Андрей «Командор» Антонов — 6.0.
Материал подготовлен к юбилею Андрея Антонова — «Командора», директора некоммерческого объединения «МУЗЫКА 21» и крестного отца Популярного Издательства.
МУЗЫКА 20/21Музыка — это главное, что когда-либо у меня было. С шести лет я учился играть на фортепиано, закончил музыкальную школу. Лет в тринадцать для меня наступила эпоха рока. Такого откровения у меня в жизни больше никогда не было. Когда я врубился в красоту музыки, это была встреча с Богом.
Дело было летом на даче. Один мой приятель взял у меня почитать книгу «Ларец Марии Медичи» и потерял. Вместо книжки принес пластинку, говорит: «Вот, Битлз — это очень круто». На пластинке было четыре песни: “Can't Buy Me Love”, “Maxwell's Silver Hammer”, “Lady Madonna”, “I Should Have Known Better”. Я пошел ее слушать к тете, у нее был проигрыватель, и когда я впервые услышал “Can't Buy Me Love” — ничего в дальнейшей жизни такого восторга, музыкального преклонения, у меня не вызывало, меня накрыло с головой, никогда, ни до ни после, я такого не переживал, это было реальное откровение, настолько здорово. И я все лето каждое утро ходил к тете и слушал эту пластинку, все четыре песни, и только после этого мог что-то делать.
Восприятие тех времен, когда был Рок-клуб, у меня очень идеализированное, без налета быта. Я знал и слушал музыку питерских музыкантов, был в курсе всех дел, все мои друзья туда ходили. Но попасть туда все как-то не получалось, другие дела были, и я все думал: «Успею еще!» Так я на Рубинштейна 13 ни разу и не побывал, а потом ЛРК закрылся. Меня же интересовали только высшие материи: книги, воспоминания, ну, конечно же, сама музыка. Я знал эту культуру по книгам и статьям Джорджа Гуницкого, Андрея Бурлаки, Владимира Рекшана — сначала это был самиздат, где были статьи Гуницкого, журнал «Рокси» и несколько других, после этого, значительно позже, в 80-е годы, публикации Владимира Рекшана «Кайф», детектив «Смерть в до-мажоре», героями которых были именно музыканты.
Когда я познакомился со Славой Задерием (группа «Алиса»), у нас появилась идея открыть центр, который мог бы стать в каком-то смысле замещением ЛРК. Времена наступили сугубо капиталистические, буржуазные, законы жизни тоже сильно поменялись. Мы встречались каждый день и обсуждали возможность создания такого центра, прикидывали, что там должно быть: репетиционные помещения, концертная площадка, и пытались понять, каким образом всё это будет работать. Главное для нас было одно — популяризация и развитие питерского рока. Как это делать правильно никто не знает и никогда не знал. Каждый делает так, как ему кажется правильным.
Так мы придумали составить «золотую бумагу», которая бы открывала нам все двери. Бумагу эту написала моя покойная супруга, Лариса Грачева. Это обращение к общественности, в котором популярно объяснялось, зачем создавать такую организацию.
Сама бумага была по сути ни о чем, ценность ее заключалась только в том, что под ней поставили автографы все питерские рок-звезды: Кинчев, Шевчук, Гребенщиков и другие. Знающие люди бумагу оценили и предложили нам форму общественной организации, не ООО, а НКО. Конечно, нам эта идея понравилась. Нам помогли зарегистрироваться, и мы получили документы вновь созданного НКО, которое мы назвали «МУЗЫКА 21».
Дальше мы арендовали помещение в подвале ДК Цурюпы, все лето сами делали там ремонт и к сентябрю открыли небольшой клуб «Рокси». Из самых известных питерских коллективов у нас играли «Кукрыниксы». Мы им дали нашу базу под репетиции и попросили их сыграть у нас концерт, и это было очень мощно и классно. Но в основном в «Рокси» были группы второго-третьего-шестого эшелона, что нас всех вполне устраивало. Поскольку мы коммерческих задач не ставили, понимали, что миллионерами не станем, делали мы все это из любви к искусству.
Через год произошла продажа нашего помещения в фонде имущества и надо было искать новое место. Им стал ДК Ленсовета. В 2009 году мы открыли там новую площадку, которая называлась «Концертный зал Ленинградского — Санкт-Петербургского рок-клуба». Мне хотелось объединить эти две структуры общей концертной площадкой в хорошем месте. Ведь самим музыкантом все равно: они хотели играть свою музыку, им было без разницы, в какие объединения юридически им входить. Но в ДК Ленсовета ничего хорошего не получилось. Не имея должного опыта ведения хозяйственной деятельности мы, если коротко сказать, прогорели.
Я ушел в подполье и хотел завязать вообще с бомондом. В своем подполье я ткнул в интернете: работа сутки-трое на В.О. и устроился на тихую должность в ГОИ (Государственный Оптический Институт им. Вавилова — прим. ред.), который доживал последние дни. И в течение года я ходил по территории Института, смотрел на эти брошенные корпуса и помещения и всё удивлялся: «Неужели это никому не нужно?» А это было никому не нужно. Можно было снять помещение в аренду за очень небольшие, учитывая местоположение, деньги, правда, без особых гарантий на будущее. Но это все равно был единственный вариант на развитие.
И вот, в 2011 году здесь, на Биржевой линии, 12 была открыта первая творческая мастерская. Заехала группа «Рок-коллегия» — старая питерская группа под руководством Андрея Чурсина, который к тому времени был довольно сильно болен и ослеп. И вот для того, чтобы ему было легче жить, главная причина всей движухи была именно такая, я подсуетился и арендовал зал, где группа репетировала кавера на AC/DC, правда без вокала и с открытыми окнами.
Но развитие нового — это очень трудно, это неизвестность, надо где-то брать деньги, тратить свое личное время. Чистая история для молодежи — наглой, дерзкой, борзой молодежи. Так началась новая эпоха. В помещение въехала молодая группа AL'KOV, и все это начало разрастаться. В начале деятельности здесь «Музыка 21» занимала 39 квадратных метров, теперь, спустя 10 лет мы имеем комплекс, куда входит множество разных проектов в области городской культуры на площади 3000 кв. м. Это концертные площадки, репетиционные студии, музыкальные школы, театры, мастерские художников, выставочные пространства, клубы физического развития. Так что можно сказать, что деятельность нашего центра полностью соответствует уставу организации — содействие реализации культурных и социально значимых программ для молодежи.
Сайт — https://musicspb21.ru/
Конечно, это андеграунд — наша сила именно в этом, потому что те люди, которые здесь держат мастерские — это творческий мейнстрим, острие ножа, которое поддерживает жанр, и принимает на себя основные трудности.
Культурный обмен с Христианией
Отличный был проект. «Ленинград андеграунд» назывался. Он начался с того, что из вольного города Христиания (искусственный анклав в Копенгагене — прим. ред), приехал старый товарищ Дима Левковский, который в советское время был директором группы «Народное ополчение», он их впервые привез в Христианию. Там они стращали хиппарей, пока Алекс Оголтелый не умер… Были всякие истории, группа-то хулиганская была. Алекс был очень талантливый, не хуже Джонни Роттена, но человек весьма специфический.
Левковский приехал с предложением культурного обмена: предлагал привозить музыкантов из Христиании в Петербург и отправлять питерские группы в Копен. Проект всем очень понравился. Приехала первая группа, Sorteper, и еще две каких-то. Первый концерт, что мы сделали в «Сердце» с местной группой «Альков» и датскими гостями, был очень успешен. И казалось, перспективы сильны, можно попробовать заниматься, привозить музыкантов и самим кататься. Интересно, что это абсолютно датская авангардная музыка, а она, как и любой не англоязычный рок, не очень хорошо знакома питерской публике. Проект выстрелил три раза: два раза мы ездили туда и три раза принимали датчан дома. Дальше, к сожалению, не пошло: не хватило маркетингового опыта. Публике было интересно, но надо было сделать правильную упаковку всего этого, а мы этого сделать не смогли: очень это нерентабельно — привозить, селить музыкантов, визы и прочее. Но вообще такое направление, как привоз периферийных музыкантов, интересно делать и в России, попробовать бы…
Собственно, это наш план на будущее, это одна из главных идей, которая греет душу. Музыкантов, желающих приехать — полно, но нам нужна организационная форма, финансирование. В наше время всё это сделать очень непросто. Зато уже сейчас у нас есть студии, концертные площадки, где можно было бы всё это организовать.
«Рок-н-ролл мертв» — это лишь художественный образ БГ. Рок не может быть мертв, потому что есть куча молодых людей, которые и сейчас играют эту музыку.
На примере «Биржевой» это «Площадь восстания», «Парабеллум», Кенако, Андерхуды,
Джанкъярдсторителлаз...
Изменился социум, но влияние музыки на умы и характеры людей никак не поменялось. Всё, как и раньше было: башню сносит от хорошей музыки, в нее влюбляешься и хочешь слушать, а если умеешь — играть.
В 80-е коммерческой составляющей не было ни у кого, а потом жизнь резко изменилась. Как бы ты ни любил музыку и не был готов играть ее днем и ночью где угодно, в наши дни ты не можешь позволить себе играть бесплатно. Это не говорит о том, что музыканты стали барыгами. Но жить по-другому они просто не могут. А вообще творчеством нужно заниматься в первую очередь для собственного удовольствия. Если этого нет — ничего не получится. Музыка должна быть чувственной, как говорил Сергей Анатольевич Курехин.
ТЕАТР 20/21
В 90-е я работал директором театра. Сначала это был «Муниципальный драматический театр», который находился у библиотеки Лермонтова на Литейном. Зарплаты артистам выдавали водкой, как сейчас помню: бутылка «Кристалла» стоила в закупке примерно 5 рублей, из такого расчета выдавалась зарплата актерам и они тут же шли ее перепродавать рядом на Кузнечном рынке. Я их сам там видел: по рыночной цене, в 5 раз дороже — по 25 рублей за бутылку. Это уже были деньги какие-то, и всем было хорошо, все всё понимали.
Мне нравилась идея вытаскивать музыкантов на театральную сцену, да и до сих пор это направление кажется перспективным. Как в фильме «О, счастливчик!» — лучший фильм в мире, обязательно посмотрите — где группа Алана Прайса весь фильм играет одиннадцать песен, и при этом они — действующие лица, если их убрать, все поменяется. Но поскольку они музыканты, задача актерская им ставится специфическая, музыкальная.
Из такой идеи родился мой первый театрально-музыкальный проект: пластический спектакль «Антропология» с группой «Пикник» (Эдмунд Шклярский) и актерами театра «Перекресток», где я был директором. Со Шклярским мы познакомились через Сашу Ярового — он был в «Пикнике» шоуменом, кирпичи об голову ломал, огнем обжигался… Шклярский любит театральные вкрапления в свои шоу, когда на сцене присутствуют зримые образы.
Начался проект с того, что в «Перекрестке» студенты и выпускники театральной академии сделали сорокаминутную постановку на музыку австралийца Дэвида Хадсона, который писал электронную музыку с диджериду и народными австралийскими инструментами. Для полноценного спектакля сорок минут было маловато, поэтому решили пригласить группу «Пикник» и вторую часть спектакля поставить на их музыку. Они дали свое согласие и мы сделали вторую часть. В репертуаре была песня «Я — пущенная стрела» и еще четыре или шесть песен, объединенных общей мыслью и пластической формой. Играли это в театре «Балтийский дом», но дальше премьеры не пошло: технически спектакль был очень сложный. Никаких записей не осталось, ведь это было в начале 90-х: не было ни средств, ни техники. Но премьера была очень успешной, а идея признана интересной.
У меня было еще несколько подобных проектов: например, по сей день на разных театральных площадках идет спектакль «Контрабас» режиссера Людмилы Никитиной, где я автор идеи, а играют его Леша Рахов (саксофонист «Странных Игр») и Антон Шварц (артист БДТ). Изначально это моноспектакль, но я придумал внедрить туда еще одно действующее лицо — дух музыканта, которого публика видит, а актер — нет. Еще довольно долго игрался в ТЮЗе и на других площадках спектакль «Регтайм на дороге» — пьеса по сценарию фильма Феллини «Дорога» при участии группы «Крокодилли».
В 2021 году на Биржевой поселился СХТ— Социально-художественный театр. Это очень важный проект, как с театральной, так и социальной стороны. Я знаю их с момента поступления актеров в Театральную Академию на курс Ларисы Грачевой при ТЮЗе, наблюдал за тем, как создавалась труппа. СХТ — театр, который отличается от остальных своей социальной направленностью. В свои спектакли они включали простых людей, которым нужна была психологическая помощь: зависимые и завязавшие. В СХТ считают что театр — это не только зрелище, но еще и сильная форма социальной поддержки человека. И это действительно работает. Театр существует уже больше 6 лет, он базировался в разных местах, но настоящая и серьезная работа началась, когда у них появилась собственная сцена здесь, на Биржевой. Стали постоянно идти спектакли, большие постановки ставят на больших площадках, маленькие — у себя на малой сцене.
От всей редакции ПопИздата желаем Андрею крепкого здоровья, мирного неба над головой и Биржевой. Поздравляем с юбилеем!