Верховья Зун-Селенгинки
Эту ночь я спал крепко. Долгий сон прервался храпом моего соседа Вани. Ну, раз уж не смог противостоять этим хроническим внешним раздражителям, пора вставать. За пределами палатки светило солнце, чем немало порадовало после вчерашнего пасмурного дня. При освещении окружающий мир и выглядел по-другому. Я растолкал Ваню, поделился с ним радостью ясного утра и отправил – матерящегося и с полузакрытыми глазами – любоваться горами.
На небе вокруг нас плыли облака, изредка закрывая солнце на несколько минут. Ветер не прекращался, но стал слабее. Идеальная погода для просушки вещей. Всё, что отсырело за предыдущие два дня, выложили на стланик, лишайник, придавив камнями, предоставив стихии возможность делать своё полезное дело. Нечасто Хамар-Дабан дарит такую погоду. Нужно следить за тучами. Пока ничего подозрительного.
Я спустился к нашему основному источнику воды – маленькому озерцу. Мне показалось, что оно немного растаяло за эти два дня, ледяной корки меньше. При свете солнца оказалось, что на поверхности воды плавает редкий мусор. Странно, ранее я его не замечал. Но от этого менее прозрачным озерцо не стало. По-прежнему ледяное, оно помогало освежиться и привести себя в порядок.
По-хорошему, конечно, нужно готовить завтрак, но большинство начали собирать рюкзаки. Однако, три горелки гудели под ветром. Сегодня у нас план пройти до места впадения ручья Топографов в Зун-Селенгинку. По карте выходит километров двенадцать-тринадцать. В реальности получился, конечно же, больше. Коварные верховья реки готовят немало сюрпризов, уверен.
Что нам нужно для завтрака? Сегодня – только литры кипятка. Чётко определённый режим питания является залогом постоянной сытости до самого выхода в цивилизацию. Доедаем остатки солёного сала (620 ккал в 100 гр.), режем сырокопчёную колбасу (500 ккал в 100 гр.) и завариваем невкусную кашу из пакетиков (неизвестно, сколько и чего в ней). Сухарей каждый взял достаточно, так что не отказываем себе ни в чём. Ещё в период подготовки к путешествию я отбил право на такие быстрые завтраки без варева в пику саниным возмущениям («Ты видел? Они едят один раз в день!»).
После завтрака моем посуду и продолжаем сборы. Я нашёл несколько считавшихся потерянными вещами (потому что некоторые бросили на них свой скраб и надёжно укрыли от хозяина), проверил высохшие полотна и одежду. Понемногу собрались. Не все сразу, но терпеливо ждали медленных. Ждали горы, ждало солнце, даже ветер утих, чтобы потом его не делали виноватым.
Сборы были долгие. Но и они закончились, к счастью. Ну, что, сколько мы шли вверх, теперь наступило время спускаться со станового хребта к побережью Байкала. Пятый день нашего перехода через Хамар-Дабан, несомненно, принесёт нам новые впечатления и прекрасные виды. Фотографируемся на память в столь непригодном для существования человека месте. Увидит ли оно ещё палатки, растяжки и улыбки? Для вас, незнакомые туристы, мы открыли эти места под лагерь, добро пожаловать на нашу полянку! А нам пора вниз.
Озеро Раскат, казавшееся на карте совсем небольшим, при приближении разрослось. Типичное высокогорное озеро с крутыми берегами, поросшими стлаником до самой воды. Подойти к нему можно только при впадении ручейков или при истоке. К сожалению, в связи с нехваткой времени сделать этого так и не удалось. Озеро Раскат, основной исток Селенгинки. Увидимся ли мы ещё? Впрочем, долой сентиментальность. В горах всё прекрасно, по всему грустить и скучать – нервов не хватит.
Троп, естественно, никаких. Идём вдоль озера и многочисленных ручейков, по стланику и курумам. Это – не препятствия, а обыденная поверхность для перемещения. Надо сказать, не самая худшая. Более того – хорошая. В тех местах, где снег и лёд ещё не растаяли, идём по ним. Несколько раз останавливались, ждали друг друга, подгоняли экипировку. Отучились за вчерашний день ходить с этим грузом.
Спустя какое-то время вышли на самую красивую локацию – высокогорные луга. Вечнозелёная растительность буйствовала изо всех сил, радуясь недавней победе над зимой и снегом. В условиях избытка воды её было предостаточно. Редкое удовольствие – возможность идти по эти полям. С лугов виднелся спуск в ущелье, обрамлённое гольцами. Река, вбирая притоки, постепенно расширялась.
Восемь пар ног прокладывали путь по пересечённой местности. Но были эти пары тут не одни. Совсем недалеко мяли склон ещё четыре лапы…
– Вон он, смотри! – услышал я возглас идущего впереди Макса.
Проследив взглядом по направлению его руки, я увидел движение тёмного силуэта на склоне. Не подозревая о нашем присутствии, вверх по склону на противоположном берегу реки шёл медведь. Не хотелось мне с ним встречаться в тайге. Но Сергей, например, наоборот, мечтал увидеть медведя. Вот он, смотри! Почему-то никто не отнёсся с должной степенью серьёзности к этой встрече, кроме меня и Макса. Наоборот, появление хозяина тайги вызвало восторг у членов нашей группы. Честно говоря, восторгаться было от чего. Мощь медведя чувствовалась на расстоянии. Несмотря на свои размеры и объявляемую повсеместно неуклюжесть, двигался он легко и грациозно.
То ли почуяв нас, то ли услышав, он рванул в галоп через стланик и сугробы. Те самые сугробы, по которым мы шли вчера, не проваливаясь, он разбивал грудью без каких-либо усилий. Вот это мощь! Стоит признаться, радует, что в большинстве своём медведи боятся людей.
Макс предположил, что медведю около трёх лет. По ходу нашего движения зверь пару раз мелькнул в зарослях, озираясь, и исчез. Наш путь продолжился через луга. Махнув кистью, природа на насыщенно-зелёной поверхности разбрызгала оранжевые капли. Повсюду к небу тянулись жарки. Нежные яркие цветы. Наука их знает, как Tróllius, из семейства лютиковых. Латинское название произошло от немецкого Trollblume, что можно перевести как «Цветок троллей». Согласно германским и скандинавским легендам, это растение считалось любимым цветком троллей. Растёт по всей Евразии. Цветёт в начале лета.
Несколько раз переходили с берега на берег. Глядя вниз, понимали, что нужно выбирать одну сторону, скоро такие манёвры станут небезопасны. Поскольку левый берег сейчас являлся более пологим, в последний раз перебрались на него. Ещё можно было перебрести по камням, но вода, словно невзначай, уже обрызгивала ноги. Не забалуешь.
Наш выбор – идти по левому берегу. Скорее всего, так мы пойдём вплоть до Соболиного озера. Приятным бонусом оказалось наличие звериной тропы. Вела она через стланик, но шли по ней вполне сносно. Высушаемые зноем, мы вскоре решили остановиться на отдых. Наш первый привал случился на одном из последних лугов. Мягкая приятная травка словно перина принимала нас на землю.
Двигались всё это время мы с хорошей скоростью – около 3-х с лишним километров час. Мне нравилось, как расстояние уменьшалось. До ручья Топографов ещё многие километры, Зун-Селенгинка сейчас извернётся на северо-запад, но ощутимая дистанция уже позади. А пока идём через последние луга, оставшиеся снежники, хвойные заросли. Солнце поднялось в зенит, ветер остался там, наверху.
Ни малейшего следа человека не встречали. Верховья горной таёжной реки в сорока с лишним километрах от ближайшего населённого пункта меньше всего подходили для прокладывания туристических троп. Однако наше внимание привлёк явно чужеродный объект этого дикого мира. Под деревом лежал алюминиевый бидон. Старый, погнутый, обшарпанный книзу, но целый, не дырявый. Видимо, кто-то его тут специально оставил. Могу предположить, посчитав ненужной тяжестью. Выходит, мы идём по тому же пути, что и неизвестный человек много лет назад. Этот бидон останется у нас в памяти очередной неразрешимой тайной Хамар-Дабана. Повесив его на дерево, пошли дальше.
А дальше путь нам преградил каменный завал. Курумы. Огромные камни не обойти, не объехать. Идти по ним не составляет труда, но нужно быть осторожным – так называемые «живые» камни (не лежащие плотно и двигающиеся при контакте с ними) могут быть хоть где. Однажды попалась расселина, пришлось тянуться от камня к камню, молясь на свою гибкость. Будь у меня выбор, я предпочёл бы курумы любым зарослям, даже самым живописным (к слову, среди нас были люди, которые ради этих зарослей и шли; давно мечтали, 10 лет).
За курумами началась тайга. Больше не встречались высокогорные луга, звериные тропы. Склон нас ненавязчиво толкал к воде, приходилось спускаться ниже. Ветви начали проверять на прочность наши рюкзаки и экипировку. Появлялся бурелом. Наконец Зун-Селенгинка показала свою истинную натуру.
А потом мы упёрлись в прижим. Шли вдоль воды, как перед нами выросла скала на десяток метров. Ниже метров через двадцать на ней виднелся пригодный для ходьбы берег, а ведь не пройдёшь. Только в воду лезть, что чревато разными неприятностями. Например, смертью. Бурная река в этих местах сметёт человека и разобьёт о грозно торчащие камни.
Поняв, что быстрого решения не будет, скинули рюкзаки и начали думать, что же делать. Какие у нас варианты? В общем-то, вариантов всего два – искать переправу на противоположный берег (как вариант, наводить самим) либо облезать прижим поверху. Ходили, бродили, искали путь на правую сторону, но так и не нашли. Ни деревьев, ни камней. Отправившиеся на разведку вверх Ваня и Саня сообщили, что можно обойти сверху. Пришлось лезть.
Наверху склон оказался не очень крутым, но проходимость вызывала вопросы. Кое-где просто шли по траве среди могучих деревьев, обходя кусты, но местами горы начинали вредничать, преграждая путь стлаником до самой воды. Бурелом проверял на прочность наши суставы. Скорость упала до одного километра в час.
Неприятным сюрпризом оказались ущелья ручейков, впадающих в Зун-Селенгинку. За миллионы лет они пробили узкие, но глубокие долины. Приходилось по крутым берегам (иногда почти отвесным) спускаться к руслу, рискуя сорваться в любой момент, держась за кусты стланика и вгрызаясь в ненадёжный склон, а потом искать возможность выбраться из таёжного кулуара. Нужно ли говорить, что это стоило огромных усилий? И таких ущелий множество на всём пути. Знайте, долина горной реки такова и больше никакова.
Серьёзным испытанием явился приток Селенгинки, начинающийся из двух озёр. На мой взгляд, можно было бы и перебрести его в случае чего, но не факт, что поток воды не снесёт какого-нибудь легковеса. Но оказалось всё проще – достаточно камней на приемлимом друг от друга расстоянии сослужили хорошую службу. Семеро по ним и прошли, лишь Макс, плюнув на эти ваши сухие ноги, прямо в обуви перешёл ручей.
Бесконечные заросли, бурелом, долины ручейков (зачастую пересохших), в которые приходилось спускаться каждый раз, выматывали нас беспощадно. Занятие ровно одно – двигаться вперёд через все препятствия. Ещё далеко, ещё долго. Но я не мог не любоваться огромными тополями, возвышавшимися, словно энты. Эти старые гиганты, возможно, видели первого человека времён появления огнестрельного оружия.
Всё меньше шуток и смеха слышалось в долине Зун-Селенгинки, всё чаще крепкие словца сопровождали падения и удары о ветки. Останавливаемся через полкилометра. Энергия заканчивалась. Пора восстанавливать силы. Привал назначен недалеко от впадения правого притока с отметкой 1001 метр. И вот когда очередной ручеёк пересёк наш путь, объявляется отдых. Что приятно – с целью перекуса.
Уставшие и вымотанные, опускаемся на землю. Сегодня у нас самый сытный обед за всё время – две банки тушёнки с сухарями, фруктово-ореховой смесью и сладостями. Ждать друг друга почти не пришлось, шли достаточно компактно. По мере того, как я ел, чувствовал восстановление. Только в такие моменты можно ощутить, как поглощаемая еда восстанавливает силы. Послеобеденный сон помог бы ещё больше, но нам нужно спешить.
Обед помог. Тела окрепли, настроение улучшилось. Больше половины пути от сегодняшней нормы осталось позади. Вновь вокруг бурелом, заросли. Иногда получалось спускаться к пологому берегу и какое-то время идти рядом с водой по папоротниковым долинкам. Но подобное заканчивалось достаточно быстро, приходилось опять десятки метров лезть по крутому склону влево.
Останавливались всё чаще. Как только кто-то отставал, передовые выбирали удобный ствол павшего дерева, садились и ждали. Эти частые перекуры предотвращали неизбежное выматывание и позволяли быстрее восстанавливаться. Три, пять минут. Этого хватало, чтобы идти дальше.
В бытность моей срочной службы более опытные сослуживцы объясняли: какая разница, устал или не устал, идти/бежать дальше нужно. Ну, вот остановишься, упадёшь, что дальше? Задача снимется? Сам переместишься в точку назначения? Нет, конечно. Только подразделение подведёшь. Можешь же идти – вот и иди. Не падаешь замертво, значит, в состоянии передвигаться самостоятельно. Однажды упавшего в обморок сослуживца на плечах нёс сержант старшего призыва. Так и закалялся дух. Усталость – не оправдание. Там, где заканчивается выносливость, начинается ВДВ.
В нашей группе слабаков не было. Каждый силён духом, крепок телом и вынослив. На пятый день перехода через горы показатели выносливости прокачиваются до космических высот. Сила духа превосходит и выносливость. Можно на привале сидеть с закрытыми глазами, а потом идти дальше, не сбавляя скорость.
Всё это я наблюдал пока мы шли через джунгли Зун-Селенгинки. До ручья Топографов оставалось всё меньше и меньше. Два километра! Как долго! Переходя по полкилометра, скачками приближались к цели. Я как мог старался взбодрить окружающих. Впрочем, никто не жаловался. Вечерело. Опять вечерело. Всегда вечереет, никуда от этого не денешься.
Обойдя поверху очередной прижим, спустились к реке. Пологий ровный берег обрадовал нас звериной тропкой через поросль папоротника и бадана. Изучая карты перед походом, я обнаружил примерно за 600 метров до устья ручья Топографов широкую зелёную поляну. Проходя мимо неё, предложил остановиться. Никто меня не поддержал. Мои аргументы, что дальше может и не быть такого замечательного места под стоянку, разбились о решимость достичь психологической отметки.
Некоторые свято верили в наличие зимовья на правом берегу. Таковое действительно отмечено на карте, но это было 40 лет назад. За это время могло вообще ничего от него не остаться. К тому же, не имелось ни малейшей возможности переправиться через широкую бурную реку во время разлива. Предпоследний отдых устроили на берегу возле воды.
Оставалось совсем немного. Природа готовилась к наступлению темноты. Солнце, зависнув над долиной, улыбалось нам сквозь листву. Вечерний прижим перелезли молча, через очередной ручеёк просто переступили. Аккумулируем последние силы и радуемся, что далее идём не по склону, а по долинке.
Справа за рекой виднелось ущелье ручья Топографов. И как раз напротив него шедший первым Ваня остановился и скинул рюкзак. В окружении могучих тополей нашлось место под четыре палатки. Наш сегодняшний переход закончился. Зря я опасался – нашлось прекрасное место для лагеря. Конечно же, форсировать реку не вышло бы, а грёзы о зимовье разбились о чудесную полянку, скорый ужин и отдых.
Мы с Ваней очистили выбранное место от травы, ветвей и прочих неровностей. Остальные поступили точно также. Вскоре на цветочной полянке расположились четыре палатки. Темнота не страшна, можем сколько угодно долго готовить ужин. Кострище соорудили по всем правилам – окопали и обложили камнями.
В ожидании ужина пошли к воде. Ничто так не бодрит, как ледяные струи горной реки. Трое суток прошло с момента очищения тела в Темнике. Ледяная вода не просто бодрила – била дрожь. Зато – намыленные – избавлялись от трёхдневной грязи. Далее оставалось одеться в чистую одежду, переждать время комаров и не уснуть раньше времени. Темнело.
Хоть физическое истощение давало о себе знать, смех снова вторил журчанию реки. Вскоре ужин был готов. Макароны с тушёнкой – прекрасное блюдо. Тут же, рядом с костром, ужинали. Сегодня прошли больше половины всего расстояния до озера Соболиного. Верховья Зун-Селенгинки испытывали нас на прочность. Будь такие нагрузки в первый день – кто знает, осилили бы. А сейчас уже привыкли. Отдыхаем, едим, наслаждаемся природой
После ужина медленно расходились по палаткам. Сначала один, потом другой. Кто-то оставался возле костра. Поужинав, я почувствовал прилив сил. Интересно, в экстремальных ситуациях чувства обостряются, в том числе, ощущения собственного организма. Нет сомнений, что завтра нас ждёт такой же тяжёлый маршрут. Как нет сомнений и в том, что выйдем к знакомым берегам.
Пока я набивал подушку и переодевался во флисовую одежду, Ваня крепился, но едва я лёг, как буквально в ту же минуту он захрапел. Шум реки рядом перебьёт этот храп. Хотел было посчитать завтрашнее расстояние с учётом всех коэффициентов, но не успел додумать эту мысль, провалился в сон.
