Некоторые рассуждения о брежневском застое
Вторым по калибру в пропагандистской обойме у антикоммунистов, после «ужасов сталинских репрессий», пожалуй, является тема «тотального» дефицита в 70-80-ее годы. Если у либералов при Сталине «вся страна сидела», то при Брежневе «вся страна стояла в очередях». Получается, как в той известной шутке про два стула, выбирай: либо массовые репрессии, либо тотальный дефицит. Не нравится? Тогда поддерживай хороший, правильный, демократический, цивилизованный, гуманный современный капитализм с человеческим лицом и работающим рынком.
В советское время ходил анекдот: Брежнев - это мелкий государственный деятель эпохи Пугачёвой. Сегодня «примадонну» если и вспоминают, то тихим непечатным словом, а вот Брежнева порой вспоминают и часто отзываются с ностальгической теплотой. Многие граждане, не отягощенные знаниями политэкономии, пришли к выводу, что рыночный дефицит денег в кармане потребителя при наличии изобилия сомнительного качества товаров на полках очередной «Пятерочки» ничем не лучше «тотального советского» дефицита. Многие внезапно «вспомнили», что при «застое» оказывается была стабильность и безопасность - вещь поистине дефицитная в наше время, которую никаким блатом добыть не получится, будь ты хоть олигархом.
Однако исторически сложилось, что Брежнев оказался, так сказать, не удел, хоть и руководил страной целых 18 лет. Его, как и прочих генсеков, вытеснила фигура Сталина. В этом нет ничего удивительного, ведь Сталин, как крупнейший теоретик и практик марксизма, символ победившего коммунизма, вызывает дичайшие нападки лакеев мирового капитала всех мастей с одной стороны, а с другой стороны - уважение и любовь трудящихся масс, в связи с чем наиболее хитрые националисты эксплуатируют народное уважение к Сталину, лепят из него эдакого «красного царя» и патриота-державника. Брежнев же, как фигура историческая, выглядит, прямо говоря, блекло и довольно скучно (если не вспоминать анекдоты) - типичный партбюрократ, читающий с бумажки никому не нужные, полные советского канцелярита речи. Хотя таким он был не всегда, но таким врезался в общественную память. Поэтому, как правило, обсуждают не самого Брежнева, как политика или историческую личность, а именно его эпоху, которая существовала как бы сама по себе, в отрыве от самого «дорогого Леонида Ильича» с его унылыми речами (коих насчитывается, по меньшей мере, 7 томов) про «сЫцЫлизм» и бесконечными встречами с американскими президентами и революционными лидерами «третьих стран».
Но что если перейти от обывательско-ностагических оценок брежневской эпохи к марксистской? Попробую порассуждать на эту тему.
В 2016 году Подгузов указывал, что:
«Хрущев и Брежнев, не говоря уже об Андропове и Горбачеве, несмотря на растущую пропаганду формул Канторовича, привели СССР, сначала, к срыву выполнения «семилетки», к застою, деградации, а, в конечном итоге, и к распаду СССР».
Еще одна интересная оценка из другой статьи:
«Трагедия брежневской эпохи в том и состоит, что большинство соратников Брежнева свято ВЕРИЛИ в необходимость построения коммунизма, но разбирались лишь в вопросах количественного умножения сталинского наследия в области материального производства и ничего не понимали в вопросах строительства коммунизма»
Весьма меткая оценка. Очень жаль, что в последствии Подгузов ревизировал собственные взгляды и перешел к апологетике брежневизма. Ситуация изображается следующим образом. Брежнев бескровно сместил троцкиста Хрущева, остановил рыночную «косыгинскую реформу», «держал на коротком поводке всех сторонников и проводников реформы», а раз так, значит Брежнев был «грамотным практиком», который «знал, как строить коммунизм», хотя сам же Подгузов вынужден признать, что речах Леонида Ильича ничего, кроме банальщины не содержится и не призывает изучать его труды.
Безусловно, Брежнев отстранил Хрущева от власти, что является актом классовой борьбы внутри КПСС, где хрущевцы объективно выступали в роли агентов мирового капитала, а брежневисты - сторонниками сохранения социализма. Брежнев оказался гораздо более умелым аппаратчиком, чем «антипартийная группа» Молотова, но это еще ничего не говорит о марксистской грамотности Брежнева, об его понимании, что такое коммунизм и как его строить. В том-то и беда, что новое брежневское руководство устранило наиболее очевидные дурости хрущёвины, но ничего не сделало с главным ее вредом. Более того, Брежнев во многом продолжил губительную политику хрущёвины, пусть и в смягченных формах, а именно: 1) признание решений ХХ и XXII съездов по развенчанию «культа личности», стыдливый антисталинизм, 2) антиреволюционная политика «мирного сосуществования с империализмом» (где понятие империализма ограничивалось внешней политикой США), беззубый пацифизм с его «миру мир», 3) отказ от классовой борьбы, 4) отказ от нормализации отношений с КНР, что в итоге подтолкнуло руководство КПК к нэпу. Сам Брежнев был, видимо, компромиссной фигурой для различных группировок, возникших внутри КПСС. Этим можно объяснить половинчатость мер по многим политическим, экономическим и идеологическим моментам.
Касаемо экономической реформы 1965 года. Строго говоря, реформу не останавливали, ее тихонько саботировали. При этом никакой критики со стороны брежневского руководства в адрес реформы, ее авторов и идей не прозвучало. Более того, в статье 16 Конституции СССР 1977 года закреплялось положение, что в экономике СССР «активно используется хозяйственный расчёт, прибыль, себестоимость, другие экономические рычаги и стимулы».
К сожалению, нет оснований считать, что Брежнев тормозил рыночные реформы, исходя из понимания их вредоносности. Известно, что Брежнев испытывал неприязнь к Косыгину и потому, понятно, стремился задвинуть его подальше. Вообще внутри партии и государственных органов кипела ожесточенная подковерная борьба между различными группировками, министерствами и отдельными личностями за влияние и ресурсные потоки, каждый тянут одеяло на себя. Так, например, известно о соперничестве между Косыгиным и его замом Н. Тихоновым; Маршал Д. Устинов выступал за рост военных расходов, Косыгин и Байбаков – против. И так далее. Брежнев же выступал в роли эдакого третейского судьи между группировками и министерствами. Сам дорогой Леонид Ильич, судя по всему, был сторонником концепции «золотой середины» и старался избегать «крайностей» по какому-либо вопросу. Если верить словам племянницы, то в узком кругу генсек высказался: «Да вы что, какие реформы. Я чихнуть даже боюсь громко. Не дай бог, камушек покатится, а за ним лавина… Экономические свободы повлекут хаос. Такое начнется. Перережут друг друга».
Как бы там ни было, но точно можно сказать следующее: Брежнев, несомненно, был верным сыном Партии и ВЕРИЛ в коммунизм, но не имел ни малейшего понимая, как строить коммунизм и как организовать научное планирование, его окружение тоже этого не понимало, поэтому многие проблемы пытались решить чисто административными мерами, и вместо строительства коммунизма перешли к бесконечному «совершенствованию» социализма путем наращивания количественных показателей, т.е. топтание на месте. Отсюда и «застой», т.е. ползучая постепенная деградация системы планирования, дрейф в обратную от коммунизма сторону, что наиболее ярко вылилось в пресловутые очереди в продуктовые магазины, и не только продуктовые. Лично мне известно, например, что было трудно достать в свободной продаже профессиональные художественные краски – их распределяли через Союзы художников, как и многие иные специализированные товары.
Почему же возникали очереди и гражданам приходилось добывать «дефицит»? Известно, что многие директора магазинов и продавцы банально прятали часть товара, чтобы затем продать его с «черного входа», но уже не по государственной, а по спекулянтской, рыночной цене. Данное явление ярко высмеивали в карикатурах:
Многие товары, та же пресловутая колбаса, вовсе не добирались до прилавков госмагазинов, оседая у спекулянтов, кооператоров и прочих махинаторах.
Но неразумно будет всё списать на вороватых работников советской торговли. Что такое вообще дефицит при плановом хозяйстве? Это образование диспропорций в производстве, нарушение межотраслевого баланса, когда, грубо говоря, склады завалены штанами, а пуговиц для них не хватает. Или, например, не хватает новых промышленных станков, а старые станки уже не удовлетворяют запросы производства. Это хорошо понимал Сталин, поэтому одной из задач планирования выделял:
«не допускать диспропорций. Но так как хозяйство громадное, то прорывы все-таки могут иметь место. Поэтому нужно иметь большие резервы, не только фондов, но и рабочей силы».
Диспропорции могут возникать по разным причинам, в том числе и объективным – например, неурожай. Можно с уверенностью сказать, что в условиях СССР 70-хх годов не было никаких объективных условий для образования очередей за ТНП. Причина очередей и иных, менее заметных негативных явлений – оппортунистическая политика КПСС, внедрение рыночных механизмов в виде хозрасчета и «самостоятельности» предприятий.
В одной из старых статей Подгузов писал:
«Начиная с Хрущева, стоимостной вал, борьба за рост прибыли в денежной форме вытесняли народно-хозяйственные пропорции, продиктованные реальными потребностями строительства коммунизма в СССР. Планирование удовлетворения реальных потребностей развития всего общества стало заменяться “планом” освоения капиталовложений. Из далеко не лучшего подмастерья закон стоимости, т.е. закон анархии производства, превратился в главного распорядителя советской экономики. Из простых управленцев, из представителей ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ветви власти с высоким уровнем ответственности перед партией и обществом, министры и директора превратились в капиталистов с партийными билетами КПСС, обладающими правом распоряжаться общенародными средствами производства по своему личному усмотрению и, что самое гнусное, в интересах получения ЛИЧНОЙ выгоды в ущерб всем общественным собственникам».
Конечно, директора и министры не становились в буквальном смысле капиталистами, они не могли присваивать прибавочную стоимость рабочих в условиях общенародной собственности. Но верно то, что управленцы действовали не в интересах ВСЕГО народного хозяйства, но в своих эгоистических, узкоотраслевых и местечковых интересах. Не только отдельные предприятия, но целые отрасли, формально общенародные, фактически выступали в роли рыночных субъектов и конкурентов. Кроме того, продолжало существовать и постепенно нарастать товарное производство. На почве рыночных механизмов, денежного стимулирования труда крепли товарно-денежные отношения, а само общество (при деградации идеологического аппарата КПСС) погружалось в болото мещанства.
Таким образом, можно констатировать, что наличие очередей и дефицита (как реального, так и мнимого, когда все бешено бегали за «импортным» шмотом) – это не порок социалистической экономики, которая, дескать, «не может удовлетворить потребности населения», как это пытаются изобразить экономисты-либералы. Может. Это пороки как раз рыночных элементов, ломающих работу плана. Вопреки известной либеральной мифологии цель рынка – не удовлетворение потребностей населения, а прибыль и только прибыль. Можно сказать, что удовлетворение потребностей – побочный эффект капитала. И если плановое хозяйство в каких-то позициях резко перестало удовлетворять потребности граждан – можно быть уверенным, где-то завёлся рыночек.
Тема экономики периода брежневизма сложна и обширна, и еще ждет своего исследователя-марксиста. Возможно, отдельной проработки требуют некоторые аспекты образования дефицита. Например, известно, что большой популярностью пользовался плавленый сырок «Дружба»; и хоть он не имел каких-то особых вкусовых свойств, покупатели сметали именно «Дружбу», игнорируя иные сырки – и вот вам «дефицит» на ровном месте.
Но пока что, к большому сожалению, исследование советской экономики и анализ статистических данных целиком отдан на откуп либералам и всяким окололевым проходимцам, типа группы «Простые числа», которые проповедуют, что без рынка и денежных стимулов планирование работать не может. И коммунистам предстоит еще дать отпор антикоммунистам на данном поприще, доказав, что будущая коммунистическая плановая экономика может и ДОЛЖНА работать без рынка. Что рынок – это не регулятор экономической жизни, не созидатель, а разрушительный ХАОС, порождающий нищету, угнетение, рабство и войны. Рыночная экономика – дремучий атавизм, сковывающий прогресс и несущий бесчисленное множество разрушений и страданий миллионам людей по всему земному шару, о которого нужно немедленно избавляться.
Р. Огиенко