"Самоанализ" Карен Хорни. Краткое изложение книги в цитатах.

Предисловием к книге Карен Хорни «Самоанализ» я бы поставила одну цитату из этой книги, которая, на мой взгляд, выражает потребность человека понять и анализировать себя.

К. Хорни пишет: «Нам действительно необходимо осмыслить бессознательные факторы, если очевидный успех в творческой работе или в установлении нормальных отношений с другими людьми, успех, которого мы страстно желали, оставляет в нас только пустоту и недовольство, или если все попытки добиться успеха оказываются тщетными и, несмотря на все сопротивление, мы смутно ощущаем, что не можем полностью приписать неудачи сложившимся обстоятельствам. Говоря кратко, мы нуждаемся в анализе наших бессознательных мотиваций, если оказывается, что что‑то внутри нас мешает достичь поставленных целей.

В первой главе своей книге «Самоанализ» Хорни рассматривает следующие проблемы: возможность самоанализа; мотивация к самоанализу; опасность самоанализа; преимущества и недостатки по сравнению с профессиональным анализом.

Профессиональная помощь аналитика недоступна каждому, кто в ней нуждается из-за недостатка денег, времени или по другим причинам. Именно поэтому вопрос о самоанализе имеет большое значение. Всегда считалось, что познать себя не только полезно, но и возможно. Люди всегда считали эту задачу трудной, но все же осуществимой, и это вдохновляет.

Каждый здравомыслящий человек пытается анализировать свои поступки и их причины. Но здесь речь ведется о понимании себя в контексте психоаналитической теории, то есть познание неосознанных потребностей и мотивов поведения. После фундаментальных открытий Фрейда, становится понятно, что эта задача является значительно более трудной и запутанной, это как путешествие в неизвестное.

В последнее время появилось множество книг, цель которых — помочь человеку лучше ладить с собой и другими. Некоторые из них, подобно книге Дэйла Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», едва ли имеют что‑либо общее с самопознанием; скорее они предлагают более или менее здравые советы, как справиться с личными и социальными проблемами.

Самоанализ — это тяжелый, постепенный процесс, временами болезненный и неприятный. Каждый, кто знаком с принципом аналитической терапии и проходил анализ, понимает, насколько это трудный путь. Даже для того, чтобы пройти этот путь с профессиональным аналитиком, требуется большая решительность. Какова же должна быть мотивация, чтобы попытаться анализировать себя самостоятельно.

Это первый вопрос, на который отвечает Хорни. Насколько сильна эта решимость, зависит сама возможность самонализа. Хорни говорит, что только тяжелые страдания, вызванные невротическими проблемами, могут создать такую решимость.

Единственным эффективным стимулом, по мнению Фрейда, остается желание пациента избавиться от тяжелых страданий; но эта мотивация, как справедливо утверждал Фрейд, недолговечна, потому что имеет тенденцию к исчезновению по мере ослабления симптомов.

И в ранних, и в поздних своих работах он интересовался прежде всего устранением невротических симптомов; изменения в личности интересовали его лишь постольку, поскольку они обеспечивали долговременное избавление от симптомов. Однако другие авторы, включая Хорни, цель психоанализа формулируют позитивно: освобождая личность от внутренних оков, сделать ее свободной для реализации ее потенциальных возможностей.

По мнению Хорни, стремление к совершенствованию и тяжелые страдания невротической личности являются основной мотивацией при самоанализе.

Возможность самоанализа Фрейдом всей его философией отрицалась. Тем не менее, стоит упомянуть, что Фрейд в своей книге о толковании сновидений, по крайней мере косвенным образом — анализируя собственные сновидения, — признал, что в определенной степени самоанализ возможен.

Но даже если мы допустим, что имеется достаточный стимул к самоанализу, по-прежнему остается открытым вопрос, может ли самоанализ быть проделан «дилетантом», у которого нет нужных знаний, подготовки и опыта.

Чтобы правильно оценить возможность самоанализа как метода, мы должны представлять себе, какими средствами оснащен профессиональный аналитик. Во-первых, психоанализ требует больших психологических знаний. Во-вторых, он требует определенных навыков и опыта, аналитик должен обладать высокоразвитой способностью «вчувствоваться» в пациента, то есть чуть ли не «шестым чувством». Наконец, анализ других людей требует тщательного самопознания. Эти три требования обязательны, и поэтому следует хорошо все взвесить, прежде чем взять на себя ответственность анализировать других.

Эти требования нельзя автоматически относить к самоанализу, поскольку анализ себя в определенных важных моментах отличается от анализа других. Основное различие заключается здесь в том, что мир, который каждый из нас представляет, не является для нас незнакомым; в сущности, это единственный мир, который мы по-настоящему знаем. Несомненно, невротическая личность отчуждена от значительных частей этого мира и заинтересована их не замечать. Но факт остается фактом: это его мир, все знания об этом мире находятся в нем самом, и ему нужно только наблюдать и использовать свои наблюдения, чтобы получить к нему доступ. Если он заинтересован в нахождении причин своих проблем, если он способен справиться со своим сопротивлением и осознать их, то в некоторых отношениях он может наблюдать себя лучше, чем посторонний человек.

Здесь Хорни проводит аналогию со смышленой сиделкой, которая проводит у постели пациента день и ночь, в отличие от психоаналитика, который встречается с пациентом в лучшем случае час в день. В этом важное преимущество самоанализа - возможность более широких наблюдений.

Выходит, что при самоанализе не нужно столь глубоких психологических знаний, как при анализе другого человека, и совсем не нужны умения выстраивать стратегию поведения, которые необходимы в обращении с другим человеком.

Основная трудность самоанализа связана не с этой областью, а с эмоциональными факторами, которые делают нас слепыми в отношении бессознательных сил.

В целом, с теоретической точки зрения нет веской причины, по которой самоанализ был бы невозможен. Однако К. Хорни не отважилась бы поднять вопрос о самоанализе, основываясь только на теоретических рассуждениях. Она осмелилась всерьез задаться этим вопросом на основании опыта, свидетельствующего о том, что самоанализ возможен, — опыта, приобретенного ею самой, опыта ее коллег, а также опыта ее пациентов, которых она побуждала работать над собой во время перерывов в аналитической работе.

Однако эти попытки предпринимались при одном благоприятном условии: все эти люди прежде, чем решиться анализировать себя самостоятельно, прошли анализ. Это значит, что они были знакомы с методом и по опыту знали, что в анализе ничто не может помочь, кроме безжалостной правды по отношению к себе. Возможен ли самоанализ без такого предварительного опыта и до какой степени — вопрос пока остается открытым.

То есть мы ответили на первый вопрос: с некоторыми оговорками самоанализ возможен. Но встает второй вопрос о его безопасности.

Фрейд сравнивал психоанализ с хирургией, добавив, правда, что люди не умирают от неправильного применения психоанализа в отличие от плохо сделанной операции. Каковы возможные опасности при самоанализе?

В анализе при раскрытии бессознательного, вытесненного материала обязательно возникает сильная тревога, которая ранее была ослаблена защитными механизмами. И если человек пока не видит путей выхода из этого конфликта, не вызовет ли это депрессию, чувство бессилия и даже попытку самоубийства?

Временные ухудшения при анализе возникают всегда, именно в эти периоды пациенту особенно недостает помощи аналитика. Само собой разумеется, при наличии компетентной помощи весь процесс существенно облегчается. Здесь нас беспокоит то, что человек может не справиться с этими расстройствами самостоятельно и, таким образом, получить серьезную травму.

На самом деле, при самоанализе реальная опасность будет меньше, чем при профессиональном анализе, поскольку пациент интуитивно знает, каких инсайтов и чего ему избегать, тогда как аналитик, даже тонко чувствующий, может ошибиться и предложить пациенту преждевременное решение.

Здесь даже большую опасность представляет скорее бесполезность самоанализа из‑за чрезмерного уклонения от проблем, нежели в причинении какого‑либо вреда.

Таким образом, анализируя возможность и вероятную опасность самоанализа, К. Хорни делает вывод, что он находится в пределах возможного, а опасность того, что он приведет к определенным расстройствам, относительно невелика. Разумеется, у него есть недостатки, от возможной неудачи до затягивания этого процесса. Но, кроме этих недостатков, имеется множество положительных факторов, которые делают самоанализ желательным.

1) Самоанализ желателен для тех, кто из‑за недостатка денег, времени или по иным причинам не может обратиться за помощью к профессиональному аналитику.

2) Для тех, кто проходит лечение, возможность самоанализа во время вынужденных перерывов позволяет не прекращать процесс в целом, а также значительно сократить его период.

3) Люди, способные к самоанализу, получают возрастание внутренней силы и уверенности в себе. Каждый успешно проведенный анализ повышает уверенность пациента в себе, особенно потому что это происходит исключительно благодаря собственной инициативе, смелости и настойчивости, способности преодолевать затруднения без посторонней помощи. Эффект, достигаемый при самоанализе, проявляется и в других сферах жизни.

Движущие силы неврозов

Для того, чтобы проводить самоанализ, как мы уже говорили, необходимо понимать причины тех или иных расстройств, роль бессознательных сил, уметь распознавать невротические наклонности, причины неврозов. Во второй главе книги Хорни пишет о причинах возникновения неврозов. Здесь фактически описана ее теория.

Хорни пишет: «Пытаясь понять человеческую личность, важно раскрыть ее основные движущие силы. Пытаясь понять человека, имеющего личностные нарушения, важно выявить движущие силы, вызвавшие данное нарушение. Мой собственный ответ таков: в основе психических расстройств лежат бессознательные стремления, которые получают развитие, поскольку позволяют человеку справиться с жизнью, несмотря на его страхи, беспомощность и одиночество. Я назвала их «невротическими наклонностями». Мой ответ так же далек от окончательного, как ответы Фрейда или Юнга».

Согласно Хорни, решающим фактором в развитии личности являются социальные отношения между ребенком и родителями. Главной в развитии ребенка является потребность в безопасности, которая удовлетворяется, если родители проявляют истинную любовь и тепло в отношении ребенка. Благодаря этому скорее всего сформируется здоровая личность.

И наоборот, если поведение родителей препятствует удовлетворению потребности в безопасности, весьма вероятно паталогическое развитие личности. Многие моменты в поведении родителей могут фрустрировать потребность ребенка в безопасности: неустойчивое, сумасбродное поведение, насмешки, невыполнение обещаний, чрезмерная опека, а также оказание явного предпочтения его братьям и сестрам.

Цитата из книги Хорни: «Действуя из лучших побуждений, родители часто оказывают такое сильное давление на ребенка, что парализуется всякая его инициатива. Возможно, например, сочетание удушающей любви и запугивания или тирании и восхваления. Родители могут запугать ребенка опасностями, подстерегающими его за стенами дома, или один из родителей может заставить ребенка принять его сторону против другого. Родители могут вести себя непредсказуемо, переходя от дружеского расположения к строгой авторитарности. Особенно важно, что ребенку могут внушить чувство, что его право на существование целиком зависит от того, насколько он соответствует родительским ожиданиям — отвечает ли он их требованиям и нормам, повышает ли престиж, отдает ли он себя им без остатка. Другими словами, ему могут помешать осознать, что он является индивидом со своими собственными правами и обязанностями. В таких условиях у ребенка не формируется должного уважения к себе. Он становится неуверенным в себе, тревожным, обособленным и обидчивым. Вначале он беспомощен по отношению к силам вокруг него, но постепенно благодаря опыту и интуиции он вырабатывает средства, позволяющие ему справляться с внешним миром и уцелеть».

То есть из-за отсутствия чувства безопасности у ребенка формируется базальная тревога, «ощущения одиночества и беспомощности перед лицом потенциально опасного мира». Базальная тревога как интенсивное ощущение отсутствия безопасности - одна из основополагающих концепций Хорни.

Чтобы справиться с этими чувствами, ребенок часто вынужден прибегать к разным защитным стратегиям. Хорни описала десять таких стратегий, получивших название невротических потребностей или тенденций. Следует отметить, что все они бессознательны.

Можно выделить следующие невротические наклонности:

1. Невротическая потребность в привязанности и одобрении;
2. Невротическая потребность в «партнере», который возьмет на себя руководство жизнью;
3. Невротическая потребность ограничить жизнь тесными рамками;
4. Невротическое стремление к власти;
5. Невротическая потребность в эксплуатации других и стремление не мытьем, так катаньем добиваться для себя преимуществ;
6. Невротическая потребность общественного признания или престижа (в сочетании со стремлением к власти или без него);
7. Невротическая потребность в восхищении собой;
8. Невротическое честолюбие в смысле личных достижений;
9. Невротическая потребность в самодостаточности и независимости;
10. Невротическая потребность в достижении совершенства и неуязвимости.

Хорни утверждала, что эти потребности присутствуют у всех людей. Они помогают справляться с чувствами отверженности, враждебности и беспомощности, неизбежными в жизни. Но если здоровый человек легко заменяет одну на другую в зависимости от жизненных обстоятельств, то невротик использует их негибко, избирая какую-либо одну потребность и используя ее во всех социальных взаимодействиях.

«Если человек нуждается в любви, то он должен получать ее от друга и врага, от нанимателя и чистильщика сапог».

Существует две основные отличительные особенности невротических наклонностей: их навязчивый характер и реакция тревоги в ответ на их фрустрацию. Например, если у человека навязчивое стремление к совершенству, то он испытывает панику, совершив какую-либо ошибку. Человек с навязчивым стремлением к независимости пугается перспективы установления любых отношений, будь то предложение вступить в брак или сдать внаем квартиру. Можно сказать, что невротические наклонности делают человека негибким и не допускают радикальных изменений.

Кроме того, невротические наклонности во многом определяют представление человека о том, кем он является или кем ему следует быть. Все невротичные люди заметно неустойчивы в своей самооценке, колеблются между преувеличенным и приниженным представлениями о себе. Когда невротическая наклонность установлена, появляется возможность понять причины того, почему данный человек сознает одни оценки, относящиеся к нему, и вытесняет другие, почему он — сознательно или бессознательно — чрезмерно гордится одними своими установками или качествами и презирает другие безо всякой объективной причины.

Это утверждение совершенно не означает, что невротические наклонности являются тем, что человек остро воспринимает именно как расстройство: как отмечалось выше, обычно он не отдает себе отчета в том, что они‑то и являются движущими силами в его жизни.

В дальнейшем (1945) Хорни разделила список из десяти потребностей на три основные категории.

- Ориентация на людей (уступчивый тип)

- Ориентация от людей (обособленный тип)

- Ориентация против людей (враждебный тип)

У невротической личности обычно преобладает одна из них.

Стадии психоаналитического понимания

Знание невротических наклонностей и их скрытого смысла дает общее представление о том, что должно быть проработано в процессе анализа. Фрейд утверждал, что в начале анализа человек будет демонстрировать тот же фасад, какой он демонстрирует миру в целом, а его вытесненные стремления проявляются постепенно в последовательности от менее вытесненных к вытесненным более глубоко. Если смотреть на аналитическую процедуру с высоты птичьего полета, то этот ответ будет верным.

На каждом этапе анализ проходит три стадии:

1) определение невротической наклонности;

2) раскрытие ее причин, проявлений и следствий;

3) выявление взаимосвязей с другими сферами личности, в частности с другими невротическими наклонностями.

Эти ступени должны быть пройдены в отношении каждой невротической наклонности. Всякий раз, когда пройдена очередная ступень, часть невротической структуры становится понятнее, пока наконец она не становится ясной в целом.

Первая ступень — раскрытие невротической наклонности — уже само по себе имеет терапевтическую ценность. Осознание причины рассеивает чувство беспомощности и вселяет уверенность, что если причина найдена, то существует возможность для изменений. Иногда одного лишь открытия невротической наклонности достаточно, чтобы устранить невротическое расстройство.

Обычно, однако, одно лишь выявление невротической наклонности не приводит к каким‑либо радикальным изменениям, потому что готовность измениться, даже вполне твердое желание, — это еще не способность к изменению. Такая способность развивается позже.

Поэтому терапевтическая ценность второй ступени заключается прежде всего в том, что усиливается готовность человека преодолеть наклонность, лежащую в основе его проблемы. Эта готовность постепенно возрастает по мере того, как одно проявление за другим становится понятным. В то время как человек прорабатывает значение невротической наклонности, его иллюзии, страхи, уязвимые места и внутренние барьеры постепенно сдают свои позиции. В результате он становится не таким беззащитным и изолированным, как прежде, и утрачивает свою враждебность. Улучшение его отношений с другими и с самим собой в свою очередь делает невротическую наклонность не столь нужной и делает его более способным с нею справляться.

Третий шаг направлен на выявление и понимание взаимосвязей между различными невротическими наклонностями. Он ведет к осознанию наиболее глубоких конфликтов и означает понимание попыток их решения, а также того, почему эти попытки приводили до сих пор лишь ко все более серьезным проблемам. Терапевтическая ценность этой ступени заключается также в том, что она дает возможность распутать порочные круговые связи между различными невротическими наклонностями, понять, как они усиливают одна другую и конфликтуют между собой.

Итак, мы вкратце ознакомились со структурой неврозов и обсудили общий способ постижения бессознательных сил, позволяющий постепенно получить ясную картину невротической структуры в целом.

Но еще необходимо понять, какую роль играют в этом процессе пациент и аналитик и какую работу они должны проделать, чтобы достичь понимания личности пациента в целом.

Роль пациента в психоаналитическом процессе.

Самоанализ — это попытка быть и пациентом и аналитиком одновременно, а потому желательно обсудить задачи каждого из участников аналитического процесса.

Перед пациентом стоят три основные задачи. Первая — выразить себя как можно полнее и искреннее. Вторая — понять собственные бессознательные движущие силы и их влияние на свою жизнь. Третья — выработать способность изменять установки, нарушающие его отношения с самим собой и окружающим миром. Полное самовыражение достигается с помощью свободных ассоциаций - оригинального открытия Фрейда. Свободное ассоциирование означает попытку пациента высказывать, ничего не скрывая, и по мере появления все, что в данный момент приходит ему в голову, не обращая внимания, является ли, или кажется, это банальным, не относящимся к делу, бессвязным, иррациональным, нескромным, бестактным, неловким или унизительным. Нелишне добавить, что «все» здесь следует понимать буквально, это попытка выражать все, что только приходит на ум, не думая о том, куда это заведет.

В общих словах, эта цель заключается в том, чтобы дать возможность аналитику и пациенту понять, как совершается психическая работа последнего, и благодаря этому понять структуру его личности.

В процессе свободных ассоциаций с помощью интерпретаций психоаналитика достигаются всевозможные инсайты – осознавания.

Инсайт может принести облегчение по нескольким причинам. Начнем с наименее важной: уже само выявление причин некоторого ранее непонятного явления зачастую доставляет определенное интеллектуальное удовлетворение; в любой жизненной ситуации правда приносит облегчение. Еще важнее то, что инсайт может обнажить перед человеком его подлинные чувства, раскрыв показной характер его прежней установки. Когда он становится свободным в выражении своего гнева, раздражения, презрения, страха — всего, что прежде было вытеснено, активное и полное чувство жизни приходит на смену парализующему подавлению, и он делает еще один шаг к обретению себя. Невольный смех, который часто сопровождает такие открытия, выдает чувство освобождения. Такое бывает, даже если открытие далеко от приятного.

Помимо того что инсайт способствует усилению чувства себя, повышению жизнеспособности и активности, он может снимать напряженность, возникавшую прежде из‑за необходимости сдерживать настоящие чувства: освобождая силы, использовавшиеся для вытеснения, он может увеличить количество доступной энергии. Наконец, тесно связанное с высвобождением энергии, устранение вытеснения освобождает путь для действия. До тех пор пока побуждение или чувство вытесняется, человек находится в тупике.

Однако первой реакцией на инсайт скорее будет боль, нежели облегчение.

Так что уже сам по себе инсайт, если он сопровождается реальным эмоциональным переживанием, может привести к изменению.

Несомненно, что все три задачи, стоящие перед пациентом, тесно взаимосвязаны. Его полное самовыражение подготавливает путь для инсайтов, а они в свою очередь вызывают или подготавливают изменение. Каждый шаг оказывает влияние на последующие.

Но цель состоит в изменении. Ценность самопознания состоит не в инсайте как таковом, а в инсайте как средстве пересмотра, изменения и контроля чувств, побуждений и установок.

Задачи, с которыми пациент сталкивается в процессе анализа, изобилуют трудностями, но и приносят свои плоды. Выразить себя с полной откровенностью трудно, но необходимо, так как это великое благо. То же самое можно сказать и о достижении инсайта, и об изменении. Таким образом, прибегнуть к анализу как к одному из возможных путей помощи в нашем собственном развитии — путь, далеко не простой. Он требует от пациента огромной решимости, самодисциплины и активной борьбы. И в этом отношении анализ не отличается от других жизненных ситуаций, способствующих развитию человека. Преодолевая трудности на своем пути, мы обретаем силу.

Роль аналитика в психоаналитическом процессе.

Основная задача аналитика — помочь пациенту понять себя и переориентировать свою жизнь в той мере, в какой он сам считает это необходимым.

В его работе условно можно выделить пять основных разделов:

-наблюдение,

- понимание,

- интерпретацию,

- помощь в преодолении сопротивления,

- обычную человеческую помощь.

Специфические наблюдения аналитика проистекают из его цели — распознать и понять бессознательные мотивы пациента в его свободных ассоциациях.

В некотором смысле его работу можно сравнить с работой детектива в расследовании загадочных происшествий. Стоит, однако, подчеркнуть, что если детектив хочет обнаружить преступника, то аналитик отнюдь не стремится выявить, что в пациенте плохо, а пытается понять его в целом, включая и хорошее, и плохое.

Сновидения и фантазии также представляют огромную ценность как средства достижения понимания. Являясь относительно прямым выражением бессознательных чувств и стремлений, они могут открыть пути к пониманию, которые иначе едва ли можно увидеть. Некоторые сновидения довольно прозрачны, но, как правило, они говорят таинственным языком, который можно понять только с помощью свободных ассоциаций.

После того как аналитик выявил некоторую возможную связь, когда он получил определенное представление о бессознательных факторах, которые могут действовать только в определенном контексте, он может, если сочтет это целесообразным, сообщить пациенту свою интерпретацию.

Интерпретации — это предположения о возможных значениях.

По самой своей природе психоанализ — это совместная работа, сотрудничество, и пациент, и аналитик нацелены на понимание проблем пациента. До тех пор пока преобладает такой дух сотрудничества, аналитику сравнительно легко понимать пациента и сообщать ему свои открытия. Настоящие трудности возникают тогда, когда, выражаясь техническим языком, у пациента развивается «сопротивление». Тогда явными или неявными способами он отказывается от сотрудничества. Он опаздывает или забывает о времени сеанса. Он делает перерыв на несколько дней или недель. Он теряет интерес к совместной работе и жаждет главным образом любви и дружбы аналитика. Его ассоциации становятся поверхностными, непродуктивными, уклончивыми. Вместо того чтобы исследовать предположения аналитика, он отвергает их или воспринимает как нападки, испытывает обиду от того, что его неправильно поняли, унизили. Он может отвергнуть все попытки помочь ему, чувствуя при этом полную безнадежность и тщетность любых усилий. В сущности, причиной такого безвыходного положения является неприемлемость для пациента определенных инсайтов; они слишком болезненны, слишком его пугают и разрушают иллюзии, которые он лелеял и от которых просто не в силах отказаться. Поэтому он отбивается от них тем или иным способом, не подозревая, что просто пытается отвратить болезненные переживания. Единственные мысли в его голове — это те, что его неправильно понимают, или унижают, или что эта работа напрасна. В такие периоды его задачей является, во‑первых, распознать сопротивление как таковое и, во‑вторых, помочь распознать его пациенту.

И эти попытки избежать осознания вполне понятны. Человеку трудно смириться с тем, что всю свою энергию он тратил на погоню за призраком. Еще важнее, что такой инсайт ставит его перед необходимостью радикального изменения. Совершенно естественно, что он стремится не видеть этой необходимости, которая нарушает все его душевное равновесие. Следовательно, на более поздних стадиях анализа, имея дело с сопротивлением, аналитику иногда необходимо брать руководство на себя.

Человеческая помощь, оказываемая аналитиком пациенту, похожа на то, что человек может дать своему другу: эмоциональную поддержку, ободрение, заинтересованность в его счастье. Это может стать у пациента первым опытом возможности человеческого понимания, первым случаем, когда другой человек видит в нем не только зависть, подозрительность, цинизм, претенциозность, лживость, но, отдавая себе полный отчет в этих наклонностях, по‑прежнему относится к нему с симпатией и уважает его за борьбу и стремление измениться.

Отсутствие такой помощи является одним из факторов, которые делают самоанализ непростым испытанием.

Эпизодический самоанализ

Эпизодически анализировать себя сравнительно легко, и иной раз это приносит немедленные плоды. В сущности, это то же самое, что делает каждый искренний человек, пытаясь объяснить истинные мотивы, стоящие за его чувствами и поступками.

Основная сфера применения эпизодического самоанализа — это не сложные и запутанные особенности невротической структуры характера, а грубый, явный симптом, конкретное и обычно острое нарушение, которое либо поражает человека своей необычностью, либо непосредственно привлекает к себе внимание тем, что причиняет страдание. Так, в примерах, приведенных в книге, речь идет о функциональных головных болах, остром приступе тревоги, страхе адвоката перед публичными выступлениями, остром функциональном расстройстве желудка. Но и поразительное сновидение, забывание назначенной встречи или непомерное раздражение из‑за мелкого обмана точно так же могут вызвать желание понять себя или, точнее, обнаружить причины, стоящие за этими явлениями.

Целью эпизодического самоанализа является осознание факторов, вызвавших данное нарушение, и их устранение.

По сравнению с систематическим самоанализом эпизодический анализ не требует столь многих предварительных условий. Для эпизодического анализа достаточно обладать некоторыми психологическими знаниями, причем не обязательно почерпнутыми из книг; они могут быть получены также из повседневного опыта. Единственным необходимым требованием является готовность верить в то, что бессознательные факторы могут обладать достаточной силой, чтобы дезорганизовать всю личность.

Разумеется, никакой физический симптом не следует приписывать исключительно психическим факторам до проведения тщательного медицинского обследования. Важный момент состоит в том, что при всем уважении к правдоподобным объяснениям следует также внимательно исследовать и свою эмоциональную жизнь, И даже при заболевании гриппом может оказаться полезным, после того как приняты должные медицинские меры, поднять вопрос о том, не присутствуют ли здесь некие бессознательные психические факторы, снижающие сопротивление инфекции или затрудняющие выздоровление.

Как терапевтический метод эпизодический самоанализ наиболее подходит для ситуационного или умеренного невроза. Но при серьезных неврозах он оказывается не более чем прыжком в неизвестное и в лучшем случае может разве что ослабить напряжение или случайно высветить значение того или иного расстройства.

Систематический самоанализ: предварительные замечания

Систематический самоанализ внешне отличается от эпизодического уже тем, что он предполагает более частую работу; он также имеет отправной точкой конкретное затруднение, которое человек хочет устранить, но в отличие от эпизодического самоанализа оно вновь и вновь прорабатывается в течение всего процесса, а не ограничивается отдельным решением.

Анализ сновидений. Сновидения, по Фрейду, — это «царская дорога» к бессознательному. Разумеется, это так. Но, к сожалению, с этой дороги легко сбиться, если нет полного знания о территории вокруг нее. Для каждого, кто пробует свои силы в толковании сновидений, не обладая некоторым пониманием факторов, действующих в нем самом, это будет действием наобум, игрой в угадайку. Существует несколько принципов в анализе сновидений.

Согласно первому, сновидения дают не фотографическую, статичную картину чувств или мнений, но являются прежде всего выражением тенденций. Действительно, во сне нам могут открыться гораздо отчетливее, чем в бодрствовании, наши истинные чувства: любовь, ненависть, подозрение или печаль, вытесненные наяву, могут свободно проявляться в сновидениях. Другими словами, сновидения выражают наши стремления, потребности и часто представляют собой попытки решения конфликтов, волнующих нас в данное время.

Второй принцип, который следует здесь упомянуть, заключается в том, что сновидение не будет понято до тех пор, пока мы не сможем связать его со спровоцировавшим его поводом. Необходимо всегда ставить вопрос: что послужило поводом к данному сновидению?

Если вы хотите анализировать себя, то не следует изучать только самое явное. Необходимо использовать каждую возможность поближе узнать того знакомого или незнакомого человека, которым вы сами являетесь. Это, к слову, не метафорическое выражение, ибо большинство людей очень мало знают о себе и лишь постепенно узнают, в каком неведении они жили раньше. Возможности познакомиться с собой представятся сами, и вы их заметите, если и в самом деле хотите узнать этого непонятного человека, живущего вашей жизнью. Вы начинаете изумляться себе — а это и есть начало всякой мудрости — и с помощью свободных ассоциаций пытаетесь понять смысл этих эмоциональных расстройств. Наблюдения, ассоциации и вопросы, которые они поднимают, являются сырым материалом. Но работа над ним требует времени, как его требует любой анализ. В профессиональном анализе выделяется ежедневно или через день определенный час.

Любому человеку гораздо проще приходить в назначенный час к аналитику, чем приступить к работе самостоятельно, потому что в первом случае он более в этом заинтересован: ему не хочется быть невежливым, получить упрек за то, что не пришел из‑за «сопротивления», не получить пользы, которую мог бы принести этот сеанс, оплачивать время, выделенное для него, но им не использованное. В случае самоанализа подобное давление отсутствует. Множество дел, якобы или действительно не терпящих отлагательства, будет мешать заниматься анализом в отведенное для этого время.

Техника самоанализа не отличается от техники работы с аналитиком, она представляет собой метод свободных ассоциаций. Работая с аналитиком, пациент сообщает ему все, что приходит в голову; работая же самостоятельно, он начинает с того, что просто регистрирует свои ассоциации. Регистрирует ли он их просто в уме или записывает — вопрос индивидуального предпочтения. Одни люди могут лучше сосредоточиться, когда записывают, другие считают, что при письме их внимание рассеивается.

Без сомнения, в записи ассоциаций есть определенные преимущества. Если основная часть работы проделана в письменной форме, едва ли можно избежать сравнения с дневником, особенно если последний является не просто отчетом о фактических событиях, а отражает эмоциональные переживания и мотивы.

Дух и правила систематического самоанализа

Итак, процесс свободного ассоциирования, откровенного и искреннего самовыражения, является отправным пунктом и неизменной основой всей аналитической работы — как профессионального психоанализа, так и самоанализа, — но задача эта отнюдь не простая. И нет никакого сомнения в том, что — работает ли человек сам или с аналитиком — наибольшие препятствия для свободного самовыражения всегда лежат внутри него самого. В интересах человека не замечать определенные факторы и сохранять определенное представление о себе. Так что, будет ли он работать самостоятельно или вдвоем, он может надеяться лишь приблизиться к идеалу свободных ассоциаций.

Здесь есть два указания, которые всегда следует помнить. Первое состоит в том, что человек всегда должен стремиться выразить то, что он действительно чувствует, а не то, что «должен» чувствовать в силу традиции или собственных нравственных норм. Другое правило состоит в том, что своим чувствам следует предоставлять как можно большую свободу. И это тоже куда легче сказать, чем сделать.

Еще несколько слов по поводу техники свободных ассоциаций: в процессе ассоциирования важно воздерживаться от объяснений. Разум играет свою роль в анализе, и имеется достаточно возможностей его использовать — в дальнейшем. Как уже отмечалось, в основе метода свободных ассоциаций лежит спонтанность. Поэтому человек, пробующий ассоциировать, не должен пытаться прийти к решению, просчитывая.

Подобное вторжение разума, как правило, нарушает состояние расслабленности, необходимое для свободного ассоциирования. На самом деле смысл ассоциации может проясниться спонтанно.

До тех пор пока мысли текут свободно, нет смысла сдерживать их искусственно. Рано или поздно их остановит что‑то более сильное.

Что касается понимания ассоциаций, диапазон тем и их сочетаний является настолько неисчерпаемым, что здесь невозможно установить какие‑либо правила относительно значения индивидуальных элементов в индивидуальных контекстах. Когда человек прекращает ассоциировать и начинает просматривать свои записи, желая понять их, его метод работы должен измениться. Вместо прежней своей полной пассивности и восприимчивости ко всему, что возникает, он становится активным. Теперь вступает в действие его разум.

Он просто должен следовать за тем, что останавливает его внимание, что возбуждает его любопытство, что задевает в нем эмоциональные струны. И если он достаточно гибок, чтобы позволить себе руководствоваться своим спонтанным интересом, то может быть вполне уверен, что сможет интуитивно выбирать темы, которые в данное время наиболее доступны его пониманию или которые находятся в русле прорабатываемой проблемы.

Это подводит нас к последнему моменту: одновременно человек способен воспринять не более одного важного инсайта. Попытка поступить иначе нанесет ущерб тому и другому. Чтобы «запасть» в душу и в ней укорениться, каждый относящийся к проблеме инсайт требует времени и полной концентрации.

Развитие определяется не накоплением инсайтов, а их структурированием. Даже если каждый отдельный инсайт, который достигается в процессе анализа, является верным, человек все равно может лишиться главной выгоды от своей работы, если эти инсайты останутся разрозненными.

Главное дух, а не правила.

Работа с сопротивлением

В аналитической работе «сопротивления» — термин, введенный Фрейдом для обозначения всего, что затрудняет эту работу изнутри.

В большинстве работ по психоанализу содержится аксиома, что мы беспомощны перед своими сопротивлениями, то есть не можем преодолеть их без помощи специалиста. Это утверждение является главным аргументом против идеи самоанализа, весомым не только для аналитика, но и для каждого пациента, проходящего анализ, поскольку тот и другой прекрасно осведомлены о той упорной и тяжелой борьбе, которая возникает с приближением к опасной территории.

Каким будет результат самоанализа, как и всякого анализа, зависит от силы сопротивления и от силы Я, направленной на его преодоление.

Способность распознавать сопротивление требует определенных знаний как о его источниках, так и его проявлениях. Источником сопротивления в конечном счете является заинтересованность человека в сохранении статус‑кво. Эта заинтересованность отнюдь не тождественна желанию оставаться больным. Каждый хочет избавиться от своих недостатков и страданий, и в этом желании он целиком «за» изменение, причем за быстрое изменение. Что он хочет сохранить — это не «невроз», а те его аспекты, которые приобрели для него огромную субъективную ценность и которые, в его сознании, сулят безопасность в будущем и удовлетворение,

То, как проявляется сопротивление в профессиональном анализе, можно грубо объединить в три группы: 1) открытая борьба с провоцирующей проблемой; 2) защитные эмоциональные реакции и 3) защитное сдерживание или обходные маневры.

В самоанализе сопротивление проявляется этими же тремя способами, но с некоторыми неизбежными отличиями.

В ответ на открытия возникают эмоциональные реакции: обнаружив в себе нечто, человек испытывает тревогу, стыд, вину или раздражение.

Ему следует быть начеку, когда он чувствует себя совершенно расстроенным, недовольным, усталым, раздраженным, нерешительным, полным тревоги и тем не менее не пытается прояснить свое состояние. Он может сознательно ощущать нежелание анализировать себя, хотя полностью отдает себе отчет, что анализ по меньшей мере предоставит ему шанс избавиться от страданий и, кроме того, чему‑то научит. Или он отыщет всевозможные оправдания — занят, устал, нет времени, — чтобы не предпринимать подобной попытки. Такая форма сопротивления, пожалуй, чаще встречается в самоанализе, чем в профессиональном анализе, поскольку в последнем случае, хотя пациент и может иной раз забыть или даже отменить назначенный сеанс к аналитику, заведенный порядок, долг вежливости и оплата сеансов оказывают достаточное давление, чтобы удерживать пациента от того, чтобы поступать так слишком часто.

Ограничения самоанализа

Любой фактор, преуменьшающий или парализующий намерение человека вступить в схватку с собой, образует возможное ограничение для самоанализа.

Начнем с того, что укоренившееся чувство смирения и безнадежности представляет серьезное ограничение для самоанализа. Человек может настолько отчаяться когда‑либо избавиться от своих психологических проблем, что его стремления хватит не более чем на самую нерешительную попытку с ними справиться. Глубокое чувство безнадежности может быть присуще и тем, кого трудно в нем заподозрить, кто внешне кажется способным наслаждаться жизнью. Они могут быть интересными собеседниками, получать удовольствие от еды, застолья, сексуальных отношений. В юности они могли подавать большие надежды, проявлять подлинный интерес и искренние чувства. Но по той или иной причине они измельчали, утратили свое честолюбие; их интерес к работе стал поверхностным, отношения с людьми — непрочными, легко завязываясь и столь же легко прекращаясь. Говоря вкратце, они тоже прекратили борьбу за осмысленное существование и вместо этого свернули на обочину жизни.

Иного рода ограничение встает перед самоанализом, если невротическая наклонность, выражаясь не совсем точно, слишком «успешна». Стремление к власти, например, может быть удовлетворено до такой степени, что человек будет просто насмехаться над самой идеей анализа, даже если его удовлетворенность жизнью на самом деле покоится на зыбкой основе.

Третье ограничение в отношении аналитической работы возникает из‑за преобладания деструктивных наклонностей, направленных главным образом на других людей либо на себя.

В целом сравнение с профессиональным анализом говорит в пользу последнего.

Это возвращает нас к вопросу, который поднимался в самом начале, — вопросу о тех специфических условиях, при которых человек может анализировать себя. Если он уже подвергался некоторому аналитическому лечению и если условия благоприятны, то можна полагать, как это подчеркивается на протяжении всей книги, что он может продолжить работу самостоятельно с надеждой на достижение значительных результатов. Пример Клэр, а также другие случаи, отчетливо показывают, что при наличии предшествующего опыта можно самостоятельно работать над разрешением даже тяжелых и запутанных проблем.

Сложнее дать определенный ответ относительно возможностей самоанализа для тех, кто не имеет предшествующего аналитического опыта. Здесь многое, если не все, зависит от тяжести невротического расстройства.

Люди, страдающие от «мягких» расстройств, редко попадают в поле зрения аналитиков, но это не значит, что их проблемы не надо принимать всерьез. Структура личности при более «мягких» невротических расстройствах не столь ригидна, как при тяжелых неврозах, и даже в общем‑то поверхностные попытки могут оказать значительную помощь. При тяжелых неврозах часто необходимо проделать немалую аналитическую работу, прежде чем будет достигнут какой‑либо освобождающий эффект. При более «мягких» расстройствах одно только обнаружение бессознательного конфликта может стать поворотным пунктом на пути к более свободному развитию. Но даже если допустить, что значительное число людей могут с пользой анализировать себя, проделают ли они целиком эту работу? Не будут ли всякий раз оставаться нерешенные или даже незатронутые проблемы?

Ответ Хорни состоит в том, что завершенного анализа не бывает. И этот ответ дается не в духе смирения.

Разумеется, чем большей степени ясности и чем большей свободы мы можем достичь, тем лучше для нас. Но идея завершенного человеческого развития представляется не только самонадеянной, но даже непривлекательной. Жизнь — это борьба и стремление, развитие и рост. И анализ является одним из способов, который может в этом процессе помочь. Конечно, его позитивные результаты важны, но и само это стремление обладает внутренней ценностью. Как сказал Гёте в «Фаусте»: Лишь тот, кем бой за жизнь изведан, Жизнь и свободу заслужил.

Фисенко Людмила