«СЫН» ЯНКОВСКОГО
19 марта челябинские зрители встретились с долгожданным «Сыном». На сцене Камерного театра состоялась премьера экзистенциальной драмы в постановке Алексея Янковского (Санкт-Петербург). В основе – одна из частей трилогии современного французского драматурга Флориана Зеллера. Семейная сага, в которой жестко и честно рассказано все, что обычно прячут за закрытыми дверями. История о сложностях взросления главного героя Николя, остро реагирующего на развод родителей.
Спектакль начинается с монотонного и ужасающего звука, который напоминает звук падающих капель. Возможно, это слезы по несбывшимся мечтам, по утраченному счастью. Звук эхом разносится по залу, проникает в сердце, и где-то внутри возникает необъяснимое чувство тревоги. Он давящий, угнетающий – предвестник неминуемой трагедии.
Глядя на сцену, невольно вспоминаешь о китайской пытке – психически болезненном процессе, при котором холодная вода медленно капает на кожу головы, лоб или лицо в течение длительного периода времени. Этот процесс вызывает безудержный страх, психическое ухудшение, беспокойство. Человек, пытаясь предвидеть падение следующей капли, внутренне сжимается. Так и герои пьесы: они туго сжимаются, как пружины. Напряжение растет капля за каплей. Странное состояние затаенности, ожидания единственного мига, когда пружина расправится, и целый мир рухнет в бездну.
На наших глазах разворачивается драма. Отец (успешный адвокат Пьер) уходит к другой женщине. Именно она, молодая и красивая София, дарит ему безмятежное счастье и нового сына. Однако спокойствие, привычный уклад нарушает бывшая жена Анна, которая неожиданно врывается в размеренную жизнь Пьера. Вместе с ней на пороге нового семейного очага появляется смятение, заражающее воздух. Неоновые белые лампы, очерчивающие пространство, вспыхивают алым цветом. И диалог бывших супругов превращается в выговаривание взаимных обвинений, обмен упреками, озвучивание затаенных обид.
– Что случилось? Что ты здесь делаешь? Анна, не молчи.
– Я не знаю, с чего начать…
– Что случилось? Почему без звонка?
– Я звонила, ты не брал трубку. Я не хотела беспокоить, но ты ни разу не перезвонил, а я должна с тобой поговорить обязательно.
– Так что произошло?
– Николя.
– Что с ним?
– С ним все не очень хорошо. Со мной тоже. Мне тяжело, я не выдерживаю… Так больше продолжаться не может. Я не знаю, что делать. Сегодня я была у директора школы. Он меня вызвал и сказал, что… Я тебя напрягаю? У тебя такое лицо, как будто бы я не вовремя. Это же твой сын! Это тоже тебя касается.
Стол «переговоров» превращается в ринг, на котором супруги обмениваются словесными ударами. Они слушают, но не слышат друг друга. Важные слова произносятся вскользь. Анна на протяжении всего спектакля общается в истерической манере. Напористо, громко, с надрывом в голосе, даже когда беседует с сыном, задавая обычные вопросы: «Николя, как ты? Я рада тебя видеть».
«Сложная пьеса, очень, – признается режиссер Алексей Янковский. – Она стала для меня существовать, только когда я услышал актеров. Я понял, что история может сложиться. О чем этот спектакль? О сыне. Со всеми вытекающими последствиями. К сожалению, трагическими. История довольно банальная. Отец уходит из семьи, у сына рушится мир. Возникает депрессия, суицидные настроения…».
Действие разворачивается неспешно, словно в замедленном режиме. Истерические интонации, которые проскальзывали у Пьера в исполнении Петра Артемьева во время репетиций, исчезли. Удивительно, но текст Зеллера стал восприниматься иначе. Громкие обвинения и претензии к сыну Николя со стороны отца стали абсолютно негромкими, тихими. Только звон «дрожащих» бокалов в одной из сцен выдает гнев и бушующие страсти. Фразы, в которых, казалось бы, должен присутствовать крик, произносятся обыденно, монотонно, спокойно, безэмоционально, отрешенно. Как на приеме у психиатра. И это показательное «несоответствие» сперва удивляет, а затем вызывает тихий ужас.
В центре событий подросток, который является заложником обстоятельств. У него большие проблемы с учебой, потеряна точка опоры, душа опустошена. Николя растоптан, морально раздавлен, потерян. Депрессия пожирает изнутри, разрывая на мелкие кусочки. Он тих, замкнут, не находит себе места. В материнском доме чувствует себя несчастным, брошенным. В доме «заботливого» отца – чужим. Парень быстро понимает, что никому не нужен.
Пьер в свою очередь стремится изо всех сил помочь сыну (как умеет), наставляет его на путь истинный: «Николя, у всех бывают трудные периоды. Это часть жизни, ее нужно принять. У всех свои страхи, свои фобии, но это нужно преодолеть. Понимаешь?». Успешный, состоятельный мужчина твердит подростку: «Нужно бороться! У тебя сейчас сложный период, который нужно просто пережить». Но к сожалению, уговоры и назидания не работают. Николя выбивается из-под контроля: «На меня давит жизнь... Почему ты сделал мне больно? У меня в голове одни черные мысли... Я не хочу бороться. Ни с кем и ни с чем. Я не могу жить, и в этом виноват ты».
Отец и сын отчаянно пытаются найти общий язык, однако вспыхивает чувство неутолимой обиды. Ощущение острой потребности друг в друге сменяется непониманием, отторжением. Их совместный танец под зажигательную композицию Perry Como «Papa Loves Mambo» и разговор в финале, уже за пределами жизни, в пространстве метафизической свободы – две пиковые точки, смысловые сгущения, которые фиксируются режиссером и особо запоминаются. Но даже они не спасают, не обезболивают.
Алексей Янковский смог создать параллельные вселенные, которые вполне органично существуют на сцене. Погружаясь в них, понимаешь, насколько важно беречь близких, быть внимательным к ним, что мы в ответе за тех, кого приводим в этот мир.
Светлана Демцура
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный #Камерныйтеатр #kamerata_chel #Челябинск #КамерныйтеатрЧелябинск #Kamerata