История Дома Протопии от Фёдора Моросеева

Сегодня мы беседуем с одним из основателей и самых активных участников сообщества Дом Протопия Фёдоров Моросеевым.

- (Николай Чуйкин) Расскажи нам, Фёдор, как образовалось сообщество Дом Протопии и какое ты принял участие в его создании.

- (Фёдор Моросеев) Есть две истории – первая длинная, вторая короткая.

- Думаю, у нас сегодня есть время послушать длинную.

- Я начну с длинной, потом перейду к короткой. В короткой я принимал непосредственное участие. А в длинной истории я – элемент некой цепи. Длинная история начинается в начале 90-х с движения педагогов-новаторов и с нескольких педагогических лагерей, которые создают движение альтернативного образования в России и устраивают новый формат образования. Они опираются на бурную смесь из идей и веяний того времени, на идеи разного рода мыслителей того времени – Щедровицкий, Гумилёв, в том числе , наверное, ролевое движение внесло свою лепту, движение хиппи и другие элементы разнородной культуры создали этот сплав. В результате образовалось несколько культурных центров в России, которые эту культуру развивали. Один из таких центров – школа на Хавской (школа Перспектива), сейчас активно переформировывающаяся, а другим является Дом Средний в Санкт-Петербурге. Несколько лет назад, на этапе, когда Михаил Юрьевич Кожаринов подумал, как дальше развивать Метаверситет, он посовещался с Домом Средним – питерской социальной группой и предложим им развивать это совместно. Это было начало одного из последних этапов развития этой культуры, в которой я уже активно принимал участие и, собственно, (Дом Протопии как образование ещё не появилось, это было лет 5 назад) это были первые шаги к образованию группы, к которой я принадлежу. После активного объединения Дома Среднего, Метаверситета и школы на Хавской в последнюю версию Метаверситета, которую уже многие знают, я приезжаю в Петербург, знакомлюсь с Домом Средним, включаюсь в деятельность Метаверситета и начинаю изучать эту культуру изнутри, как-то присоединяться к этой культуре. В течении года активно общаюсь с новым Средним и питерским Метаверситетом.

Через год я переезжаю в Москву, знакомлюсь с Даниилом Кожариновым, основателем точки Тайный Маяк и включаюсь в ядро Тайного маяка. Там я пробыл чуть меньше года. В Метаверситете год.

На этой точке – закрытии Тайного Маяка, провале многих историй московского Метаверситета – и зарождается Дом Протопии как некая социальная группа. Зарождается она в очень тяжёлый период. Это было окончание некой предыдущей вехи. Активно двигало эту культуру образовательное бюро Солинг. И я попадаю на некий перелом, который тогда ещё не осознавал. Потом уже стало ясно, что Дом Протопии на нём и образовался.

В чём был перелом? Во-первых, в том, что образовательное бюро Солинг разошлось со Школой на Хавской; во-вторых, они лишились площадки, которую занимали на Шаболовской; в-третьи, в результате разных проблем закрывается Тайный Маяк, просуществовавший полтора года, и по факту полтора года практически не происходило никакой деятельности в среде московского Метаверситета. Были какие-то эпизодические действия, в том числе и наши, но активности практически не было. Это был май-июнь 2017г.

Когда образовывались, мы начали брать смыслы из питерской среды – я приехал из Питера и в тот момент активно с той средой общался. Так как у нас в команде был Дмитрий Лейкин, мы начали в том числе брать разные идеи из московской среды. И так как в команде присутствовало много разных людей, которые активно не включались ни в ядро Тайного Маяка, ни в ядро Солинга, ни в ядро школы на Хавской, мы вобрали в себя какие-то ещё идеи, смыслы, культурные практики, замешав это на том, на чём мы все познакомились и активно начали существовать как социальная группа на практиках Тайного Маяка. Сохранив многие аспекты этой культуры, мы кардинально отличаемся тем, что применяем научный подход, какую-то рациональность. В этом плане наша группа достаточно сильно выделяется тем, что она, во-первых, практико-ориентированная, во-вторых, мы айтишники, то есть все так или иначе занимались и занимаемся айти-технологиями и высокими технологиями. Это если кратко по верхушкам рассказывать длинную историю.

То есть было длинное течение развития в несколько этапов этой среды, культуры, начиная где-то с 90-х годов по настоящее время. Этой культуре уже, получается, 30 лет. Мы являемся её последними представителями – по возрасту. Не по важности, значимости, а скорее по возрасту. Наша локальная социальная группа отличается тем, что мы достаточно активно действуем, стараясь, с одной стороны, опираться на это образовательное течение, которое зародилось 30 лет назад, с другой стороны, привнося в него технологический базис с точки зрения именно технологий. Технологии использовались в Солинге, в каком-то виде использовались и в Доме Среднем и в потоке Метаверситетском. Наша группа отличается тем, что мы ищем именно соединение новой цифровой эпохи и той культуры, которая зародилась. Культура, которая зародилась – оффлайновая, то есть она не предполагала какого-то онлайн выражения. Мы в этом смысле действуем несколько иначе, в онлайне мы представлены в большей степени, но не настолько, как какие-то другие группы или хайповые темы.

- Можно уже вопросы?

- Да, я просто скорее очертил тему.

- По поводу этого нового вида образования. Чем оно отличается принципиально от старого? Какие недостатки были в старом и зачем нам нужно новое?

- Я не рассматриваю это с точки зрения достоинств и недостатков. Есть веяния времени. То есть 300 лет назад все делали мануфактурное производство, заводы, потом более крупные индустрии – это было веяние времени, это было востребовано. В этом плане, образование, которое было в советское время, классно-урочная система, хорошо отвечает заводскому типу. Формат семьи, который описывается как «мононуклеарная семья» хорошо ложится на эту в некотором смысле культурологическую матрицу индустриального производства. В этом плане все элементы там взаимосвязаны и человек, который живёт в этой культуре, приходит на работу, видит очень схожие темы, он обучается схожим образом, и когда приходит домой, видит в принципе всё то же самое. То есть для него все социальные шаблоны схожи – это иерархия – есть начальник, есть подчинённый, есть рабочие, есть инженеры, есть какие-то предприниматели, есть достаточно чёткое понимание своего положения в бюрократической иерархии, есть понимание технологического прорыва, технологизации, есть понимание, что вот мы запускаем станок и он нам напечатает 10 млн булочек, мы накормим всех.

- Старая система образования как раз формирует именно такой тип личности.

- Да.

- То есть личности для индустриального общества. Но так как у нас идёт переход к постиндустриальному, нам нужно новая система образования, чтобы человек формировался по иному?

- Скажу сейчас немного про постиндустриальное. Постиндустриальность – на самом деле переход. Все признаки того, что мы называем постиндустриальность – это кризис индустриальной фазы. Это не новая фаза. Новую фазу мы наблюдаем сейчас. Мы живём в ней, в новой фазе. Это цифровизация, это начинающийся кризис семьи, который регулярно обсуждается. Это другой формат общения, это деятельное образование. Это горизонтальное управление – то, про что мы периодически рассказываем. Причём, горизонтальное управление это тоже ролевая система. Человек там – не должность и положение в иерархии, а элемент равноправного круга и он сам себе выбирает по факту, чем заниматься.

- А такие школы уже есть? Дети там уже учатся?

- Хавской [Школе на Хавской] 30 лет.

- И много там выпускников?

- Не очень много. Точно не знаю, они выпускают сейчас по 5-6 детей. Сейчас будут больше, они нашли какой-то способ сбалансироваться с системой образования. У них идёт постоянное… не противопоставление, но балансировка с текущей системой образования, которое исключительно классно-урочное. Есть, конечно, школы. Это и модель Чапковского, о которой Дима периодически говорит, и Дом Средний делает какие-то вещи, это школа «Апельсин» в Петербурге. Таких моделей достаточно большое число.

- Чем они так принципиально отличаются от старой системы образования? Как-то по другому воспитывают человека, по другому предметы преподают?

- Нет. Во-первых, предметы это тоже старая парадигма. Ключевое отличие в положении учителя, я бы сказал. На предыдущем этапе – выстраивалось чёткое соподчинение: учитель – ученик. Здесь, как я смотрю, выстраивается некий диалог постоянно. То есть в большинстве новых форм есть принципиальная возможность диалога. И это сильное различие. Это не ситуация, когда я прихожу в какую-то организацию и мне говорят – вот твой стол, вот твои должностные обязанности, вот твой начальник, слушай его, а вот твои подчинённые, они должны слушать тебя. Человек пытается включиться в некую структуру и она, социальная группа, пытается выстроить с ним диалог, понять, как он адаптируется к этой системе и система адаптируется к нему. Что он привносит в систему и что система ему даёт.

В этом плане – это другая схема. В предыдущей, индустриальной, есть некая ячейка, в которую человека должны были отформатировать и он должен туда встать (часто говорится про винтики и так далее), что тоже неплохо, это такая модель, человек должен был встать за станок или за инженерный кульман или за ещё какой-то инструмент и находиться постоянно в этой области. У человека более высокой иерархии есть условный кабинет, в котором он также сидит. Его цели уже работа не на станке, а с бумагами. Но ячеестость остаётся, она видна. То есть все учреждения выстроены определённым образом.

- А в новом форме уже таких вертикальных ячеек нет, там всё горизонтально?

- Не то, чтобы горизонтально, оно предполагает, что человека принципиально спрашивают…

- То есть человек может участвовать во всех процессах организации.

- Если он способен, да.

- Чем сейчас занимается Дом Протопии? Какие проекты, какие идеи, планы?

- Ты видел наш манифест?

- Да, видел, очень много вопросов, это будет отдельная тема.

- Я бы коснулся его, 5 минут и относительно него выстраивал многие вещи. Опять немного истории. Через год после того, как мы организовались как группа, у нас возникла большая проблема с тем, что у нас часть проектов разваливалась, люди а принципе не оставались в команде и мы не понимали, как мы действуем. На этой проблематике мы начали очерчивать свои границы. Собственно, манифест стал такой палочкой-выручалочкой. Мы уже его несколько раз переделывали, скорее всего, в какой-то момент будет новая редакция. Это такой живой документ, не статичный. Это первое надо понимать. И второе – этот документ отражает некий снимок на тот момент, когда он редактируется. Существующая редакция – некий снимок на сентябрь 2019г.

- С того времени уже что-то изменилось?

- Да. В нашей социальной группе уже много что поменялось, а в документе – нет. То есть мы скорее всего в какой-то момент будем его дорабатывать.

Обычно как считается – есть некий документ и относительно него нужно выстроить всё другое. А здесь – есть документ, но живой, он постоянно адаптируется под цели и задачи организации, нашей социальной группы.

- Это понятно. Все основополагающие документы адаптируются. Время меняется, меняются люди, окружающая обстановка и документ должен успевать за изменением.

- Мы его редактируем примерно раз в квартал. Почему я его упомянул? Чтобы выстроить цели и задачи, нужно понимать, что есть некие магистральные направления, они как раз отражены в документе и никогда не менялись, только дополнялись или уточнялись. Есть некая организационная структура, которая позволяет адекватно адаптироваться к внешним вызовам. И вот на этом пересечении и выясняется, как людям действовать в конкретных ситуациях, как мы вообще действуем. У нас есть это направление культуры, которое мы стараемся удерживать и постоянно к нему апеллировать. И есть конкретные ситуации – вот как у нас сейчас – резко за неделю всё поменялось. Мы начали адаптироваться. Многие вещи изменились. И в этом плане, если сделать фотоснимок сейчас, всё будет не так, как было в сентябре. Мы напишем какие-то другие слова, другие строки, там будут другие смыслы заложены. Но если смотреть в протяжённости, с момента Тайного Маяка и основания Дома Протопии и вплоть до сегодня, то мы увидим какую-то линию. И в этом плане мы можем поговорить о некоем снимке или об этой линии. Это будет 2 немного разных разговора.

- Да, я тоже думал, что это будет 2 разных интервью.

- Поэтому я бы хотел спросить, о чём мы конкретно здесь разговариваем? То есть говорим о социальной группе, организации как протяжённости или же о некоем снимке на данный момент, что конкретно сейчас мы делаем?

- Давай в следующий раз поговорим о протяжённости, магистрали. Подготовь к следующему разу материалы о протяжённости и мы её обрисуем.

- Хорошо, тогда про текущие проекты. У нас есть проекты КБ – это различные IT-сервисы: это Protopia Ecosystem – система, которая позволяет управлять горизонтальными и распределёнными проектами; это система Наставник, которая позволяет создавать онлайн школы, сейчас мы её дорабатываем; это система фестивалей Fest, которая позволяет делать экспертную оценку экспертов, мы тоже её дорабатываем. Недавно мы закончили каталог альтернативного образования.

- Это всё ваши бесплатные проекты или за деньги?

- И так, и так. У нас принцип финансирования не является основополагающим для старта проекта. Это ещё одно наше отличие.

- А за какие проекты вы берётесь бесплатно, чисто ради идеи? Которые совпадают с вашей идейной магистралью, правильно?

- Да. И которые мы уже и так делаем. То есть, если есть какой-то значительный кусок проектного кода и мы считаем, что у нас есть достаточно ресурсов, чтобы его сделать, мы просто его делаем. Если это ещё и даст бонус внешним участникам, это мы вообще считаем идеально. Ради выживаемости мы берём коммерческие проекты. И оформляем их стандартно, через индивидуальное предпринимательство. В этом плане у нас коммерческие проекты у нас нацелены на выживаемость. У нас нет прибыли. Есть доходы, есть расходы.

- Хорошо, я думаю, сегодня уже нормально пообщались, у нас уже наметились 3 темы на следующие интервью. Спасибо за беседу.

- Я надеюсь, беседа была продуктивной, до скорых встреч.