Светлана Карманова в интервью PROперсона: «Самый глупый вопрос — это незаданный»

12 мая в студии PROперсона состоялась беседа со Светланой Кармановой — СЕО ALMI Motors, автосалона нового поколения в Москве. Гостья нового выпуска прошла путь от промоутера на выставках и оптовой торговли овощами до руководства компанией в одном из наиболее конкурентных сегментов автомобильного рынка. Через два закрытых бизнеса, позицию бизнес-ассистента и параллельный импорт к роли CEO.

Валентина Вылегжанина поговорила со Светланой о детских амбициях и взрослых целях, о природе тревожности и искусстве отпускать контроль, о том, почему женщины в автобизнесе являются не исключением, а преимуществом, и почему доверие к себе важнее любого стратегического плана.

— В детстве ты хотела стать моделью. Как появилась эта мечта?

— В 10–11 лет я росла быстрее сверстниц: все вокруг отмечали мой рост, говорили о длинных ногах, и в голове сложилась простая логика: раз так, значит, моделью. Этот образ неожиданно подкрепился в одной из поездок с родителями на море. К нам подошла съемочная группа. Мне тогда было около 10–12 лет, дело происходило в Румынии, а до отъезда оставалось три дня — поэтому предложенные съемки, конечно, не состоялись. Но сам момент остался со мной: то ощущение внимания зафиксировалось. Параллельно в той же системе координат существовал красный Mercedes. До сих пор считаю, что его нужно будет купить — исключительно чтобы закрыть этот гештальт.

— Какова сейчас главная цель?

— Сформировать активы и к сорока годам — то есть через восемь лет — полностью отойти от операционной работы. Передо мной хороший пример: отец поставил себе цель не работать после 45 и реализовал ее. Я двигаюсь по той же логике. Красный Mercedes в эту систему не вписывается, ведь это пассив, а не актив, но гештальт закрыть все равно необходимо.

— Ты родилась в Молдавии и переехала в Москву в 17 лет. Как принималось это решение?

— Отец живет в Москве с 1996 года, и этот город с детства был для меня ясной целью. В 16 лет мы наметили план, в 17 я приехала. Первое впечатление помню отчетливо: въезд на Киевский проспект, шесть полос — и внутреннее ощущение абсолютной правильности происходящего. Никакого адаптационного периода не потребовалось, потому что я сразу поняла: я там, где должна быть.

— С какой целью ты приехала: учиться или работать?

— Отец хотел, чтобы я поступала в МГУ, ему была принципиально важна среда. Я же туда не хотела и специально завалила ЕГЭ. В итоге поступила в МФЮА на заочное отделение и сразу пошла работать вместе с отцом. Через год он передал мне свой бизнес по оптовой продаже овощей. Так в 19 лет у меня появился первый собственный бизнес. Поэтому я всегда говорю, что одинаково хорошо разбираюсь и в Rolls-Royce, и в картошке.

— Как ты оказалась в автобизнесе? Это был осознанный выбор?

— Нет, вынужденный. Я изначально сопротивлялась этому продукту и прямо говорила, что он мне неинтересен. Первый бизнес, доставшийся от отца, я закрыла в 2017 году — кризис 2014 года дал о себе знать с отсрочкой. Открыла второй и в 2020 году, в период карантина, закрыла и его. После двух закрытий пришло понимание, что предпринимательство — вероятно, не мое, и я решила уйти в найм.

Разместила резюме на HeadHunter: предприниматель, восемь лет опыта в оптовой торговле, широкий управленческий профиль. Приглашений не было вообще. В разговорах с HR-специалистами услышала объяснение: предпринимателей в корпоративную структуру брать не принято. Тогда я переписала резюме — сохранила весь накопленный опыт, но изменила формулировку должности на «бизнес-ассистент предпринимателя». Это было стратегическое решение: я понимала, что для роста мне нужно работать в прямой связке с человеком, принимающим ключевые решения, без промежуточных уровней. Так я попала в компанию Vinyl Rush. Проработала там меньше года, а осенью 2022 года мы основали ALMI Motors.

— Какой была твоя роль в ALMI Motors на старте?

— Я пришла на позицию бизнес-ассистента учредителя. С самого начала сталкивалась с тем, что окружающие воспринимали эту должность буквально: «Ты же просто бизнес-ассистент, зачем так себя проявляешь?» Но я видела себя на позиции CEO и вела себя соответственно — независимо от того, что было написано в трудовом договоре. Путь оказался непростым: постоянное несоответствие между реальным вкладом и формальным статусом. В конце 2022-го или в начале 2023 года я возглавила один из департаментов. Сейчас в команде около 15 человек.

— Что оказалось наиболее сложным при входе в отрасль?

— Юридическая составляющая. Автомобильный бизнес в сегменте параллельного импорта — не что иное, как высокорисковая среда, где цена ошибки начинается от миллиона рублей. Большинство проблем возникает именно на уровне документов: логистика, схемы ввоза, оформление. У меня есть юридическое образование, но применить его в этой специфике оказалось непросто: нормативная база сложная, а я по складу мышления гуманитарий.

Был конкретный случай: я допустила просчет стоимостью более 10 миллионов рублей. Психологически это далось тяжело. Учредители не потребовали возмещения — они оценили общий потенциал и сохранили доверие. В компании действует принцип: одну и ту же ошибку допускают один раз. Повторение — уже признак профессиональной непригодности. Ту ошибку мы разобрали детально, выводы сделали и двинулись дальше.

— Сложнее ли женщине строить карьеру в автобизнесе?

— Я перестала делить профессиональную среду по гендерному признаку. Сегодня женщины занимают руководящие позиции и в крупных корпорациях, и на государственном уровне. На мой взгляд, разграничение по полу просто утратило практический смысл.

Да, я сталкивалась с ситуациями, когда клиенту психологически труднее передать несколько миллионов рублей женщине-руководителю. Особенно в B2B, где речь идет о партии из нескольких автомобилей. Но в большинстве случаев позиция женщины в этом бизнесе воспринимается как преимущество — переговоры даются проще, контакт выстраивается быстрее.

Когда я только входила в профессию и еще не знала продукта, я задавала все вопросы без ограничений — и именно это ускорило мое погружение. Я всегда говорю своим сотрудникам: самый глупый вопрос — незаданный, особенно на этапе входа в новую среду.

Если говорить откровенно (и мужчинам этот ответ, вероятно, не понравится), я считаю, что у женщин в многозадачной операционной среде получается лучше. Женский мозг настроен на параллельное ведение нескольких процессов — для него такая среда норма, а не перегрузка. Мужской мозг организован иначе: он эффективнее работает в режиме последовательных задач, и при одновременном росте их числа начинают проявляться системные ограничения.

— Расскажи о первых заработанных деньгах. Как это было?

— Самый ранний эпизод — со слов мамы и бабушки. Мне было около пяти лет, бабушка проезжала мимо на автобусе и увидела меня на остановке: я сидела и торговала семечками. Самостоятельно вышла из дома, взяла товар и начала продавать. Родители, конечно, вернули меня домой. Сколько там было выручки — уже никому не известно, возможно, ничего, но намерение было вполне серьёзным.

Первый реальный заработок состоялся в 17 лет, уже в Москве. Я прогуливала школу и, не ставя родителей в известность, работала промоутером на выставках. Отец каждую субботу давал карманные деньги. Для подростка суммы были неплохими, но мне не хватало, и выставки тогда стали выходом.

— Есть ли у тебя ежедневные привычки или ритуалы, которые помогают удерживать профессиональную форму?

— Ритуалом это назвать сложно, но стакан тёплой воды по утрам — хотя это уже почти автоматизированный процесс. Если говорить о более существенном: я намеренно не беру телефон сразу после пробуждения. Желание велико: мы работаем с международными партнёрами, и за ночь накапливается значительный объём сообщений. Но я откладываю телефон и уделяю первое время себе: чтению, ежедневнику с целями и рефлексии по прошедшему дню. Книги тоже стали для меня ежедневной практикой, потому что если начать утро с потока внешней информации, это немедленно нарушает внутренний ритм и снижает качество всего последующего дня.

Несколько лет назад я была значительно более тревожным человеком. Параллельный импорт — это среда с высокой степенью неопределённости: схемы ввоза автомобилей менялись минимум раз в квартал, ответственность за машины в пути была огромной. Сейчас, за последний год, я стала заметно спокойнее — настолько, что порой даже приходится намеренно поддерживать в себе рабочий тонус. Состояние внутреннего равновесия само по себе ценно, но операционная эффективность требует определённого уровня включённости.

— Как ты справилась с тревожностью?

— Работа с психологом — в первую очередь и однозначно. Второй элемент — это осознанное замедление, как я его называю, Тревожность, как правило, связана с гиперактивностью мышления: мозг непрерывно генерирует сценарии и варианты, и из этого потока рождается тревога. Когда находишься в устойчивом ритме, она постепенно уходит без специальных усилий. Сегодня, например, в компании произошёл небольшой сбой, и мне прислали эмоциональное голосовое сообщение. Я выслушала и осталась спокойна, потому что ситуация была очевидно решаемой. Вот она, профессиональная устойчивость, которая нарабатывается со временем.

— Как тебе комфортнее работать: самостоятельно или в команде?

— Я не командный игрок в классическом понимании, и это моя зона роста, я её не отрицаю. Мне непросто делиться внутренней информацией в режиме реального времени: я принимаю решение, фиксирую его у себя в голове и двигаюсь дальше — а сотрудники при этом остаются вне контекста. Не потому, что я намеренно скрываю, а потому, что для меня это уже закрытый вопрос. По существу, это производная от недостаточного доверия. Год назад я приняла для себя осознанное решение: нужно учиться передавать контроль. Доверие к людям — это не уступка, а необходимое условие масштабирования.

— Какой совет ты бы дала себе в 18 лет?

— Доверять себе. И относиться к делу серьёзнее, особенно в период до 25 лет. Мой первый бизнес достался мне от отца: я не создавала его с нуля, не проходила через стадию запуска. Это создавало ложное ощущение лёгкости — казалось, что всё пойдёт само собой. Нужна была бóльшая концентрация и внимательность на входе. Лёгкий старт — не повод снижать требования к себе, напротив, именно он требует дополнительной дисциплины.

— Ты любишь продукт, который продаешь?

— Сейчас очень люблю. Хотя в начале я прямо говорила, что автомобили мне неинтересны: двигатели, комплектации, технические характеристики — всё это казалось далёким. Сегодня я получаю от этого продукта искреннее удовольствие. И, возможно, то, что я не была влюблена в него изначально, сыграло свою роль. Первое время я воспринимала автомобиль глазами клиента, а не эксперта — и это давало другое качество понимания.

— Помимо ALMI Motors, ты ведешь и другие проекты?

— Да, ещё два направления. Первое — аренда и продажа спецтехники. Второе — гостиничный бизнес, который перешёл ко мне от отца. В рамках этого направления есть и баня: я хожу туда минимум три раза в месяц и получаю от этого искреннее удовольствие.

— Тебя ежемесячно ищут в интернете около 362 человек — из Москвы, Сибири, Поволжья, Дагестана, Казахстана. Как ты это объясняешь?

— Честно, я не знаю. Я практически не веду социальные сети, а в профессиональных сообществах, где я активно участвую, меня и без того знают — там искать незачем. Единственное объяснение: люди, с которыми я взаимодействую в рабочем контексте (B2B и B2C-клиенты, партнёры по другим направлениям), хотят составить представление о человеке до того, как принять решение о сотрудничестве. Это понятная и разумная практика.

— Что для тебя счастье?

— Приходить домой и понимать, что тебя там ждут. Дом — это пространство, где можно быть собой, без профессиональной роли и необходимости соответствовать. Я наблюдала ситуации, когда у людей внешняя жизнь выстроена успешно, а дома происходит постоянное напряжение. Это разрушает. Внешний мир всегда предъявляет требования: ты куда-то движешься, преодолеваешь сопротивление, держишь позицию. Если и дома нет места для восстановления, то где тогда? Для меня счастье в том, чтобы прийти домой, выпить чай, почувствовать, что ты в безопасности, и просто быть. Это немного, но это очень много.

Разговор со Светланой Кармановой — о том, как два закрытых бизнеса, позиция бизнес-ассистента и параллельный импорт становятся не точкой невозврата, а стартовой площадкой.

Светлана переезжала из Молдавии в Москву с конкретной целью, специально заваливала ЕГЭ, чтобы не идти туда, куда не хотела, переписывала резюме ради стратегического входа через правильную дверь и строила ALMI Motors из позиции, которую многие считали недостаточно серьезной. Для любого предпринимателя это сигнал: успех приходит к тем, кто не боится быть бизнес-ассистентом на пути к CEO — быть им осознанно и без потери самоуважения.