолеть этот тяжелый для них период и останутся, так или иначе, верны нашему общему делу борьбы за освобождение пролетариата. Мы готовы и будем взаимодействовать с ними, так же, как и с другими нашими товарищами по движению. И мы искренне желаем вновь пожать руки нашим товарищам по РРП, как однопартийцам, в рядах той революционной партии пролетариата, которую мы создадим совместными усилиями, совместной конструктивной работой.
Но одно мы можем сказать совершенно точно. Мы знаем, что дело, которому служила старая РРП, не погибнет. Даже если вдруг осколки РРП не смогут преодолеть свои проблемы, это дело будет жить в нашей работе и в работе еще многих честных коммунистов, честных рабочих активистов. Потому, что это дело Маркса и Ленина. Потому, что это дело рабочего класса.
Галина Дмитриева, Азамат Каримов, Юлия Голикова
декабрь 2019