Городское сообщество как пространственная конфигурация и моральный порядок (часть 3)
Но ассимиляция отнюдь не простой процесс; прежде всего он требует времени.
Проблема ассимиляции коренного уроженца — вполне реальна; это проблема воспитания детей в домах и подростков в школах. Но ассимиляция взрослых мигрантов – проблема более серьезная: это проблема обучения взрослого, к которой мы только в самое последнее время стали относиться, действительно ощущая ее значимость.
Есть и другой аспект, на который мы до сих пор почти не обращали внимания. Сообщества, в которых рост населения достигается за счет преобладания рождаемости над смертностью, и сообщества, население которых растет благодаря иммиграции, совершенно различны. Там, где рост обусловлен иммиграцией, социальные изменения протекают быстрее и являются более глубокими. С одной стороны, быстрее растут цены на землю; замена зданий и техники, движение населения, изменения в занятости, рост благосостояния, радикальные изменения в социальном положении — все происходит быстрее. В общем и целом, общество стремится приблизиться к тем условиям, которые ныне считаются характерными для фронтира.
В обществе, в котором происходят масштабные и быстрые изменения, возрастает потребность в общественном просвещении такого рода, которого мы обычно достигаем с помощью прессы, дискуссии и разговора. С другой стороны, поскольку личное наблюдение и традиция, на которых базируются здравомыслие и более систематичные исследования науки, не поспевают за изменениями в условиях жизни, появляется то, что Огборн назвал феноменом «культурного отставания».
Наши политические познания и здравый смысл не соответствуют действительным изменениям, происходящим в нашей общей жизни. Результатом, по-видимому, становится то, что публика чувствует себя плывущей по течению, и в то время, как число законодательных актов постоянно увеличивается, действительный контроль неудержимо падает. По мере того как публика осознает тщетность законодательных установлений, рождается спрос на более решительные действия, находящий свое выражение в стихийных массовых движениях, а нередко и вовсе в простых и грубых бесчинствах толпы. Таоквы, например, линчевания в южных штатах и расовые волнения на Севере.
Поскольку эти беспорядки никак не связаны с движениями населения — а недавние исследования расовых бунтов и линчеваний показывают, что так оно и есть, — изучение того, что мы назвали социальным метаболизмом, может дать нам если уж не объяснение, то хотя бы свидетельство феномена расовых волнений.
Одним из побочных результатов роста сообщества являются социальный отбор и сегрегация населения, а также создание, с одной стороны, естественных социальных групп и, с другой стороны, естественных социальных ареалов. Мы осознали этот процесс сегрегации в случае иммигрантов, особенно в случае так называемых исторических рас, т. е. народов, которые — независимо от того, иммигранты они или нет, — отличаются от остальных расовыми признаками. Чайнатауны, Маленькие Сицилии и прочие так называемые «гетто», с которыми хорошо знакомы исследователи городской жизни, представляют собой особые разновидности более общего типа естественных ареалов, которые неизбежно создаются условиями и тенденциями жизни города.
Подобные сегрегации населения происходят, во-первых, на основе языка и культуры и, во-вторых, на основе расы. В пределах этих иммигрантских колоний и расовых гетто неизбежно протекают и другие процессы отбора, которые порождают сегрегацию, базирующуюся на профессиональных интересах, интеллекте и личных амбициях. В результате более проницательные, энергичные и амбициозные люди очень быстро покидают свои иммигрантские колонии и гетто и переезжают в ареал второго иммигрантского поселения или в многонациональный район, где бок о бок проживают представители нескольких иммигрантских и расовых групп.
По мере того как узы расы, языка и культуры все более и более ослабевают, удачливые индивиды находят себе места в бизнесе, овладевают профессиями и оказываются среди старейшей группы населения, которая уже не отождествляется с каким-либо языком или расой. Дело в том, что изменение рода занятий, личный успех или фиаско — короче говоря, изменения экономического и социального статуса — обычно выражаются в изменениях местоположения. Физическая (или экологическая) организация сообщества в долгосрочной перспективе реагирует на профессиональную и культурную организацию и становится ее отражением. Социальный отбор и сегрегация, создающие естественную группу, определяют и естественные ареалы города.
Современный город отличается от древнего.
Древний город вырастал вокруг крепости; современный – вырос вокруг рынка. Древний город был центром региона, обладавшего относительной самодостаточностью. Товары, которые в нем производились, предназначались главным образом для внутреннего потребления, а не для торговли за пределами локального сообщества. Современный город, в свою очередь, обычно является центром региона с очень высокоспециализированным производством, и вокруг него широко простирается соответствующая торговая зона. В этих условиях основные очертания современного города будут определяться:
(1) локальной географией и
(2) маршрутами транспортных перевозок.
Локальная география, преобразованная железными дорогами и другими основными транспортными средствами, которые неизменно связаны с крупнейшими отраслями промышленности, определяет общие контуры городской планировки. Но эти общие контуры чаще всего дополняются и модифицируются еще одним распределением населения и институтов внутри центральных районов розничной торговли.
В центре города находятся магазины, отели, театры, дома оптовой торговли, офисы и банки обычно складываются в определенные и конфигурации так, будто положение каждого здания в этом районе было заранее фиксировано и определялось соотношением со всеми другими.
И на периферии города промышленные и жилые пригороды, спальные районы и города-спутники словно каким-то естественным и неизбежным образом находят свои предопределенные места. В рамках территории, ограниченной с одной стороны центральным деловым районом, а с другой – пригородами, город имеет тенденцию принимать форму ряда концентрических кругов. Эти разные районы, расположенные на разных расстояниях от центра, характеризуются разными уровнями мобильности населения.
Зоной наибольшей мобильности, т. е. движения и изменения населения, является, естественно, сам деловой центр. Здесь расположены гостиницы, места проживания временных постояльцев. Если не учитывать немногих постоянных обитателей этих гостиниц, деловой центр, который и есть город par excellence, каждую ночь пустеет и каждое утро вновь наполняется людьми. За пределами Сити, этого «города» в узком смысле слова, находятся трущобы, места обитания поденных рабочих и бродяг.
На окраине трущоб, скорее всего, будут находиться районы, уже вступившие в процесс обветшания, «зоны доходных домов»; здесь обитают богемные типы, заезжие авантюристы всех мастей и неприкаянная молодежь обоих полов. Дальше от центра располагаются районы многоквартирных домов; это зона маленьких семей и гастрономов. И наконец, еще дальше расположены районы двухквартирных домов и частных особняков, где люди все еще имеют свои дома и растят детей (разумеется, это делается и в трущобах).