Л. Даймонд — «Размышляя о гибридных режимах»: краткое изложение
В данной работе Ларри Даймонд поднимает проблему спорности классификации режимов. В последние годы стоит вопрос о том, что является демократией, и что нет, а также, какие режимы являются демократическими. Несмотря на большое количество диалогов на данную тему, ученые все же далеки от единого согласия в том, что составляет демократию и как классифицировать неоднозначные режимы.
Существует несколько определений демократии. «Полиархия» Роберта Даля предполагает под собой, помимо справедливости и конкурентоспособности выборов, свободы, которые сделают их по-настоящему значимыми, и институты, обеспечивающие зависимость политики правительства от голосов и предпочтений граждан. «Минималистский» подход Джозефа Шумпетера определяет демократию, как политическую систему, в которой основные позиции власти заполняются «путем конкурентной борьбы за голоса людей». Но в таком случае, встает вопрос, что же содержит «справедливые и конкурентоспособные выборы», и как мы узнаем, что все партии имели возможность на участие, и все голосующие имели возможность выразить свое желание свободно.
Автор определяет причины, по которым эти вопросы получили такую популярность за последние годы. Во-первых, больше режимов, чем когда-либо раньше, принимают форму избирательной демократии с регулярными, конкурентными, многопартийными выборами. Во-вторых, многие из этих режимов имеют форму избирательной демократии, но делают это только неоднозначно. И, в-третьих, международное сообщество пристальнее, чем когда-либо прежде, следит за демократической практикой отдельных стран.
Достаточно часто те режимы, которые определяются как демократии, на деле являются конкурентными авторитарными системами, гегемонистскими партийными системами или какие-либо гибридными режимами. Все большее число ученых ставит под сомнение тенденцию классифицировать режимы как демократические просто потому, что они имеют многопартийные выборы с некоторой степенью конкуренции и неопределенности. Режимы могут быть одновременно конкурентными и авторитарными. Современные авторитарные режимы с большой частотой внешне проявляют ряд демократических черт. Этот подъем отчасти отражает истощение «третьей волны» демократизации – в течение последних лет было очевидно, что очень многие из новых режимов сами по себе не являются демократическими или уже не «переходят» к демократии.
Гибридные режимы, совмещающие в себе демократические и авторитарные элементы, не новы. Сингапур, Малайзия, Сенегал и прочие страны еще в 1960-х-1970-х годах являлись многопартийными и электоральными, но не демократическими режимами. Автор представляет термины «электоральный авторитаризм» и «псевдодемократия», и говорит о том, что все гибридные режимы в современном мире вполне преднамеренно являются псевдодемократическими. Всем таким режимам не хватает достаточно свободной и справедливой арены для борьбы, чтобы отстранить правящую партию от власти, если она больше не пользуется предпочтением множества избирателей. Хотя победа оппозиции не является невозможной в гибридном режиме, она требует уровня мобилизации оппозиции, единства и героизма, намного превышающего тот, который обычно требуется для победы в условиях демократии. Часто также требуется международное наблюдение и вмешательство, чтобы предотвратить или разоблачить и делегитимизировать манипуляции с выборами и мошенничество авторитарного режима.
Говоря о псевдодемократии, Л. Даймонд пишет, что беспрецедентный рост количества режимов, являющихся и не явно демократическими, и не традиционно авторитарными, является одной из черт позднего периода третьей волны демократизации. Многие «демократии» третьей волны являются «нелиберальными». Во время третьей волны, количество и пропорция демократий в мире увеличилась больше, чем в два раза.
Далее автор приводит свою классификацию недемократических режимов. Первому типу режимов характерна многопартийная избирательная конкуренция (эти режимы называются по-разному: «электоральные авторитарные», «псевдодемократические» или «гибридные»). Второму типу режимов характерна политическая закрытость. Деля дальше электоральные авторитарные режимы, можно выделить конкурентные авторитарные режимы и неконкурентные, или гегемонистские, режимы.
Л. Даймонд отмечает, что тенденция к демократии сопровождалась еще более драматической тенденцией к псевдодемократии в период третьей волны демократизации. Авторитарные формы многопартийной избирательной конкуренции в этот период увеличились гораздо больше, чем демократические формы. В то же время военные режимы практически исчезли как нечто большее, чем переходный тип правления. Автор подчеркивает зависимость между размером страны и типом режима: страны с населением менее миллиона человек более склонны быть и демократиями, и либеральными демократиями, в то время как странны с населением более миллиона человек примерно в два раза чаще, чем небольшие государства, имеют избирательный авторитарный режим и в два раза чаще, чем закрытый авторитарный режим.
Различия между либеральной и избирательной демократией, а также между конкурентным и гегемонистским электоральным авторитаризмом могут потребовать трудного и спорного суждения, и именно поэтому Л. Даймонд классифицирует многие режимы как неоднозначные.
Различие между электоральной демократией и электоральным авторитаризмом в решающей степени зависит от свободы, справедливости и значимости выборов. Режимы считаются демократическими, если в них проводятся свободные, справедливые и открытые выборы на все основные посты политической власти. Решающее же значение при оценке режима имеет вопрос о том, является ли политическое насилие четко и широко организованным государством или правящей партией в качестве средства наказания, террора и деморализации оппозиции. Таким образом, оценки того, являются ли выборы свободными или нет, требуют тщательных и тонких суждений о масштабах, характере и контексте нарушений. То же самое относится и к аспекту справедливости выборов.
При оценке выборов крайне важно изучить их системный характер. Список критериев оценивания справедливости выборов длинный, но серьезные усилия по компрометации свободы выборов формируют модель, которая видна на всех институциональных аренах.
Л. Даймонд пишет о том, что отличать конкурентные авторитарные и гегемонистские электоральные авторитарные режимы так же нелегко. Одной из определяющих черт конкурентных авторитарных режимов является значительная парламентская оппозиция. В режимах, где выборы в значительной степени являются авторитарным фасадом, правящая или доминирующая партия выигрывает почти все места. Режимы, близкие к менее репрессивному баллу, допускают больше политического плюрализма и гражданского пространства и, следовательно, с большей вероятностью будут конкурентными авторитарными. Одним из явных признаков гегемонии является то, что президент «выигрывает» три четверти или более голосов избирателей. Еще один признак авторитарной гегемонии: длительное пребывание на посту президента. Отслеживание взаимосвязи между изменениями в политической конкуренции и изменениями в политических репрессиях может помочь нам понять, когда и как открываются и закрываются моменты возможного перехода в электоральных авторитарных режимах.
В заключение Л. Даймонд говорит о том, что большинство авторитарных режимов являются в той или иной степени «смешанными». Демократические режимы также являются «смешанными» формами правления: даже самые либеральные демократии в мире демонстрируют повсеместное несовершенство реагирования. Преобразования ряда стран, таких как Тайваня и Мексики в 1990-х годах, показывают, что конкурентные авторитарные режимы могут стать демократиями. Но демократии, новые и старые, либеральные и нелиберальные, также могут стать более демократичными.
Ссылка на саму статью Л. Даймонда — http://www.asu.edu/courses/pos350/diamond--Thinking%20about%20Hybrid%20Regimes.pdf
Автор: Кердикашвили Анна