Псковско-ливонская война 1322–1323 годов
Первым достоверно известным, подтвержденным источниками, псковско -ливонским вооруженным конфликтом является война 1322–1323 гг. Согласно псковским летописям, осенью 1322 г. немцы перебили псковских купцов и рыболовов на Чудском озере и реке Нарове, а также напали на пограничные с Ливонией псковские территории. Этот порубежный конфликт явился началом масштабной (по региональным меркам) двухлетней войны между Псковом и ливонцами. Что же стало причиной развития указанного конфликта? Для того чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо обратиться к особенностям внешнеполитической доктрины Пскова того времени. В чем же она на тот момент заключалась?
Еще известный историк XIX столетия С. М. Соловьев обратил внимание на «неприятности» между Новгородом и Псковом, переходящие иногда в открытую вражду. По мнению С. М. Соловьева, это объяснялось желанием Пскова «выйти из-под опеки старшего брата своего», которое «все более усиливается» и приводит к фактическому прекращению политического господства новгородцев над псковичами. По мнению М. И. Костомарова, при Довмонте «Псков уже твердо осознал свою самостоятельность». После смерти знаменитого псковского князя эта тенденция получает все большее и развитие, пока, наконец, не воплощается в условиях Болотовского договора, фактически утвердившего самостоятельность Псковской республики.
Разумеется, стремление Пскова к независимости не могло не вызвать сопротивления Новгорода. Поэтому псковичам были необходимы союзники. Первоначально, в первой половине XIII в., в качестве таковых Псков использовал ливонских немцев: примером тому являются направленный против новгородцев и великого князя Ярослава Всеволодовича псковско-ливонский союз 1228 года, а также, возможно, неоднозначно трактуемые события 1240–1241 годов. Однако, сложные отношения Пскова с ливонской стороной во второй половине XIII в. сделали невозможными союзнические отношения. В этой ситуации, в состоянии вражды с ливонскими ландесгеррами и Новгородом, Псков сумел найти опору лишь в Великом княжестве Литовском, ведшем яростную борьбу с крестоносцами и заинтересованном в расширении на северо-восток за счет новгородских территорий.
Первые шаги к сближению Пскова и Литвы имели место уже в княжение Довмонта, выходца из Литвы. Однако законченную форму псковско-литовский альянс обрел, как представляется, именно в 1322–1323 гг. Это следует из того, что после пограничных столкновений с немцами осенью 1322 г. (а, быть может, и ранее) на псковский стол для организации обороны был приглашен из Литвы князь Давыд Гродненский (в немецких хрониках – Давид, кастелян Гарты), вассал и соратник великого князя Литовского Гедимина (1316–1341). Давыд был известен как последовательный противник Ордена, боровшийся с крестоносцами с 1314 года до своей гибели в 1326 году, чем возможно и был обусловлен его выбор псковским князем. То, что к псковско-литовской коалиции присоединился город Рига и его архиепископ, в то время находившиеся фактически в состоянии крайне острого конфликта с братьями-рыцарями, явно свидетельствует о ее направленности против Ордена.
Вряд ли такой поворот псковской политики устраивал ливонских немцев, за исключением Риги и архиепископа, ведущих практически непрекращающуюся войну с Литвой. Оформление псковско-литовского союза создавало критическую для ливонцев стратегическую ситуацию, поскольку открывало литовцам фактически беспрепятственный путь на правобережье Западной Двины и делало абсолютно бесполезной мощную оборонительную систему из орденских замков, возведенных на рубеже с Литвой. Причем, это опасение подтвердилось уже в 1322 г., когда «литвины с великим множеством народа вошли в землю Ливонии, и, кроме прочего урона, который они нанесли в епископате Дерптском огнем и мечом, они убили более пяти тысяч христиан и увели в вечный плен». По-видимому, продвинуться так далеко на север литовцам позволил именно альянс с Псковом. По мнению же английского исследователя С. Роуэлла, псковичи даже приняли участие в этом походе.
Не меньшую опасность для Ордена таила возможность совместных боевых действий рижан и литовцев, тем более что братья-рыцари и до того неоднократно имели случай убедиться в проблематичности такой ситуации, которая теперь могла еще более усугубиться военным вмешательством Пскова. По мнению Е.В. Чешихина, литовский поход 1322 г. был предпринят «едва ли не по приглашению архиепископа Рижского», после чего Гедимин «завел сношения с Ригой и архиепископом о заключении… дружественного… союза».
В этой ситуации Орден обратился к сопернику Пскова и Литвы. В Новгород было направлено посольство, в котором названы комтуры Реймар Гане Венденский и Генрих Гольцете Динамюндский, а также ливонские вассалы Отто Брамгорон, Вальдемар фон Долен, Генрих фон Паренбеке и Гельмольд фон Заген. 28 января 1323 г. между ливонскими послами, с одной стороны, и Новгородом, представленным новгородским архиепископом Давыдом, посадником Олфромеем и тысяцким Аврамом, с другой, был заключен «вечный союз, которому быть навеки». Суть его, по словам ливонских послов, состояла в том, «чтобы новгородцы нам помогали, а мы им против литовцев и всех их друзей и помощников». Далее, из текста грамоты следует, что «друзья и помощники» литовцев – это псковичи и их князь, литовский вассал, Давыд Гродненский. Договор предусматривал обязательства совместной оборонительно-наступательной войны с Псковом до полного изгнания Давыда; кроме того, стороны обязывались не заключать сепаратного мира. Одно из условий договора, явно свидетельствует о заинтересованности в нем Новгорода: ливонцы обещали при любом варианте развития событий не заключать никаких соглашений с псковичами, пока «они не подчинятся новгородцам». Завершается текст грамоты взаимным обязательством уважать существующие рубежи и не посягать на право собственности в отношении порубежных промысловых зон».
Далее события развивались следующим образом: 3 февраля того же года псковичи, узнав, видимо, о ливонско-новгородском договоре, во главе с князем Давыдом выступили в поход против немцев, опустошив ливонские территории (в том числе и североэстонские владения датской короны) до самого Ревеля, и по сообщению орденского хрониста Петра из Дусбурга, «кроме прочего безмерного урона, нанесенного… упомянутой земле огнем и мечом, [Давыд] взял в плен и убил свыше пяти тысяч знатных христиан».
Показательно упоминание этого вторжения, содержащееся в той же хронике: «Давид, кастелян Гарты (Гродно – А. К.), с войском литвинов вошел в Ревель, землю короля Дании». То есть сам поход расценивался хронистом как акция, предпринятая не Псковом, а Литвой, при участии ее войск и во главе с военачальником великого князя Литовского.
Любопытно, что параллельно этим событиям, литовцы активизировали военные действия против Ордена и на других направлениях: 14 марта «литвины из Жемайтии с войском своим взяли град Мемель… Сам город и три ближайших замка новообращенных, лодки и прочие суда и все, что могло быть взято огнем, кроме только замка, в котором жили братья (Ордена – А. К.), они обратили в пепел». В целом, вторжения литовцев в Куронию и Пруссию продолжались на протяжении весны и лета 1323 года. Кроме того, литовцами были предприняты нападения и на новгородскую территорию: на Ловать и Луки.
Ответной мерой на действия Давыда Гродненского стал ливонский поход на Псков. 13 марта ливонское войско подошло к Пскову, однако все его действия ограничились трехнедневным стоянием под городскими стенами и, быть может, неудачным приступом.
Собрав после этого большие силы, ливонцы во главе с вице-ландмейстером Конрадом Кессельхутом предприняли новый поход на Псков, князь которого находился в Литве (Давыд не жил постоянно в Пскове, продолжая свою деятельность и в Литве). По сообщению псковского летописца, «приидоша Немцы к Пскову, загордевшеся, в силе тяжце,… приехаша в кораблех и в лодиях и на конях, с пороки (стенобитными и метательными орудиями – А. К.) и з городы (осадными башнями – А.К.) и со инеми многими замышлении». Приведенная цитата определенно свидетельствует о намерении ливонцев любой ценой захватить Псков, а не просто ограничиться разорением его округи или демонстрацией силы (с целью склонить противника к подписанию мира на невыгодных для него условиях, что также случалось в псковско-ливонских отношениях). О том, что над городом нависла реальная угроза завоевания, свидетельствует и отправка псковичами, впрочем, разумеется, безрезультатная, гонцов за помощью к новгородцам.
Осада полностью блокированного города началась 11 мая 1323 года и продолжалась 18 дней; было предпринято несколько ожесточенных приступов, с трудом отбитых псковичами. Ливонцы применили весь арсенал осадной техники, «пороки биюще, городы свои придвигающи, за лесами лезуще, и лестницы исчинивше через стену лести; и иная их замышления многа бяше». В ходе ожесточенных боев на городских укреплениях погиб посадник Солил (Селила) Олексенич, видимо, руководивший обороной Пскова в отсутствие князя. Однако, несмотря на все усилия ливонцев, город выстоял до подхода помощи.
Когда лагерь осаждающих подвергся неожиданному нападению воинов изборского князя Евстафия, также выходца из Литвы, и возвратившегося из Литвы Давыда, поддержанного вылазкой осажденных, немцы лишились осадной техники и запаса продовольствия, и были вынуждены снять осаду и отступить. Впрочем, это не помешало орденскому хронисту Герману Вартберге заверить своих читателей в том, что Кессельхут завоевал Псковскую землю и Псков. По сути же, успехи ливонцев, как и псковичей во время февральского похода ограничились разграблением и опустошением вражеской территории.
Военные действия между Псковом и ливонцами прекратились, по-видимому, в том же году. Как известно, в это время литовский князь Гедимин выступил перед папой с инициативой своего крещения. 6 августа 1323 года ливонские ландесгерры направили к князю совместное посольство, а 2 октября между ними и Гедимином был заключен мирный, если не сказать, дружественный договор, утвержденный в июле следующего года папой. В этой ситуации пролитовская ориентация Пскова уже не могла служить ни причиной, ни даже поводом для продолжения войны с Псковом, дальнейшая борьба с которым могла быть расценена Гедимином как проявление враждебности. Так или иначе, ни о каких столкновениях Пскова с ливонцами в ближайшие годы ничего не известно. Не известно, впрочем, и том, было в это время заключено какое-либо формальное мирное соглашение между псковской и ливонской стороной. Вероятно, мир был возобновлен на довоенных условиях. Между Новгородом и Литвой мир был заключен позже, в 1326 г.
Конопленко А.А. Псковско-ливонские военные конфликты первой трети XIV века// ЭТНИЧЕСКИЕ НЕМЦЫ РОССИИ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН «НАРОДА В ПУТИ»: материалы XII Международной конференции. Международная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев, Международный союз немецкой культуры, Центр изучения истории и культуры немцев России Института истории и международных отношений Саратовского государственного университета; Научный редактор А. А. Герман. 2009