Бизнес хочет войны // Олег Комолов. Простые числа

Не прошло и 20 лет с момента распада Советского Союза, как противоречия глобального капитализма вновь заставили государства встать на путь экономической, политической, а порой и военной вражды. И чем дальше, тем сильнее желание побряцать оружием в защиту интересов национального капитала заставляет правительства по всему миру набивать сотни миллиардов долларов в свои военные бюджеты.

2020-й год поставил очередной рекорд: глобальные расходы на оборону обновили исторический максимум, вплотную подобравшись к отметке в 2 триллиона долларов – так, на минуточку – это больше годового ВВП России. После окончания Второй мировой на нашей планете произошло немало острых политических конфликтов: Карибский кризис, войны во Вьетнаме и Корее, интервенция в Ирак и Ливию, но никогда ещё человечество не делало таких огромных инвестиций в уничтожение цивилизации как сегодня. Глобальной милитаризации не помешала даже пандемия коронавируса. В то время как из-за экономических последствий эпидемии мировой ВВП сократился почти на 4,5%, военные расходы выросли больше, чем на 2,5%.

Впрочем, на первый взгляд может показаться, что опасаться нечего, ведь численность военнослужащих относительно сокращается.

А доля военных расходов в мировом ВВП и вовсе падает много десятилетий подряд и в сравнении с 1960м годом сократилась втрое.

Но поводов для оптимизма тут немного. Во-первых, благодаря техническому прогрессу и созданию оружия массового поражения, ракетной техники и беспилотников, роль традиционного солдата с шашкой или винтовкой снижается: вместо людей воюют машины. Во-вторых, отношение военных расходов к ВВП плохо отражают реальный уровень политической напряжённости в мире.

Например, статистика показывает, что за 60е и 70е годы оборонные расходы упали вдвое. В то же время - с 1965 по 1973 годы – США осуществили полномасштабную интервенцию в Индокитай.

На самом деле, военные расходы в мире не сокращаются, просто растут медленнее, чем другие компоненты ВВП. Поэтому для анализа степени милитаризации необходимо обратиться к другим статистическим данным.

Как посчитал Стокгольмский институт исследования проблем мира, в 2020 году военные расходы на планете превысили 1 триллион 980 миллиардов долларов, что на 2,6% выше показателей 2019 года.

Всего же за последние 70 лет оборонные бюджеты государств в реальном выражении, т.е. с поправкой на инфляцию, выросли более чем в 10 раз. И в этой динамике можно выделить несколько важных этапов.

Первый – Холодная война между США и Советским Союзом. Политическое противостояние капиталистического мира с соцлагерем постоянно подстёгивало государства НАТО и ОВД к гонке вооружений. Наиболее экономически мощные станы не только увеличивали численность вооружённых сил и постоянно переоснащали их, но и открывали военные базы по всему миру, а также снабжали оружием союзников – нередко на безвозмездной основе. Всё это требовало больших и, главное, постоянно возрастающих расходов.

Но вот силы свободы и демократии разрушили империю зла, открыв человечеству дорогу к миру, дружбе и согласию. Страны начали стремительно разоружаться, а военные статьи государственных бюджетов сократились за 10 лет на треть.

Однако вскоре оказалось: исчезновение двухполярного мира стало источником постоянно возрастающей политической нестабильности. Всё чаще на планете стали вспыхивать локальные вооружённые конфликты, окреп международный терроризм. Звучит парадоксально, но в отсутствии конкуренции с Советским Союзом Соединённым Штатам становилось всё сложнее сохранять свою роль гегемона глобального капитализма.

Ещё в 70-е восстановление разрушенных войной экономик Европы и Японии создало конкуренцию промышленности США. Тогда упавшую норму прибыли США смогли восстановить во многом за счёт сокращения издержек и переноса производств в регионы с низкой оплатой труда, а общий враг в лице социалистического блока заставлял американских союзников идти на компромисс с авантюрами Вашингтона.

Но в 90-е эти скрепы стали постепенно разрушаться, у транснациональных корпораций Европы и Азии оформились собственные интересы и сферы влияния. Кроме того, Китай и другие новые индустриальные страны стали всё более отчётливо заявлять о своих притязаниях как минимум на региональное господство. Всё это поставило США перед проблемой: чтобы сохранить за собой место мирового господина, необходимо было прилагать большие усилия.

Переломным моментом стали события 11 сентября 2001 года. Крупнейший теракт в истории человечества стал поводом к резкому наращиванию оборонных расходов США. Уже к 2007 году на финансирование своих вооружённых сил Америка тратила 2 млрд долларов в день. Само собой, страны НАТО, напуганные новой угрозой, последовали за своим лидером.

В то же время в странах периферии укреплявшийся олигархат России, Китая, Бразилии, Индии тоже не захотел оставаться в стороне от новой военной гонки, тем более что отставший в этом забеге лишал себя шансов поучаствовать в переделе сфер влияния в мировой политике и экономике. В результате военные бюджеты всех крупнейших стран мира стали стремительно разрастаться: 2007 году оборонные расходы побили рекорды времён холодной войны.

Мировой экономический кризис прервал этот тренд. Приоритетом государственных финансов стало спасение банков и поддержка внутреннего спроса. Это вызвало рост бюджетных дефицитов и долговой кризис в целом ряде стран мира.

Но как только острая фаза кризиса была преодолена, человечество вновь встало на прежний путь военной эскалации. Но теперь эта политика приобрела новое наполнение.

Великая рецессия 2008 года положила начало качественно новому этапу в жизни современного капитализма – периоду деглобализации, который длится уже более 10 лет. Он выражается в повсеместном обострении глобального политико-экономического противостояния, в которое оказались включены почти все страны мира.

С 2009 по 2020 годы государствами было принято более 20 тысяч мер, ограничивающих свободную торговлю, движение капитала и миграцию. Например, в 2021 году объектом экономических санкций только со стороны США является 31 страна.

Национальные экономики закрываются друг от друга. Таким образом они пытаются сконцентрировать ресурсы в приоритетных секторах экономики, которые могут стать основной очередного, шестого технологического уклада. Та страна, которая сумеет освоить его раньше остальных, получит значительные преимущества перед конкурентами, снизит издержки и повысит отдачу от капиталовложений. А значит, государству необходимо обеспечить лучшие условия хозяйствования своему, родному, отечественному капиталисту, а остальным – преградить доступ на национальный рынок и, желательно, выдавить с мирового.

Эти события происходят на фоне общего кризиса американского системного цикла накопления капитала. На место нового гегемона мировой политики и экономики претендуют новые гиганты, в частности Китай. Судя по новостям из Пекина, он допускает применение не только экономических, но и силовых методов продвижения своих интересов в мире.

Из тех почти двух триллионов долларов, что были потрачены на вооружённые силы в 2020 году, 62% пришлось всего на пять стран: США, Китай, Индию, Россию и Великобританию. Америка лидирует с большим отрывом – 40% военных расходов - 778 млрд долларов, больше двух миллиардов долларов в день.

Для сравнения: это столько же, сколько у следующих 12ти государств в мировом рейтинге оборонных бюджетов. Америка наращивает расходы на армию уже третий год подряд. В 2020 году они выросли ещё на 4,5%.

Чаще всего это объясняется растущими расходами на содержание военных баз, расположенных по всему миру. Кроме того, в последние годы Америка наращивает инвестиции в военные исследования и разработки, проводит модернизацию ядерного арсенала, осуществляет крупномасштабные закупки оружия.

Второе место после США занимает Китай. Его военные расходы растут 26-й год подряд. В прошлом году они прибавили ещё 2%, дойдя до 252 млрд. долларов. За время после мирового кризиса расходы КНР на оборону увеличились вдвое.

Страны НАТО соразмерно отвечают на милитаризацию Китая. Великобритания повысила свои военные расходы почти на 3%. Германия - больше, чем на 5%. В общем военные расходы стран Европы в 2020 году увеличились на 4%.

В 2014 году страны НАТО на саммите в Уэльсе договорились за 10 лет повысить оборонные бюджеты до 2% от ВВП. Особый импульс этим усилиям придало избрание Дональда Трампа президентом США. В ходе предвыборной кампании и после победы на выборах Трамп критиковал союзников по НАТО за то, что они вносят недостаточный вклад в обеспечение коллективной безопасности.

На сегодняшний день уже 10 стран альянса выполнили это условие, а ещё 5 вплотную приблизились к нему.

Суммарные военные расходы государств НАТО в 2020 году оцениваются в 1 триллион 92 млрд долларов – это почти в 5 раз больше, чем у Китая, и в 18 раз больше России.

Вместе со всеми оборонными статьями, государства всё больше средств тратят на ядерное оружие. В 2020 году на этот вид вооружений было направлено 72,6 миллиарда долларов, что на 1,4 миллиарда больше, чем годом ранее. В результате общее количество ядерных боеприпасов, развернутых в настоящее время, увеличилось более, чем на сотню - до 3825.

Больше всех в развитие ядерного оружия вложили США — 37 миллиардов долларов, что почти в четыре раза больше, чем Китай, который расположился на втором месте с десятью миллиардами. На третьем месте Россия с тратами в восемь миллиардов долларов.

Ядерная гонка вооружений набрала такие обороты, что в ООН были вынуждены признать: риски их применения велики как никогда.

Короче говоря, для стремительного роста военных расходов во всем мире есть объективные условия. Мы являемся свидетелями нового витка борьбы за передел мира в условиях экономической турбулентности. При деглобализации мощь вооружённых сил является весомым аргументом в пока ещё относительно мирных спорах крупнейших империалистических хищников за столами международных форумов и саммитов.

История показала: период иллюзорного добрососедства не может длиться долго. Интересы крупного капитала неизбежно вновь и вновь будут подталкивать государства на путь политического противостояния.

Этот вопрос был предметом знаменитого спора между двумя не менее знаменитыми мыслителями начала 20 века – Владимиром Лениным и Карлом Каутским. Отвечая на тезис Каутского о том, что в современном мире войны уже не являются неизбежными, так как небольшое количество монополий "договариваются между собою" о дележке мира, Ленин утверждал:

В.И.Ленин, Империализм как высшая стадия капитализма, ПСС т.27, с. 417

Военное противостояние государств, которые танками, самолётами и ракетами расчищают национальному бизнесу путь к прибыли – объективное условие накопления капитала, неотъемлемая черта капитализма, которая сопровождает его на протяжении всей истории. Однако у каждого общественного процесса и явления есть и субъективный фактор – т.е. более или менее осознанная деятельность субъекта истории, каковым являются массы, социальные группы, классы, партии и отдельные люди. Рост военных расходов, эскалация политической напряжённости кому-то очень выгодна, и этот кто-то будет со всё большим остервенением кидать уголь с топку провоза, который и так движется в известном направлении.

Когда государство наращивает оборонные расходы, оно пытается оправдать такие решения аргументами двух основных типов. Первый - это, конечно, рост угрозы вторжения извне. Объяснение в духе «они первые начали» традиционно используется официальной пропагандой и действует безотказно, вне зависимости от того, существует ли такая угроза на самом деле или нет. Второе – попытки с экономической точки зрения объяснить благоприятное воздействие оборонных расходов на экономику. В ход идёт старая кейнсианская пластинка о полной занятости, которой можно достичь благодаря госзаказу. Ведь на оборонных предприятиях работают люди. Они получают зарплату, потом несут её в магазины и, значит, стимулируют спрос на товары из других отраслей. В итоге возникает эффект мультипликатора, когда на вложенный доллар объём выпуска прирастает на два. И вообще, войны не стоит бояться. В каком-то смысле война является благом и несёт множество преимуществ как национальной экономике, так и всему обществу.

Английский экономист первой половины 20 века Артур Пигу, самый что ни на есть мейнстримный, после первой мировой выпустил работу «Поли­тическая экономия войны». Там он раскрывает суть социальных изменений, вызываемых вооружёнными конфликтами.

А. Пигу Политическая экономия войны. JI., Изд-во Ленингр. воен. округа, 1924, стр. 21—22.

Такую идиллическую картину рисовал Пигу в начале 20-х го­дов. А вот уже редактор лондонского журнала «Экономист» Том Кент в статье 1951 г. так живописует «благодетель­ные» последствия второй мировой войны для социальных отноше­ний Англии:

Т. Kent. The Economics of Defence. «Twentieth Century», April, 1951, p. 261.

Прошло 70 лет, а аргумент с рабочими местами, которые создаёт ВПК, ничуть не утратил своей популярности. К нему, например, активно обращался Дональд Трамп, обещая покончить с безработицей в США, в т.ч. за счёт роста военных расходов. А пришедший ему на смену Байден хотя сначала и обещал урезать раздутые расходы на оборону, но потом предложил Конгрессу проект бюджета с самыми большими военными затратами со времён Второй мировой .

А чего мелочиться? Милитаризация капитализма – верный путь к обогащению крупного бизнеса. Вторая мировая позволила американскому капиталу вдвое увеличить норму прибыли на поставках вооружения и послевоенном восстановлении разрушенной Европы. Именно война позволила американскому бизнесу преодолеть последствия Великой депрессии, но, как обычно, за счёт ущемления интересов трудящегося народа.

И дело даже не в том, что солдатами на войне редко бывают дети миллиардеров. Источником средств для оборонного заказа был государственный бюджет, а значит пушки, танки и самолёты выкупались у частных фирм за деньги, которые не были потрачены на социальные нужды. Более того, государство в США, как, впрочем, и в других странах мира, повышало налоги, отменяло льготы для малоимущих, ограничивало право на забастовки, отменяло нормы защиты труда. Обогащение военно-промышленных магнатов на фоне усиления эксплуатации труда вызывало массовое недовольство американских рабочих, которые стали пытаться всё чаще объединяться в неподконтрольные властям профсоюзы и организовывать стачки. Государственная пропаганда отвечала на требования людей так:

Заявление Национального военного управления труда (НВУТ), (опубликовано в «Нью-Йорк таймс» в октябре 1942 г., с.43).

Но военная экономика – совсем не то, что выражает интересы трудящихся. Она характеризуется огромным ростом непроизводительного потребления, колоссальным расхищением общественных фондов, деформацией структуры производства и общественного потребления. Несмотря на то, что технологии, родившиеся в ВПК, иногда заимствуются гражданским производством, а война дает толчок для разви­тия некоторых отраслей, обслуживающих военные нужды, она в конечном счете ведет к упадку производительных сил. Потребление многомиллионных армий, прямые военные разрушения поглощают колоссальное количество мате­риальных ресурсов, извлекаемых из процесса производства и об­ратно в него не возвращаются. К. Маркс так говорил о войне:

Архив Маркса и Энгельса», т. IV. М., Партиздат, 1935, стр. 29.

Впрочем, все эти непроизводительные расходы превращаются во вполне материальную выгоду для владельцев компаний военно-промышленного комплекса. В мире эта отрасль жёстко подчинена капиталу Соединённых Штатов. Из 25 крупнейших мировых производителей оружия 12 имеют американское происхождение, концентрируя более 60% процентов выручки. Россия в этом списке представлена лишь двумя производителями: это концерн Алмаз-Антей (15 место) и Объединённая судостроительная корпорация (25 место).

ВПК — это особый вид бизнеса. Здесь как нигде сильны связи частного капитала с государством. В 2020 году американское правительство заключило контрактов на поставку товаров и услуг на сумму в 665 млрд долларов. Две трети этой суммы – 421 миллиард – досталось поставщикам Министерства обороны.

Первая пятёрка представлена мировыми лидерами военно-промышленного комплекса – Локихд Мартин, Рэйтон, Дженерал Дайнемикс, Норсроп Грумман и Боинг. В прошлом году они освоили четверть всего госзаказа правительства США.

Не удивительно, что эти компании активно продвигают свои интересы в органах государственной власти. Как пишет издание Политико, король госзаказа США Локхид Мартин имеет обширную сеть политического влияния, которая вызывает зависть у ее конкурентов. Она позволяет компании получать лучшие условия ведения бизнеса. Благодаря поддержке конгрессменов от обеих партий, ее контракты пользуются широкой двухпартийной поддержкой в Конгрессе США.

Для этого Локхид Мартин активно занимается лоббистской деятельностью. Это вполне легальный институт отношений между бизнесом и государством. Компании в обмен на лояльность чиновника или депутата финансируют его избирательную кампанию и PR-акции в СМИ. Должностное лицо могут обеспечивать высокооплачиваемой работой после истечения его полномочий. Короче, всё по классике: кто больше платит, то и определяет государственную политику.

В 2020 году Локхид Мартин потратил на лоббистскую деятельность более 12 млн долларов, а вместе с другими участниками пятёрки крупнейших производителей вооружений – более 50 миллионов. Всего же 200 оборонных компаний США занимались лоббизмом в прошлом году, истратив на эти цели больше двухсот миллионов.

Причём, как видно из диаграммы, в сферу влияния этого бизнеса одинаково часто попадают представители как Республиканской, так и Демократической партии, состоящие в профильных оборонных комитетах американского конгресса. Благодаря лоббизму компании способствуют росту военного бюджета США, добиваются расширения квот на поставку вооружений за границу.

Профессиональные лоббисты, работающие на производителей вооружений, как правило имеют тесные связи с государством. Хрестоматийным является карьерный путь Марка Эспера, который сейчас представляет интересы Ассоциации аэрокосмической промышленности США.

Эспер работал в комитетах сената по международным отношениям и вооруженным силам в конце 1990-х - начале 2000-х годов, а также помощником заместителя министра обороны. После этого он устроился в Рэйтон – один из крупнейших производителей оружия - в отдел по связям с правительством. После семи лет работы на этой должности президент Дональд Трамп назначил его министром обороны. А теперь Эспер вновь занимается продвижением интересов военно-промышленного бизнеса.

Всего же три четверти из 663 лоббистов, нанятых оборонными компаниями США в 2020 году, ранее работали на федеральное правительство. Ни в одной другой отрасли американской экономики нет такой доли лоббистов, имевших опыт работы в высших органах власти.

Это, конечно, верхушка айсберга. Лоббизм представляет собой лишь легальную сторону отношений между бизнесом и государством. Во-первых, в силу того, что оборонные бюджеты государств всегда очень велики, что создаёт благоприятные условия для казнокрадства. Во-вторых, цена на продукцию отрасли с трудом поддаются анализу и сравнению. В отличие от биржевых товаров, оборонные заказы формируются под конкретных покупателей и каждый раз на уникальных условиях. Это позволяет безнаказанно манипулировать стоимостью контракта за откаты. В-третьих, высокий уровень секретности сделок не позволяет осуществлять над ними общественный контроль. Всё это позволяет исследователям ВПК относить отрасль к одну из самых значимых источников коррупции в современной экономике

Короче говоря, глобальный рост военных расходов – это важный индикатор развития современного мира. Он отражает рост политической напряжённости, которая естественным образом следует из усиления экономических противоречий между наиболее влиятельным игроками на мировой арене. И пока кто-то обращает угрозу мирового коллапса в собственную прибыль, стрелки часов ссудного дня делают ещё один шаг к ядерной полуночи.

https://www.youtube.com/watch?v=qQVCMi7QE8E&list=PLR9X4PseAngKYl10NlqlRsLRpkhhW9wxV&index=2