Серьезная панорама российского театра – от Лесосибирска до Омска, Екатеринбурга, Уфы и Москвы
В ноябре-декабре 2021 года прошел один из старейших театральных фестивалей России — пятнадцатая «Камерата». Мы поговорили с ее программным директором, театральным критиком Владимиром Спешковым об особой атмосфере камерных спектаклей, истории развития фестиваля, дальнейших планах и о том, каково это — перейти в формат онлайн. Предлагаем вашему вниманию первую часть состоявшейся беседы.
Часть 1
– Владимир Георгиевич, из года в год «Камерата» разная. Но неизменно одно – всегда создается уникальное театральное пространство, заряженное энергией, съезжаются лучшие театральные коллективы, которые представляют на суд жюри свои творческие работы. Анализируя историю развития «Камераты» с 1992 года, что вы можете сказать? Фестиваль меняется?
– У «Камераты» есть одна неизменная составляющая – в афише всегда заявлены камерные спектакли. Челябинский Камерный театр нашел свою нишу, двигается в этом направлении, и это правильно. Камерность подразумевает, во-первых, некую тонкость, особую атмосферу. В камерных спектаклях особо заметны актерские работы, индивидуальности. Во-вторых, камерность подразумевает особый режиссерский замысел. На протяжении тридцати лет, что существует фестиваль, это его главное качество выдержано, оно неизменно. При том, что были разные форматы, было стремление поначалу заявить о себе тем, что приглашались столичные звезды. И тут многие побывали: Маргарита Терехова, Алексей Петренко, Сергей Юрский с Натальей Теняковой, Александр Филиппенко (много раз!), Лев Дуров, Ирина Алферова, Валентина Талызина, Александр Калягин. Кто только не был!
– Что же потом?
– А потом акценты изменились. Отчасти от того, что звезды стали дороже, отчасти от того, что фестиваль заинтересовался общероссийским театральным процессом. Ведь российский театр в провинции за это время (за девяностые, нулевые и десятые годы) очень вырос. Он стал гораздо интереснее. В провинции ярко заявило о себе новое поколение одаренных молодых режиссеров, выпускников вузов Москвы и Санкт-Петербурга, появилось много новых театров, в том числе независимых, работающих именно в формате камерных постановок. Поэтому организаторы «Камераты» стали интересоваться театром всей России, а не только творчеством столичных коллективов.
В последние годы география «Камераты» существенно расширилась, в афише заявлены города всей страны, вплоть до самых глубинных мест. К примеру, на юбилейной «Камерате – 2021», которая прошла онлайн, был театр из Лесосибирска. Это совсем маленький город в Красноярском крае, в тайге, но живущий очень любопытной творческой жизнью.
И кстати, режиссер лесосибирского театра «Поиск» Александр Ряписов, представив на «Камерате» спектакль «Дневник писателя. Эпизод VII: Пушкин», получил диплом за лучшую режиссуру.
Конечно, фестиваль всегда искал что-то новое и необычное… Однажды, он проходил в формате исключительно моноспектаклей. Прекрасно помню замечательную актерскую работу Светланы Замараевой из Екатеринбурга, которая со своим моноспектаклем получила Гран-при. И на последнем фестивале, который прошел в формате онлайн, оказалось много любопытных, на мой взгляд, проектов – были интересные спектакли из Москвы и Санкт-Петербурга. С одной стороны, Елена Кузина с московским сборным проектом по «Гамлету», с другой стороны, – спектакли Искандера Сакаева и Алексея Янковского из Петербурга, а с третьей стороны, на мой взгляд, очень емкая панорама российского театра – от Лесосибирска до Омска, Екатеринбурга, Уфы и Москвы. Я думаю, что фестиваль «Камерата» будет жить и развиваться.
– Какие театры вы видите в афише «Камераты» в будущем?
– В последние 2-3 года возник феномен дальневосточного театра. Есть большая программа поддержки дальневосточных театров, которую курирует Театр Наций во главе с Евгением Мироновым и Виктором Рыжаковым. В рамках данной программы появились новые проекты. Особый интерес, как и прежде, вызывают Хабаровский ТЮЗ, частный театр Татьяны Фроловой «КнАМ» в Комсомольске-на-Амуре, который знаменит в Европе (они очень активно гастролируют за рубежом). Хочется отметить, что в последние годы появились новые творческие коллективы в Хабаровске, во Владивостоке, на Сахалине. Сахалин вообще становится местом театральной силы.
Я думаю, что в будущем мы «подтянем» в афишу дальневосточные театральные коллективы… Ведь хочется, чтобы «Камерата» представляла собой серьезную панораму всего российского театрального процесса.
– Из-за пандемии «Камерата» вынуждена была проходить онлайн. Получился такой фестиваль в домашних тапочках. Как, на ваш взгляд, изменение формата сказалось положительно или отрицательно на работе фестиваля?
– Конечно, я бы предпочел, чтобы он прошел живьем (смеется), потому что я человек старомодный, считаю, что театр отличается от кино, телевидения и от чего угодно обменом живой энергией глаза в глаза, всякий раз что-то неожиданное. Но с другой стороны, таковы жизненные обстоятельства. Это же не наш выбор, а необходимость в связи с пандемической ситуацией.
Благодаря этому, очень расширилась зрительская аудитория фестиваля. Представьте себе, камерный спектакль. Допустим, если один раз играют в зале Камерного театра, то его смогут увидеть 200 зрителей. Если играют два раза – 400. А формат онлайн-показа дает возможность посмотреть спектакль тысячам зрителей.
– Действительно…
– Я всегда в этом случае привожу яркий пример. Спектакль «Свидригайлов. Сны» в постановке главного режиссера Омского театра драмы Георгия Цхвиравы, который на «Камерате – 2021» получил Гран-при и стал, на мой взгляд, супер-событием, играется всего на 20 зрителей. Омская драма – один из лучших театров России за пределами Садового кольца. Я очень рад, что они приняли участие в юбилейной «Камерате». К слову, на прошлом фестивале их спектакль «Отец» (режиссер – Павел Зобнин) тоже получил Гран-при.
Так вот, спектакль «Свидригайлов. Сны» играют в совершенно особых условиях – в подвале, который исторически связан с омской каторгой.
А на омской каторге, как известно, был Достоевский. И постановка настолько сильная, что ты сам ощущаешь себя приговоренным к каторге. Создатели спектакля придерживаются правила –только 20 зрителей, не больше. Они говорят: «Нам это надо для создания уникальной атмосферы, никак иначе». В Челябинске по этому поводу, еще до того, как фестиваль перевели в формат онлайн, были слышны возмущенные стоны и вопли: «Что это за спектакль, который увидят только 20 зрителей?!».
Я поддержал позицию авторов постановки. Что ж поделать? Иногда важно, чтобы событие, которое увидят немногие, вызвало резонанс, притом очень мощный.
А благодаря «Камерате», которая прошла онлайн, спектакль «Свидригайлов. Сны» в качественной записи увидели тысячи зрителей! К тому же, в рамках фестиваля были предусмотрены разные формы (и живая трансляция, и показ в записи, и живой диалог в zoom с создателями спектакля). Физического присутствия не было, но возможность живого диалога была.
Надеюсь, что в скором времени пандемия закончится, и мы вернемся к традиционному живому театру. Но приобретенный опыт его обогатит, несомненно. К примеру, в последнее время активно развивается театр в zoom.
– Вы согласны с утверждением Елены Кузиной: «Единственное, за чем сегодня зритель приходит в театр, – это живая энергия живого актера».
– Конечно! Хотя я не думаю, что это единственное. Главное, я бы сказал, но не единственное.
На самом деле, я недавно посмотрел ряд премьер в московских театрах и обнаружил, что помимо живой энергии, живого актера, режиссерских замыслов, зритель приходит в хороший театр, как в место, где по-прежнему сохраняется свобода высказывания – и эстетическая, и политическая свобода.
Самые крупные режиссеры (к примеру, Дмитрий Крымов, Юрий Бутусов и др.), у которых я раньше не замечал склонности к политическим высказываниям, стали делать спектакли, где явственна политическая и публицистическая составляющая нашего времени. У Бутусова это постановка «Р» по «Ревизору» в театре «Сатирикон», у Крымова – спектакль «Костик» по «Чайке» в театре им. А.С. Пушкина. Крымов даже дает прямые цитаты из современных политических текстов, из выступлений участников протестов, из проекта закона о поддержке традиционных ценностей. Нигде в федеральных СМИ этого нет или очень мало. А театр живо реагирует на современные события.
– Сложно ли критику обсуждать спектакли «наедине с собой» (записывая разбор спектакля на видео)?
– С одной стороны, проще, особенно когда спектакль представляет собой некое конфликтное поле (улыбается), когда нужно режиссеру, глядя глаза в глаза, сказать о том, что у него не все получилось. Эмоционально проще записать речь на телефон. Перед записью можно подумать о формулировках, фразах. С другой стороны, живое обсуждение постановки, когда оно хорошее, насыщенное, настоящее, – это тоже своего рода спектакль, где есть свои роли, амплуа… И его не заменить ничем!
Я предпочитаю смотреть и обсуждать спектакли живьем. Как это произошло с коллективом Елены Кузиной и их «Гамлетом».
Разбор спектакля в записи (по системе монологов) – это, признаюсь, совершенно другой жанр. В рамках пятнадцатой «Камераты» мы были вынуждены к нему прибегнуть. Однако, даже такие монологи критиков вызвали отклик у участников фестиваля. Даже те, кого мы совсем не хвалили (к примеру, Антон Бутаков, руководитель ЦСД Екатеринбурга), написали слова благодарности в адрес жюри «Камераты» о том, что для них это было важно и интересно.
Одним словом, жизнь подсказывает новые формы работы.
Продолжение следует…
#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный