«Онегин»: киноверсия Сарика Андреасяна
Многие посетители Пушкинского Заповедника интересуются: «Фильм «Онегин» снимали у вас?»; «Для кого сняли этот фильм, для тех, кто знает роман только по краткому содержанию и школьным учебникам?»; «Зачем у героев отобрали молодость, а у Пушкина – стихи?».
В известной трилогии Виктора Гюго «Дела и Речи» есть замечательный афоризм «Творец книги – автор, творец её судьбы – общество». Изречение это, как нельзя точно, выявляет одну из особенностей литературного произведения – это его взаимопроникновение в киноискусство через призму экранизаций, в контексте которых происходит перевод художественного слова в визуальное зрелище.
Вышедший в преддверии 225-летия со дня рождения А. С. Пушкина фильм режиссёра Сарика Гарниковича Андреасяна – это первая экранизация романа «Евгений Онегин», ставшего уже знаковым в отечественной культуре. Некоторые сцены фильма были сняты непосредственно в Пушкинском Заповеднике: в окрестностях михайловской усадьбы, на Савкиной горке и большей частью в петровской усадьбе Ганнибалов, избранной постановщиками как усадьба Лариных, где взрастала Татьяна и её сестра Ольга, и где произошла встреча с Онегиным, куда его привёл Ленский.
Изданный в 1964 году набоковский перевод «Евгения Онегина», написанный ритмизированной прозой, явился допустимым примером в работе кинорежиссёров. Но не только потому, что он лучший, а по причине близости языка перевода и тщательного комментария образной системы восприятия текста и контекста, который зависит от того, как прошлое отражается в сознании читателя сквозь призму современности. Ведь со времён пушкинского романа прошло уже два столетия, и многие обороты, мысли, поступки воспринимаются иначе.
Прозаическая форма общения пушкинских героев показана в британском фильме «Евгений Онегин» режиссёра Марты Файнс, вышедшего в 1999 году. В кинокартине Сарика Андреасяна звучит и проза, и поэзия. Кстати сам Пушкин чередование стиха и прозы соотнёс в «Борисе Годунове». В прозаической шестой сцене («Палаты Патриарха») излагается известие о побеге Отрепьева из монастыря и отдаётся приказание о его поимке, а в восьмой («Корчма на литовской границе») демонстрируется неудачная попытка этой поимки, завершающаяся выпрыгиванием Григория в окно.
Вот пример адаптации пушкинского текста в картине Андреасяна. Популярная фраза «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей» в прозаическом переложении не вызывает внутреннего протеста, т.к. сказанная фраза «Чем меньше любишь женщину, тем скорее ей нравишься» отражает современное понимание «науки страсти нежной». К тому же большинство фраз звучат в первозданном виде, как например, «Мой дядя самых честных правил»; «Я к вам пишу – чего же боле?»; «Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни?».
Создатели фильма, исходя из того, что в сюжетной канве пушкинские рассуждения уподоблены рекламному слогану – «история любви, покорившая мир», показывают кинематографическим языком историю любви, а не «энциклопедию русской жизни». Следовательно, и оценивать предлагается только эту линию.
Киновед К. Э. Разлогов отмечал, что в экранизации нужно анализировать то, что есть, а не то, чего нет. Бессмысленно указывать на отсутствие некоторых фабульных сцен или лирических отступлений. Воля автора экранизации представить зрителям своё прочтение романа «Евгений Онегин». Это проявляется даже в названии, в нём нет имени, указана только фамилия. И это уже сигнал для иного поля интерпретации. Хотя лирические отступления в фильме присутствуют. Это завораживающая живописность операторской съёмки Кирилла Зоткина, создавшего в музыке пейзажных сцен то пушкинское настроение, которым проникнут его роман.
Современное прочтение романа дозволяет постановщикам ретроспективно обозначить характерные черты усадебного уклада, внося незначительные штрихи в сценические эпизоды картины. Наряду с представленными мельчайшими деталями, как страсбургский пирог, ростбиф окровавленный, театр с публикой безучастной, сплетни обывателей, куплет Трике и т.д., в саду девушки вместо ягод собирают яблоки «и пеньем» также «заняты». И эта ягодно-фруктовая замена усилила «остроту» барской «затеи» в пасторальной идиллии сельской жизни.
Киноязык режиссёра перспективно выстраивает фабулу романа, показывая в начале фильма, как лейтмотив, сцену дуэли, развязка которой предугадывает мистический сон Татьяны. Ю. М. Лотман называл сон героини «семиотическим окном» всего романа, т.к. убиение во сне Ленского Онегиным, это важный, кульминационный момент. Поэтому присутствие рассказчика, единственного в фильме персонажа, говорящего стихами, не позволяет свести экранизацию пушкинского романа к иллюстрации банального сюжета из эпохи XIX века.
Уязвимым местом в экранизации является возрастное несоответствие актёров с пушкинскими героями. Однако возраст всего лишь условность и всё зависит от погружения в роль исполнителя. Преображение быть может не всегда на высоте, но это субъективное восприятие. Конечно, если сравнивать данную экранизацию с постановкой фильма-оперы «Евгений Онегин», снятого в 1958 году Романом Тихомировым оперы П. И. Чайковского на сюжет пушкинского романа, где киногерои «в расцвете юности своей», то здесь возрастной диссонанс очевиден. Впрочем, это совершенно разные произведения.
Относительно возраста С. Г. Андреасян свою позицию обосновал весьма логично: «Жизнь и возрастные критерии сильно изменились, и прежние 25 лет – это сегодняшние 40. Я не готов идти за историей любви, в которой героям по 13–18 лет. Эта была бы совсем иная тональность».
Таков режиссёрский подход к кинематографическому воплощению пушкинских персонажей в созданной картине. Если исходить из определяющего постулата К. С. Станиславского «зритель – это не вкус, зритель – это опыт», и, прежде всего, опыт объективного взгляда на эволюцию сценического текста, то тогда будет ясное понимание того, что фильм, созданный в результате экранизации, представляет собой новое художественное произведение, новый эстетический феномен.
Однако экранизация не может передать все слои и нюансы, освещающихся в романе всей многомерностью поэтического контекста. Но то, что новый фильм вызывает целую гамму неравнодушных откликов, и тем самым побуждает к глубокому его прочтению, не довольствуясь только кратким содержанием и школьными учебниками, несомненное достижение экранной киноверсии пушкинского романа.
Л. В. Козмина, хранитель музея-усадьбы «Петровское»