Прибыль без процветания

Через пять лет после официального окончания Великой Рецессии мы наблюдаем высокие корпоративные прибыли и бум фондового рынка. При этом многие американцы ничего не получили от этого восстановления. В то время как верхние 0.1% домохозяйств, включающие топ-менеджеров, получили почти все увеличение дохода, хорошие рабочие места продолжают исчезать, а новые рабочие места оказываются ненадежными и низкооплачиваемыми. Корпоративная прибыль не приводит к процветанию всей экономики.

В этом можно винить то, что корпоративная прибыль тратится в основном на обратный выкуп акций. Рассмотрим 449 компаний, входящих в индекс S&P 500 и зарегистрированных на бирже за период 2003 по 2012 год. За этот период эти компании использовали 54% прибыли, в сумме $2.4 триллиона, чтобы выкупить свои собственные акции, в основном используя открытый рынок. На дивиденды пошли еще 37% прибыли. В итоге очень небольшая часть осталась на инвестиции в производственные мощности и повышение зарплат сотрудников .

Обратный выкуп акций стал настолько большим, что даже акционеры, потенциальные бенефициары такой корпоративной щедрости, стали беспокоиться. “Нас беспокоит то, что после финансового кризиса многие компании отказываются от инвестиций в собственный будущий рост”, - написал в открытом письме корпоративной Америке Лоуренс Финк (Laurence Fink), председатель и CEO компании BlackRock, самой большой компании по управлению активами. “Слишком много компаний урезают капитальные расходы и даже увеличивают задолженность, чтобы повысить дивиденды и осуществить выкуп акций”.

Почему такие огромные ресурсы тратятся на выкуп акций? Топ-менеджеры корпораций указывают на несколько причин, которые я рассмотрю дальше. Но ни одна из них и близко не приближается к объяснительной силе такого простого факта - инструменты, основанные на акциях (Stock-based instrument), составляют значительную часть их собственных доходов, и в краткосрочной перспективе выкуп акций увеличивает их стоимость. В 2012 году 500 наиболее высокооплачиваемых топ-менеджеров, указанных в извещении для акционеров (proxy statements), выпущенных публичными компаниями США, получили каждый в среднем $30.3 млн; 42% этого вознаграждения пришлось на долю опционов на акции и 41% на премирование акциями (stock awards). Увеличивая спрос на акции компании, обратный выкуп на открытом рынке автоматически увеличивает, хоть и временно, их цену и позволяет компании получить более высокую квартальную чистую прибыль на акцию (EPS).

В результате те самые люди, которые, как мы надеемся, должны инвестировать в производственные мощности и увеличивать наше общее благосостояние, вместо этого расходуют корпоративные прибыли для увеличения своего собственного достатка. Результаты этого не удивительны. Даже с учетом инфляции вознаграждение топ-менеджеров США увеличилось в два или три раза с первой половины 1990-х годов, когда его уже считали чрезмерным. А между тем общее экономическое состояние США ухудшается.

Если США хочет добиться такого роста, который распределял бы доход более равномерно и создавал бы стабильную занятость, правительство и руководители бизнеса должны предпринять шаги, чтобы поставить под контроль выкуп акций и чрезмерные доходы топ-менеджеров. От этого зависит экономическое здоровье нации.

От создания стоимости к присвоению стоимости (value extraction)

Я на протяжении 30 лет изучаю, как решения по распределению ресурсов в большинстве корпораций США влияют на соотношения между созданием стоимости и ее присвоением, и как это соотношение влияет на экономику в целом. С конца Второй мировой войны до конца 1970-х годов в большинстве корпораций США превалировал подход к распределению ресурсов, который можно назвать “сберегай и инвестируй”. Компании сберегали прибыли и реинвестировании их в увеличение мощностей, в первую очередь в сотрудников, которые помогли сделать фирмы более конкурентоспособными. Компании обеспечивали работников более высокими доходами и повышали гарантию занятости, внося таким образом вклад в более равномерный и стабильный экономический рост, который я называю “устойчивое благосостояние” (sustainable prosperity).

Эта схема начала рушиться в конце 1970-х годов, уступив место режиму “сокращай и перераспределяй”, то есть режиму сокращению затрат и перераспределению освободившихся средств на удовлетворение финансовых интересов, в особенности на интересы акционеров. Перейдя к присвоению стоимости вместо ее создания, такой подход внес вклад в увеличение нестабильности занятости и неравенства доходов.

Как описали экономисты Томас Пикетти (Thomas Piketty) и Эммануэль Саес (Emmanuel Saez), самые богатые 0.1% домохозяйств США получили рекордные 12.3% всего дохода США в 2007 году. Это цифра больше доли в 11.5%, которая была 1928 году накануне Великой Депрессии. Во время финансового кризиса 2008-2009 годов их доля резко упала, но с тех пор опять выросла, достигнув в 2012 году 11.3%.

С конца 1980-х годов самую большую долю в росте дохода самых богатых 0.1% составляло вознаграждение с помощью акций. Тем временем рост зарплат работников был медленным и нерегулярным за исключением интернет-бума в 1998-2000 годах, единственного времени за последние 46 лет, когда реальные зарплаты росли на 2% или больше в год три года подряд. С конца 1970-х годов средний рост реальных зарплат все больше отставал от роста производительности труда.

Не случайно, что за последние 30 лет трудовые отношения в США претерпели трансформацию. Массовое закрытие заводов уничтожило миллионы рабочих мест для синих воротничков, входящих в профсоюзы. Прошло время, когда белые воротнички всю свою карьеру строили в одной компанию. А благодаря массированному переносу производств в другие страны все американские работники (даже люди с хорошим образованием и большим опытом) стали уязвимы к вытеснению (vulnerable to displacement).

До определенного предела эти структурные изменения можно было оправдывать как необходимые ответы на развитие технологий и увеличение конкуренции. В начале 1980-х годах закрытие заводов было вызвано нашествием превосходящих японских производителей в отраслях товаров длительного пользования и средств производства. В начале 1990-х годов в секторе информационных технологий построение карьеры в одной компании стало нереальным, так как революция архитектуры открытых систем в микроэлектронике (open-systems architecture of the microelectronics revolution) обесценила навыки пожилых сотрудников, специализировавшихся на технологиях с закрытым исходным кодом. А когда в начале 2000-х годов в развивающихся странах с низкой оплатой труда стало появляться все больше рабочих с нужной квалификацией, и резко сократилась стоимость коммуникаций, ускорился перенос таких рутинных задач за границу, как разработка несложного ПО и управление колл-центрами. Это позволило компаниям из США переключить усилия своих работников на работы с большей добавленной стоимостью.

Эти практики свели на нет преданность сотрудников компании, ослабили покупательную силу американских работников и конкурентные возможности американских компаний. Многие топ-менеджеры игнорировали долгосрочные эффекты и продолжали преследовали краткосрочные финансовые выгоды намного дольше, чем это можно оправдать.

Поворотным моментом стала волна насильственных поглощений, которая охватила страну в 1980-х годах. Корпоративные рейдеры часто заявляли, что почившие на лаврах руководители поглощаемых компаний не увеличивали доходы акционеров. Эта критика привела к тому, что совет директоров попытался совместить интересы менеджмента и акционеров с помощью значительного увеличения части оплаты акциями в общем вознаграждении топ-менеджеров.

Чтобы увеличивать стоимость акций и соответствовать ожиданиям Уолл-Стрит о постоянно увеличивающейся чистой прибыли на акцию, топ-менеджеры перешли к огромным обратным выкупам. Это помогло им “управлять” стоимостью акций. Результат: триллионы долларов, которые на протяжении 30 лет можно было бы потратить на инновации и создание новых рабочих мест, использовались для выкупа акций и де-факто манипулирования ценами.

Хорошие и плохие выкупы акций

Не все выкупы акций подрывают всеобщее благосостояние. Существуют 2 основных вида выкупа: тендерные предложения и покупки на открытом рынке. В первом случае компания связывается с акционерами и предлагает им выкупить акции по оговоренной цене (stipulated price) до определенной близкой даты. Акционеры, которые считают предложенную цену приемлемой, продают свои акции компании. Для топ-менеджеров, которые имеют значительную долю собственности и заботятся о долгосрочной конкурентоспособности компании, тендерные предложения могут служить хорошим способом, чтобы воспользоваться низкой стоимостью акций и увеличить долю в собственности в своих руках. Это может среди прочего освободить их от давления Уолл-Стрит, направленного на увеличение краткосрочной прибыли, и позволить инвестировать в компанию. Известно, что Генри Синглтон (Henry Singleton) использовал тендерные предложения в компании Teledyne в 1970-х годах, а Уоррен Баффет - в GEICO в 1980-х (GEICO стало полностью собственностью холдинговой компании Баффета, Berkshire Hathaway, в 1996 году). Как заметил Баффет, тендерные предложения нужно использовать, когда цена акции ниже фактической стоимости производственных мощностей компании, и у компании достаточно прибыли, чтобы осуществить выкуп акций без угрозы реальным инвестиционным планам.

Но тендерные предложения составляют очень малую часть современных выкупов. Наибольшее количество выкупов осуществляется на открытом рынке. Мое исследование показывает, что их зачастую проводят за счет инвестиций в производственные мощности и, следовательно, это плохо сказываются на долгосрочных акционерах (long-term shareholders).

В 1982 году компаниям разрешили проводить выкуп акций на открытом рынке практически без ограничений, когда SEC (Комиссия по ценным бумагам и биржам) выпустила Правило 10b-18 Закона о ценных бумагах и биржах. Согласно этому правилу совет директоров компании может поручить менеджменту выкупить акции на определенную сумму в течении определенного открытого периода времени, и компания должна публично объявить о программе выкупа. После этого менеджмент может купить большое количество акций компании в любой рабочий день без опасения, что Комиссия оштрафует компанию за манипуляции ценами, при условии, что количество акций не выйдет за пределы “зоны безопасности” в 25% от среднего дневного объема торгов за предыдущие четыре недели. Комиссия требует от компаний отчитываться об общем количестве выкупленных акций ежеквартально, но не по дням. Это означает, что Комиссия без специального расследования не может определить, нарушила ли компания установленный предел в 25%.

Несмотря на значительное увеличение выкупов за последние 30 лет, Комиссия очень редко запускала процедуру проверки на предмет манипуляции стоимостью акций. И даже в пределах ограничения в 25% компании могут выкупать акции на огромные суммы. Компания Exxon Mobil, самый большой обратный покупатель (repurchaser) в период с 2003 до 2012 года, выкупала акции на сумму до $300 млн в день, а Apple - до $1.5 млрд. в день. В сущности Правило 10b-18 просто легализовало манипуляцию стоимостью акций через покупки на открытом рынке.

Это правило стало основной причиной отклонения от исходной задачи агентства, изложенной в Законе о ценных бумагах и биржах 1934 года. Этот закон стал реакцией на множество недобросовестных действий, которые подпитывали спекуляции ревущих 20-х, что привело к биржевому краху 1929 года и Великой Депрессии. Чтобы предотвратить такие фокусы, закон наделил Комиссию властью выпускать правила и ограничения.

В годы Рейгана Комиссия начала отменять эти правила. Председателем комиссии с 1981 по 1987 годы был Джон Шэд (John Shad), бывший вице-председатель брокерской компании E.F. Hutton. Он - первый за 50 лет инсайдер Уолл-Стрит, который ее возглавил. Шэд верил в то, что дерегуляция рынков ценных бумаг позволит более эффективно направлять сбережения на инвестиции и в то, что отдельные случаи мошенничества и манипуляций, которые могут остаться незамеченными, не могут оправдать обременительные ограничения, наложенные на деятельность компаний. Принятие Комиссией Правила 10b-18 отразило эту точку зрения.

Опровержение оправданий обратного выкупа акций

В качестве оправдания выкупа акций на открытом рынке топ-менеджеры приводят 3 основных причины. Давайте разберем их по очереди:

1. Выкуп акций - это инвестиции в недооцененные акции, который говорит о нашей уверенности в будущем компании

В этом есть определенный смысл. Но реальность такова, что за последние два десятилетия наблюдается тенденция, что основные компании США совершают выкуп во время рынка “быков” и избавляются от них, часто в больших объемах, во время рынка “медведей”. Они покупают за дорого, а если и продают, то продают за дешево. Исследование, проведенное Academic-Industry Research Network, некоммерческой организацией, которую я основал и возглавляю, показывает, что компании, которые совершали выкуп акций, никогда их не продавали по более высоким ценам.

Время от времени компании, которые покупали за дорого на стадии бума, вынуждены были продавать за дешево на стадии кризиса, чтобы смягчить финансовые потери. Компания GE, например, потратила $3.2 млрд на выкуп акций в первые три квартала 2008 года, покупая акции по средней цене в $31.84 за акцию. Затем в последний квартал, когда финансовый кризис привел к потерям в подразделении GE Capital, компания, безуспешно пытаясь сохранить рейтинг AAA, выпустила акции на $12 млрд по средней цене в $22.25.

В общем, когда компания выкупает акции по высоким ценам, она уменьшает стоимость акций, которые держат постоянные акционеры (continuing shareholders). “Выкуп по цене, превышающей внутреннюю стоимость, наказывает постоянных акционеров”, - написал Уоррен Баффет в письме 1999 года к акционерам Berkshire Hathaway. “Покупка банкноты в $1 по цене $1.10 плоха для тех, кто удерживается от продажи (who stick around)”.

2. Выкупы необходимы, чтобы компенсировать снижение прибыли на акцию, когда сотрудники реализуют свои опционы

Расчеты, которые я провел для высокотехнологичных компаний с широкими опционными программами (broad-based stock option program), показывают, что объем покупок на открытом рынке обычно кратен объему опционов, реализуемых сотрудниками компании. В любом случае нет никакого логического и экономического обоснования для совершения выкупа в целях компенсации снижения стоимости акций от реализации опционов сотрудниками. Опционы должны мотивировать сотрудников работать усерднее сейчас для получения более высоких доходов в будущем. Поэтому вместо того, чтобы использовать наличность корпорации, чтобы немедленно увеличить значения чистой прибыли на акцию, руководство должно ждать, когда стимулы принесут плоды. Если компании будет получать более высокий доход, сотрудники смогут реализовать свои опционы по более высоким ценам, и компания сможет направить возросшую прибыль на инвестирование на следующем этапе инноваций.

3. Наша компания настолько зрелая, что исчерпала возможности для прибыльного инвестирования, поэтому мы должны вернуть невостребованную наличность акционерам

Некоторые утверждают, что выкуп акций является более оптимальным способом с точки зрения налоговых отчислений по сравнению с дивидендами. Но это уже не так с 2003 года, когда налоговые ставки на доходы от долгосрочных инвестиций и дивиденды стали одинаковыми. Остается более важный вопрос: какова основная роль и ответственность руководства перед акционерами?

Компании, которые наращивают производственные мощности в долгосрочном периоде обычно имеют огромные организационные и финансовые преимущества, когда они заходят на соответствующие рынки. Одной из главных функций топ-менеджеров является поиск таких возможностей. Когда они вместо этого выбирают выкуп акций на открытом рынке в больших объемах, это поднимает вопрос хорошо ли топ-менеджеры выполняют свою работу.

С этим связано замечание о том, руководство несет основное обязательство именно перед акционерами. Это основано на неправильном понимании роли акционеров в современных корпорациях. Философское обоснование для перераспределения им сверхприбылей корпорации состоит в том, что они находятся в лучшей позиции для выделения ресурсов, потому что больше всех заинтересованы в том, чтобы капитал приносил больший доход. Эта главное положение в аргументации подхода “максимизация стоимости для акционера” (MSV), который защищается на протяжении многих лет. Наиболее известный защитник его Майкл Дженсен (Michael C. Jensen). Сторонники MSV также утверждают, что так называемый поток свободной наличности ( free cash flow) должен направляться акционерам, потому что только они инвестируют без гарантии возврата средств и, таким образом, подвержены рискам.

Но сторонники MSV игнорируют других участников экономики, которые также подвержены рискам инвестиций без гарантированного возврата. Налогоплательщики принимают такие риски через правительственные агентства, которые осуществляют инвестиции в инфраструктуру и создание новых знаний. Наемные работники принимают риски, инвестируя в развитие своих способностей в фирмах, в которых они работают. Как носители рисков, налогоплательщики, чьи деньги поддерживают предприятия, и наемные работники, чьи усилия улучшают производство, также претендуют на часть прибыли, по крайней мере настолько же, как и акционеры.

Ирония подхода MSV состоит в том, что акционеры публичных компаний обычно вообще никогда не инвестируют в возможности создания новой стоимости в компании. Напротив, они инвестируют в выпущенные акции в надежде, что цена их вырастет. Основной способ, которым корпоративное руководство подпитывает эту надежду, является обратный выкуп акций для манипулирования рынком. Единственный раз, когда Apple получили деньги от публичных акционеров в размере $97 млн случилось при IPO в 1980 году. В последующие годы сотрудники хедж-фондов, такие как Дэвид Эйнхорн (David Einhorn) и Карл Айкан (Carl Icahn), которые не играли абсолютно никакой роли в успехе компании на протяжении десятилетий, приобрели огромное количество акций Apple и затем вынудили компанию анонсировать самую масштабную в истории программу по выкупу акций.

Огромное увеличение объемов выкупа в последнее десятилетие в добавок к высоким уровням дивидендов пришлось на время, когда промышленные компании США столкнулись с новыми конкурентными вызовами. Это поднимает вопрос о том, насколько корпоративный поток наличности является “свободным”, чтобы его можно было отдавать акционерам. Многие ученые, например, Гари Пизано (Gary P. Pisano) и Уилли Ши (Willy C. Shih) из Гарвардской школы бизнеса в своей статье “Восстановление американской конкурентоспособности” (ссылка) и книге “Создание благосостояния” (ссылка) предупреждали, что если компании США не начнут больше инвестировать в исследования и производственные мощности, они потеряют конкурентоспособность во многих высокотехнологичных отраслях промышленности.

Для инвестиций в инновации всегда использовалась нераспределенная прибыль. Поэтому руководство, которое придерживается подхода MSV, отказывается от своей обязанности осуществлять инвестиции в производственные мощности своих организаций, необходимых для постоянных инноваций. MSV обычно рассматривается как теория изъятия стоимости, а не ее создания.

Топ-менеджеры обслуживают свои собственные интересы

Как я говорил выше, существует простое и намного более правдоподобное объяснение увеличению выкупов на открытом рынке, а именно, рост вознаграждения, основанного на акциях. Вместе с давлением Уолл-Стрит стимулы, основанные на акциях, чрезвычайно мотивируют топ-менеджеров систематически и в колоссальных масштабах проводить выкупы акций.

Рассмотрим 10 самых крупных обратных покупателей, которые вместе потратили на выкуп $859 млрд. Это количество составляет 68% от их валового дохода за период с 2003 до 2012 года. За это же десятилетие суммарно высшее руководство получило вознаграждение в среднем $168 млн каждый. В среднем 34% вознаграждения пришлось на опционы акциями и 24% - на премирование акциями. В этих компаниях следующие четыре наиболее оплачиваемые топ-менеджеры получили каждый в среднем $77 млн в виде вознаграждения за десять лет - 27% в виде опционов и 29% в виде акций. При этом только 3 из 10 самых крупных обратных покупателей, Exxon Mobil, IBM, и Procter & Gamble, превысили свои значения индекса S&P 500 за 2003 год.

Реформирование системы

Выкуп акций стал навязчивой нездоровой манией корпораций. Потребуются смелые действия для того, чтобы переключить корпорации обратно в режим “сберегай и инвестируй”, который обеспечивает более стабильный и равномерный рост. Для этого есть три предложения:

Положить конец выкупам на открытом рынке

В 2003 году в обновлении Правила 10b-18 Комиссия заявила: ”Существование зоны безопасности неуместно, когда у эмитента есть повышенный стимул для манипулирования ценами акций”. На практике, однако, вознаграждение, основанное на акциях, руководителям, принимающим решения о проведении обратного выкупа, как раз и является таким “повышенным стимулом”. Чтобы исправить эту явную проблему, Комиссия должна отказаться от “зоны безопасности”.

Хорошим шагом к этой цели стало бы основательное изучение Комиссией возможного урона, который наносят выкупы на открытом рынке формированию капитала, промышленным компаниям и экономике США в целом за последнии тридцать лет. К примеру, во время этого периода, количество акций, изъятых с рынка почти каждый год превышало количество выпущенных акций. С 2004 до 2013 включительно, это чистое изъятие равнялось примерно $316 млрд в год. В целом, рынок акций не работает как источник средств для корпоративных инвестиций. Как я уже заметил, основу для таких инвестиций всегда составляли сбереженные доходы. Я считаю, что практика привязки вознаграждения топ-менеджеров к цене акций подрывает создание физического и человеческого капиталов.

Прекратить вознаграждение акциями

Многие исследования показали, что большие компании используют одних и тех же консультантов для оценки вознаграждения руководства, и каждый консультант рекомендует клиенту платить руководству выше среднего. В результате вознаграждение неизбежно растет со временем. Исследования также показывают, что даже снижение стоимости акций увеличивает оплату менеджмента. Когда акции компании падают, совет директоров дает высшему менеджменту еще больше опционов и акций, оправдывая это тем, что они хотят, чтобы руководство не покинуло бы тонущий корабль, а делало бы все возможное для увеличения цены акций.

В 1991 году Комиссия разрешила топ-менеджерами получать доход от немедленной продажи акций, полученных от реализации опционов. До этого, они должны были держать эти акции по-крайней мере полгода или отказаться от прибыли, полученной за счет кратковременных колебаний цен. Такое решение только усилило и без того безмерное желание топ-менеджеров действовать в собственных интересах и увеличивать цены акций. А из-за того, что корпорации не обязаны отчитываться о ежедневных выкупах акций, это дает возможность руководству торговать, используя инсайдерскую информацию. По меньшей мере Комиссия должна запретить менеджменту продавать акции немедленно после реализации опционов. Такое правило может помочь запустить необходимую дискуссию о реформе, которая пойдет дальше, чем принцип “Голосуй за вознаграждение” (“Say on Pay”) из закона Додда-Франка от 2010 года, неэффективного закона, который позволяет акционерам давать необязательные рекомендации по вопросам вознаграждения.

Но в целом вознаграждение, основанное на акциях, должна быть сильно ограничено. Вознаграждение должно отражать инвестиции в инновационные возможности, а не рост стоимости акций.

Преобразовать советы директоров, которые назначают вознаграждение руководству

В советах в настоящее время доминируют такие директора, которые оправдывают более высокое вознаграждение своим коллегам. Они считают, что действуют в интересах акционеров, когда направляют им огромные средства в виде дивидендов и вознаграждают акциями топ-менеджеров.

Это большая часть проблемы. Подавляющее большинство акционеров являются простыми инвесторами в выпущенные акции, которые легко могут их продать, когда они захотят зафиксировать прибыль или минимизировать потери. Как я говорил выше, люди, которые по-настоящему инвестируют в производственные мощности корпораций - это налогоплательщики и наемные работники. Налогоплательщики заинтересованы в том, чтобы корпорация, использующая государственные инвестиции, смогла генерировать доход, который позволит ей платит налоги. Это и составляет доход по инвестициям для налогоплательщика. Работники заинтересованы в том, чтобы компания генерировала бы доход, с помощью которого она может увеличивать зарплату и предоставлять стабильные возможности для карьеры.

Пришло время для системы корпоративного управления США войти в 21-й век. Налогоплательщики и наемные работники должны занять места в совете директоров. У их представителей будет информация и мотивы, чтобы вынудить менеджмент направлять ресурсы для инвестирование в производство, чтобы создавать инновации и новую стоимость.

Смелость Вашингтона

После того как декан Гарвардской школы права Эрвин Грисволд (Erwin Griswold) опубликовал статью “Опционы на акции вышли из-под контроля?” в 1960 году, сенатор Альберт Гор (Albert Gore) запустил кампанию, которая убедила Конгресс отменить особые налоговые преимущества для опционов менеджмента. После закона о реформе налоговой системы 1976 года эксперт по вознаграждениям Грэф Кристал (Graef Crystal) заявил, что опционы, которые подходили под ставки налогообложения прироста капитала, “когда-то были самым популярным средством вознаграждения топ-менеджеров … а Конгресс похоронил их”. Также в 1970-х годах доля дохода, которую получали 0.1% домохозяйств, была самой низкой за весь прошлый век.

Члены Конгресса должны проявить такую же смелость и независимость, как и их предшественники, и пойти дальше принципа “Голосуй за вознаграждение” и сделать что-то по поводу чрезмерного вознаграждения менеджмента. Также Конгресс должен исправить неправильный налоговый режим, который часто поощряет извлекателей стоимости, как-будто они являются ее создателями, и игнорирует ключевую роль государственных инвестиций в инфраструктуру и создание новых знаний, которые так важны для конкурентоспособности американского бизнеса.

Вместо этого сейчас у нас есть корпорации, которые лоббируют, часто успешно, федеральные субсидии на исследование, разработку и освоение, в то время как они тратят намного большие ресурсы на обратный выкуп. Вот три примера такого двуличия:

Альтернативная энергия

Компания Exxon Mobil получила от правительства США $600 млн в год на разведывание нефти (согласно Центру за американский прогресс). При этом она потратила за год $21 млрд на выкуп акций. Не было потрачено практически ничего на исследования альтернативных источников энергии.

Тем временем топ-менеджеры Microsoft, GE и других компаний через Совет по энергетическим инновациям США пролоббировали увеличение в три раза расходов на исследование альтернативных источников энергии и других субсидий, что составило сумму $16 млрд в год. При этом в этих компаниях есть достаточно своих средств для инвестирования в альтернативную энергетику. За последние десять лет Microsoft и GE вместе ежегодно тратили примерно такую же сумму на обратный выкуп акций.

Нанотехнологии

Руководство Intel давно лоббирует в правительстве США увеличение расходов на исследование в сфере нанотехнологий. В 2005 году Крейг Барретт (Craig R. Barrett), занимавший на тот момент должность CEO, утверждал: ”потребуется огромные, скоординированные усилия в исследованиях, включающие ученых, промышленность, правительство штата и федерального правительства, чтобы Америка продолжала лидерство в информационных технологиях”. При этом с 2001 года, когда правительство США запустило Национальную нанотехнологическую инициативу (ННИ), до 2013 года расходы Intel на обратный выкуп акций были почти в четыре раза больше, чем суммарный бюджет ННИ.

Лекарства

В ответ на жалобы, что цены на лекарства в США по-крайней мере в два раза выше, чем в других странах Pfizer и другие фармацевтические компании заявили, что прибыль от таких высоких цен, возможная благодаря щедрому режиму интеллектуальной собственности и отсутствию ценового регулирования, позволяет им выполнять больше исследований в США, а не в других странах. При этом с 2003 по 2012 год Pfizer направил средства в размере 71% от своей прибыли на обратный выкуп акций и средства в размере 75% от своей прибыли на дивиденды. Другими словами компания потратила на выкуп и дивиденды больше, чем заработала. Для финансирование этого она потратила капитальные резервы. Реальность такова, что американцы покупают лекарства по высоким ценам, чтобы большие фармацевтические компании могли увеличивать стоимость своих акций и вознаграждения своим топ-менеджерам. Принимая во внимание важность фондового рынка и корпораций для экономики и общества, надзорные органы США должны проявить себя и следить за поведением тех компаний, которые не желают или не могут сами себя контролировать. Сайт SEC объясняет, что “задача Комиссии по ценным бумагам и биржам защищать инвесторов, поддерживать честные и эффективные рынки и способствовать накоплению капитала”. При этом, как мы видим, в своих решениях и мониторинге выкупа акций и вознаграждении руководителей в течение трех десятилетий Комиссия противоречила своим целям. Она позволила богатейшим 0.1% общества, включающих топ-менеджером, захватить львиную долю роста производительности труда, пока подавляющее большинство американцев были обделены. Правило 10b-18 в особенности способствовало тому, что манипулированный рынок, позволяя отдавать огромную часть корпоративной прибыли акционерам, подорвал возможности накопления капитала, включая человеческий капитал.

Распределение корпоративных ресурсов - это источник как экономической безопасности, так и небезопасности Америки. Если американцы хотят такую экономику, в которой прибыль приводит к всеобщему благосостоянию, необходимо положить конец разгулу обратного выкупа акций и вознаграждений руководства. Как и любая зависимость, избавление от этой не пройдет без боли. Но лучшие руководители могут на самом деле получить удовлетворение от того, что им будут платить разумную зарплату за такое распределение ресурсов, которое будет способствовать развитию компании, обеспечивать более высокие жизненные стандарты наемным работникам и создавать налоговый доход для государства, которое обеспечивает фирму нужными ресурсами.

Перевод статьи Уильяма Лазоника — Profits Without Prosperity

Перевод Politeconomics и New Deal