«Звёзды на небе... на сцене мы — артисты»
Беседовала Ксения Беспалова
Один из старейших коллективов Дворца молодежи — вокально-инструментальный ансамбль «Алёнушка». Ансамбль — почти ровесник 50-летнему Дворцу — всего лишь на 3 года младше. Мне удалось поговорить с Анастасией Закатовой, руководителем ВИА, про тонкости преподавания и особый подход к воспитанию будущих эстрадных артистов, а также узнать у неё историю создания коллектива.
«Это дело всей жизни с 14-ти лет»
– Как вы начали свой путь в ансамбле «Алёнушка»?
– Я была участницей коллектива «Алёнушка». В 13 лет я пришла в ансамбль и почти пол года была среди дублеров. В 14 — начала выступать на сцене в концертном составе как клавишник и вокалист. Я была рослая, голосистая. Иногда мне выключали микрофон, потому что голос был очень громкий. Когда мне исполнилось 15 лет, я поступила в училище Чайковского на отделение хорового дирижирования. В 18 лет мой руководитель Александр Горелый пригласил меня работать в родной коллектив «Алёнушка» педагогом по вокалу — вести вокальный ансамбль. Параллельно я училась в консерватории, на факультете звукорежиссуры. По окончании консерватории моё семейное положение изменилось и было принято решение о переезде в Москву, где я продолжила обучение, но уже в Останкинском институте. Разлука с Дворцом молодежи и коллективом была не долгой. Через два года я вновь вернулась к работе в родные стены Дворца и нашего «бункера» (место, где проходят репетиции ансамбля — примеч.ред) . Моя дочь Александра, названная в честь Александра Сергеевича Горелого, выросла за кулисами и в постоянных поездках на концерты и конкурсы. Иногда она шутя говорит: «Твоя семья — это твои девочки, твоя Алёнушка». Но уже сейчас понимает, что у неё была интереснейшая жизнь.
В 2003 году, к сожалению, мой любимый руководитель умер, это была боль и трагедия всех, кто когда-то знал и работал с Александром Сергеевичем. Для всех нас это был великий Учитель и Человек. Представить существование «Алёнушки» без Горелого было невозможным… Мы с хореографом Натальей Павловной Силантьевой, работавшей в коллективе со дня его основания, долго думали и решили, что не можем оставить дело Горелого. Ансамбль должен жить! Я позвала работать моих же педагогов, у которых раньше училась в коллективе сама. Теперь я над ними руководитель, а они мои старшие коллеги.
Мы стали заново собирать детей, начали заново обучать их, шить костюмы, что-то придумывать, восстанавливать традиции коллектива. И у нас это получилось. Однажды, Наталья Павловна сказала: «Настюша, у тебя все получится. Уходить надо вовремя, теперь ты одна в ответе за коллектив». И ушла. А я не могу всё это оставить. Даже если нет сил, усталость, выгорание — это дело всей моей жизни.
– Как началась ваша любовь к музыке?
– Мои родители музыканты. Ученица моего папы, сейчас известный композитор, Наталья Самохвалова-Лекомцева, занималась в «Алёнушке». И как-то он сказал: «Вот что ты слоняешься: музыкальная школа, дзюдо, плаванье, театральная студия.. . Давай в «Алёнушку». Так ко всем остальным занятиям присоединился ансамбль, который и стал самым родным и важным . Папа преподавал в музыкальном училище Чайковского, руководил Уральским народным хором. Мама тоже дирижёр и тоже преподавала в Чайковке. Я выросла в семье музыкантов. Я даже помню первую песню, которую я учила с Натальей Самохваловой в коридоре «бункера», сидя на железных коробках от ударной установки, на которых трафаретом было гордо написано ВИА «Алёнушка». Это была песня «По полю», мне дали третий голос, самый низкий. И вот я пела эту песню. Потихоньку входила в концертный репертуар. Девочки все были старше. Все они были в системе профтехобразования, а я заканчивала школу. Не скажу, что это была любовь к музыке. Меня заставляли заниматься на фортепиано по 6 часов (с улыбкой). Петь мне нравилось. И сцену я любила, так как тоже выросла за кулисами и среди учебно-гастрольной жизни папы и мамы.
– Если не педагог, то кем бы вы хотели быть?
– Профессия педагог — это сотни профессий в одной. Ведь мы даём не только уроки музыки, но и уроки жизни. Если я буду давить своим педагогическим статусом, это будет как в школе «я педагог — я прав». Нет, в нашем коллективе мы прислушиваемся к мнению учеников и их идеям, видению. Я учу их, они учат меня. На репетициях я — педагог, наставник. На сцене я для них — коллега, просто старше и опытнее. В жизни — учитель, друг, кому-то вторая мама. .. Кем бы я была, если не педагогом? Могла бы быть переводчиком. Мне нравиться учить их. Вообще нравиться учиться и узнавать новое. Я знаю иностранные языки, преподаю испанский, очень люблю другие страны, путешествовать. Я бы много путешествовала. Могла бы работать в ресторане. Я очень люблю готовить.
«И мама, и руководитель, и педагог, и друг»
– Какие у вас отношения с детьми?
– Я их очень люблю. Я знаю про всех, про каждого, я знаю, какие у них семьи, какие у них радости и горести. Иногда мы начинаем очень рано, и я за кем-то заезжаю на машине, кого-то после репетиции отвожу домой. Знаю, что они вечно голодные после школ и колледжей, пеку им пирожки или что-нибудь вкусненькое перекусить. Сцена и творчество не совместимы с насилием.. . Я и мама, и руководитель, и педагог, и друг. Они не боятся рассказать мне то, что родители не знают. Но я очень строга в отношении к делу. И в отличии от моих добрейший коллег-педагогов, я могу очень сильно «закрутить гайки». По-другому никак. Коллектив держать очень сложно: если позволил слабину одному, другие тоже захотят. Дело надо делать хорошо, или не делать никак. Даже не начинать. Это очень сложно в работе с детьми и особенно подростками, но я их очень люблю. Поэтому все только своим примером. Мы же БЕРЁМ в коллектив всех: умеет петь, не умеет. Есть дети даже с ограниченными возможностями, и мы из них что-то вытаскиваем, чтобы они нашли себя. Нашли в жизни, нашли на сцене.
– Что самое трудное в профессии?
– Не перейти грань, не опустить руки. Иногда валится всё, иногда хочется всё бросить, особенно сейчас, с новым поколением, это очень сложно. Самое трудное, наверное, воспитать людей, в первую очередь. Я не стремлюсь делать из них профессиональных музыкантов. Мне нужно, чтобы они нашли себя в жизни. Ни один человек, который выпустился из нашего коллектива не остался не у дел.
– Есть ли какой-то способ, как заинтересовать детей?
– Исключительно личный пример. По-другому никак. Можно задаривать подарками, можно говорить комплименты, можно хвалить без умолку, как это происходит во многих частных школах и студиях, но это никогда их не сдвинет. Только личная энергетика, только своим примером. Они смотрят на меня, и они видят себя дальше, и когда они шагают выше, чем я — вот это моё достижение. Когда они выбирают дорогу музыканта, артиста, готовы идти дальше, горят своим делом и профессией — я рада. И таких у меня и у «Алёнушки» очень много. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Я всегда говорила им, что пока я на вас кричу или хвалю вас, можете продолжать ходить, как только я не буду обращать внимание, перестану видеть вас — можете смело уходить. Мне будет всё равно. Я за тех детей, которые шебутные, оторви и брось, за тех, кто может сказать свое мнение. Дети должны быть детьми, подростки должны быть подростками.
«На хорошей музыке воспитываются»
– Как подбирается репертуар?
– Что-то приносят дети. Весь поп блок — это всё, конечно, они предлагают, они знают всю современную музыку лучше, чем мы. Я же сохраняю традиции классического ВИА, стараюсь, по крайней мере, сохранить эти традиции, чтобы обязательно было на русском языке, чтобы обязательно было что-то народное. Это в первую очередь культура. Наша культура русской песни. Это однозначно должно быть, потому что на хорошей музыке воспитываются.
Что-то приносят мои коллеги. Что-то нахожу, где-то делаю каверы, где-то пишу новые аранжировки. Часто фолк перекладываю в блюзовое звучание. Очень люблю звучание a capella. Это не прекращающаяся работа. Я сейчас приеду домой, немного отдохну и пол ночи буду слушать, отсматривать, придумывать, делать что-то новое. Возможно, возьму нотную бумагу и буду писать. Многие участники коллектива без музыкальной грамоты, учат с голоса, с рук, поэтому я знаю все голоса и партии, чтобы я пришла на репетицию и могла спеть (показать) любую. Из партитуры я должна знать всё. Я знаю все партии: на бас гитаре, на гитаре, на клавишах, на ударной установке. И у нас есть традиция, что они тоже знают все голоса, с инструментальными партиями сложнее, но есть дублеры. Я могу в процессе кого-то выключить, кого-то включить, поменять голосами. Они эти все жесты уже знают, и они знают все голоса в партитуре.
«Ты выбрал сцену, а это – великий труд»
– Какое будущее может ждать ребят и ансамбль в целом?
– Каждый выбирает свою дорогу сам. И я уверена, у каждого из наших выпускников будет счастливая и достойная дорога. «Алёнушке» 47 лет. Я ровесница ансамбля, я родилась в год, когда «Алёнушка» начала существовать во Дворце молодёжи.
Когда-то Александр Сергеевич создал при «Алёнушке» мужской состав, назвав его — «Спектр». Изначально идея была помочь девчонкам носить тяжёлую аппаратуру. Но у состава сложился свой музыкальный репертуар. Один из наших педагогов — гитарист Виктор Буньков, играл в одном из составов «Спектра». В этих двух коллективах ВИА «Алёнушка» и группы «Спектр» даже сложились семейные пары из участников. И уже поколения за поколениями к нам приходят дети, внуки вот этих выпустившихся «Аленушек», но и сейчас те девочки, которым уже «за восемнадцать», у которых разные профессии и достижения, все они и сегодня могут выйти на сцену, спеть и сыграть. Мы очень дружны, и все поколения «Алёнушки» в постоянном общении. У нас многие выпускники очень знамениты, просто они скромны как артисты, потому что эти люди воспитаны в нашем коллективе. Так научил нас наш учитель, Александр Горелый. И я сейчас говорю детям: «Ты – артист. Ты выбрал сцену, это великий, невероятно тяжёлый каждодневный труд. И Звёзд нет на сцене, звёзды вон там, на небе, а на сцене мы — АРТИСТЫ».