Батальные сражения в гравюрах из собрания Пушкинского Заповедника

Автор: Александр Козмин, научный сотрудник Пушкинского Заповедника

Чтобы сохранить память о славных победах, Петр I во время своего визита в Париже заказывает в 1717 году лучшему художнику-баталисту того времени Пьеру Дени Мартену Младшему картины – «Сражение при Лесной», «Полтавская баталия» и «Гангутское сражение»[1] . Картины большого размера служили «моделями» для четырёх гобеленов (шпалер), которые должны были соткать мастера известной Парижской Мануфактуры Гобеленов.

История взаимоотношений Дени Мартена с русским двором достаточно хорошо документирована и опубликована[2]. В 1717 году Мартен в письме к Петру I сообщает о своём намерении написать самые прекрасные картины, при этом не видев ни битв, ни каких-либо живописных набросков, с ними связанных.

Работа над картинами затянулась на долгие годы. Мартен постоянно запрашивал детали – рисунки флагов, схемы сражений. Торговался и требовал прибавки гонорара, останавливая работу в ожидании очередной выплаты. Хотя агент по найму мастеров и покупке художественных произведений в Европе для русского двора Ю. И. Кологривов[3], заключивший в ноябре 1717 году с Мартеном договор о написании картин, ни раз звал его в Россию, но художник отвечал отказом.

Б. М. Козмин, занимавшийся атрибуцией изображённого справа внизу гравюры «Битвы при Лесной» довольно рослого подростка в мундире преображенца, но в восточном головном уборе – белом тюрбане, полагает, что А. П. Ганнибал, обучавшийся в эти годы, в 1717–1722 годах, военно-инженерным наукам во Франции, мог выполнить поручения Петра: дать Мартену пояснения о происходившей битве, участником которой, в качестве посыльного при Царе, он был[4].

Картин Петр I так и не увидел. Они прибыли в Петербург после его кончины – в марте 1725 года. Две из них – «Лесная» и «Конец Полтавского боя» – ныне хранятся в Государственном музее-заповеднике «Царское село».

В 1722 году вырезать для Петра I четыре баталии по картонам Мартена взялся представитель парижского семейства издателей и гравёров Николас де Лармессен, мастер батальных, мифологических и библейских сцен. Петр сам определил сюжеты для столь важных картин: изображение сражения при Лесной, два момента знаменитой Полтавской битвы и сражение при Гангуте. Однако он смог лицезреть только первые гравюры, изображающие эпизоды Полтавской баталии.

Две из четырёх гравюр – «Сражение при Лесной» и «Конец Полтавского боя», гравированы самим Лармессеном. «Полтавскую баталию» Лармессен гравировал при участии Шарля-Луи Симоно. Морская баталия при Гангуте гравирована Морицом Бакуа.

Популярность оттисков «Битвы при Лесной», «Полтавской баталии», «Гангутского сражения» с резных досок французских гравёров была необычайна. Листы прокатывались и в XIX веке. Они поступали в продажу, в частности, в лавку Академии Художеств. Особо ценились раскрашенные варианты гравюр. В них, мощь батальной красоты предстаёт во всем своём великолепии.

В «Битве при Лесной» на переднем плане справа Петр I на вздыбленном коне, со свитой, указывает шпагой в сторону битвы. Справа внизу за лошадью князя А. Д. Меншикова в окружении трёх фигур, изображён Абрам Петров, будущий генерал-аншеф А. П. Ганнибал.

Однако при сравнении черно-белых и раскрашенных вариантов гравюр в образе Ганнибала явно видны разночтения. Например, в Эрмитажном цветном офорте крестник Петра I изображён в соответствующем ему возрасте на момент учёбы во Франции. В располагаемой нами гравюре, его облик выглядит на 12–13 лет, что, заметим, соответствует возрасту Ганнибала на момент происходящего сражения, если считать годом рождения – 1694. Н. К. Телетова, исследователь мнимого портрета А. П. Ганнибала, трактует это тем, что гравёр «проявил тут известную вольность, отступив от оригинала»[5].

В нижнем поле гравюры надпись: «Изображение баталии между частию войск Российских котория были тогда в присудствии команды его Царского Величества и свейнских под командою генерала графа Левенгаупта при деревне Лесной которая от Пропойска в двух милях. Сентября в 28 день 1708».

Прадед Пушкина боевое крещение принял 30 августа 1708 году в сражении со шведами близ села Доброе. Месяц спустя он стал участником битвы близ деревни Лесная между летучим отрядом русских войск, состоящего из пяти тысяч пехотинцев, семи тысяч кавалерии и несколько батарей, во главе с Петром I и шведским корпусом генерала Левенгаупта в шестнадцать тысяч человек.

Корпус шведов охранял большой вагенбург (передвижное полевое укрепление из повозок – А. К.), двигавшийся на соединение с основной армией Карла XII в районе Стародуба. Утром 28 сентября 1708 году русские войска двинулись двумя колоннами и отбросили шведский передовой отряд к главным силам. С соединением кавалерийского корпуса Родиона Христиановича Боура (его Пушкин упоминает в поэме «Полтава» в числе «птенцов гнезда Петрова» между Брюсом и Репниным – А. К.) с отрядом Петра I началась атака шведского вагенбурга. Бросив вагенбург, шведы отступили, теряя личный состав и вооружение.

Пётр I назвал эту победу «матерью Полтавской победы», поскольку армия Карла осталась без резервов, боеприпасов, что значительно ослабило её силы, а также потому, что битву при деревне Лесной и битву, которая произошла в шести верстах от Полтавы 27 июня 1709 году, разделяют девять месяцев.

Для живописного полотна «Полтавской баталии» был выбран момент решающего этапа битвы – столкновения главных сил. Несмотря на попытки Петра I заключить мир со шведами, оставив за собой ингерманландские земли, Карл XII преследовал иные цели – захватить Москву. На сторону шведов перешли казаки Малороссии во главе с Мазепой и казаки Запорожской Сечи.

«Полтавская баталия», как и «Битва при Лесной» создавалась Мартеном по всем правилам и канонам баталистики XVII-XVIII веков. В канон западноевропейских художников было возведено показать поле боя, как будто с высокого холма, с детальной перспективой, демонстрирующей тысячи сражающихся солдат, а на переднем плане изображался король, ведущий свою армию, или иной знатный полководец.

Вытянутый по горизонтали формат гравюры Лармессена и высокий горизонт изображает глубокую перспективу и множество фигур, детализируя Полтавское сражение. Размещение на первом плане исторических фигур делает узнаваемыми практически всех главных участников этого сражения: прежде всего Петра I и Карла XII.

В нижнем поле надпись: «Изображение преславной баталии между войск российских и свейских в присутствии высокой команды над российскими войсками Его Царского Величества Всероссийского Петра Первого над свейскими Его Королевского Величества Карла XII учинившейся неподалёку от Полтавы июня в 27 день 1709».

После поражения под Полтавой шведская сухопутная армия уже не представляла той грозной силы, с которой Карл XII начинал Северную войну. Однако наличие сильного шведского корабельного флота исключало быстрое победоносное завершение войны для России и её союзников. Предстояла сложная борьба на Балтике.

В 1714 году первоначально планом действий предусматривались совместные действия русского и датского корабельных флотов с целью уничтожения основных сил противника и завоевания господства на море. Однако совместные действия с датчанами не сложились, поэтому план кампании претерпел изменения.

Теперь по замыслу Петра I галерный флот, состоящий из 99 галер и скампавей, следуя вдоль побережья Балтийского моря, должен был высадить десант на территорию противника и тем самым способствовать скорейшему заключению мира.

В конце мая шведы остановили русских и заняли стратегически удобную позицию при мысе Гангут, перекрывая русским пролив около него. Петр, поняв все минусы и плюсы шведских кораблей, их возможности и неудобства, приказал прорвать цепочку шведских судов. 27 июля на шведский флагман Elephant (Элифант) был послан парламентёр – генерал-адъютант Петр Иванович Ягужинский. Но сложить оружие командующий Эреншёльд отказался, и сражение началось в два часа дня.

Русский отряд под командованием Петра I и генерал-лейтенанта Адама Вейде атаковал отряд Эреншёльда. Две первые атаки шведам удалось отбить огнём корабельных орудий. Третья атака была предпринята против фланговых кораблей шведского отряда, что не позволило противнику использовать преимущество в артиллерии. Вскоре они были взяты на абордаж и захвачены. Пётр I лично участвовал в абордажной атаке, показав морякам пример мужества и героизма. Баталия длилась около трех часов, закончившись победой русского оружия[6].

На представленной в музее гравюре изображён начальный этап «морской баталии», когда русские галеры удачным манёвром окружили шведские корабли. Внизу надпись: «Изображение морской баталии между Росийскою Галерною авангардиею которою командовал корабельной шаутбейнахт. И швецкою эскадрою под командою шаут бейнахта Эреншильта случившейся у Гангута июля в 27 день 1714 году».

В этом сражении прадед Пушкина принимал участие в качестве юнги. Его присутствие отмечено в «Походном журнале за 1714 год» Петра I. После победного сражения, несколько дней спустя, «10 августа 1714 года, арап Абрам Петров прибыл в Ревель на русской бригантине». Ему было поручено сообщить городским властям новость о морской победе [7].

Гангутский бой, по определению Петра I, был равноценен Полтавской баталии. Он стал первой крупной победой русского регулярного флота, ознаменовав собой рождение России, как морской державы.

[1] В Музейный фонд означенные гравюры поступили в 1976 году из Отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа на временное хранение. В 1990 году на основании Приказа Министерства культуры СССР от 25 мая этого года за № 195 указанные музейные предметы были безвозмездно переданы на постоянное хранение в Пушкинский Заповедник.

[2] См.: Лехович Т.Н. «Сии шпалеры баталей на память славных дел»: Петр I – привилегированный заказчик Мануфактуры Гобеленов //Журнал «Меншиковские чтения. Научный альманах. № 6 (15). СПб: Изд-во «XVIII век» 2015. С. 195-206.

[3] В 1716-1717 Кологривов сопровождал Петра I в Голландии, где занимался закупками картин, книг, гравюр и инструментов для царя. Более 200 купленных им картин легли в основу первой коллекции живописи Петра I в Петергофе.

[4] Козмин Борис. «В деревне, где Петра питомец…» // Временник Пушкинской комиссии. АН СССР. Отделение литературы и языка Пушкинской комиссии. Л.: «Наука». 1979. С. 167-171.

[5] Телетова Н. К. О мнимом и подлинном изображении А.П. Ганнибала // Легенды и мифы о Пушкине. СПб. 1995. С. 103. //Невская В. А., ссылаясь на цветной отпечаток 1830-х гг. с гравюры Н. Лармессена, где Абрам Ганнибал изображён на момент 1717-1722 гг., ставит атрибуцию портрета под вопрос //см.: Буклет выставки «Поэзия пушкинского мифа». Гос. музей А.С. Пушкина. 2010.

[6] См.: История Северной войны 1700-1721 гг. Под ред. И.И. Ростунова. М.: Наука, 1987. С. 123–138.

[7] Козмина Любовь. Петровское. Поэт и прадед. СПб., 2013. С. 100.