Ущелье памяти
Стенки палатки слабо светились. Впрочем, как и всегда. Пока не выглянешь наружу, не поймёшь, что там, ясное солнце за горами или тяжёлые тучи. Оказалось, что третье утро в Саянах нам подготовило нечто среднее. Со стороны Тункинской долины под тяжёлой пеленой серых облаков пробивались первые отсветы. С одинаковой вероятностью мог пойти дождь и ударить солнце.
Конденсат подвижными каплями подрагивал на внешнем слое палатки. Резкое движение – и они падают через сетку внутреннего слоя. Хотелось бы, конечно, чтобы солнце подсушило сырые вещи, но с этим кривым ущельем и его высокими стенами ждать пришлось бы до обеда. Сегодня у нас пешая часть маршрута представляла собой спуск по тропе к просёлочной дороге, но, учитывая пять сотен километров последующего автопути, не хотелось так долго ждать. Горы нас щадили – пока просыпались и выходили, ветер уносил тучи, являя голубое небо.
Кто-то не проснулся до конца, иные – от осознания того, что идти немного и не очень тяжело, а кто-то просто наслаждался чудесной природой и величественными хребтами – но не торопился никто. Утренняя свежесть бодрила, роса излишне охлаждала ноги. Что в первую очередь нужно сделать в нынешних условиях? Верно, просушить верхний полог палатки от конденсата, раскинув на камнях. Не нести же с собой воду, которую нельзя выпить. А то я знаю людей, которые упаковывали сырые вещи, а потом забывали/забивали распаковать. Из-за этого палатка испортилась (это не про меня; моя палатка служила верой и правдой 10 лет и пала в неравной битве с бурей под Тумбусун-Дулгой в Хамар-Дабане).
Утром я костры развожу редко. Сегодняшнее утро исключением не стало. На газовых горелках, по-прежнему не спеша, приготовили завтрак. Вчера на ужин все дружно объелись, поэтому сегодня лениво доедали остатки походного провианта. Избранных ждал особый шик в виде мытья жирной посуды ледяной водой в природных условиях.
В утреннем свете можно было спокойно разглядеть журчащую речку. Зуун-Хандагай глубже, чем его западный брат в соседнем ущелье. Местами дно устилал песочек, по которому приятно было бы походить. По руслу встречалось несколько островков с кустами, образованных в незапамятные времена. Стремительное течение могло и с ног сбить. Хорошо, что вдоль русла есть тропа и не нужно искать броды. Как и все горные речки, эта несла хрустально-чистые воды, ниспадавшие с высокогорных озёр под Иглами Хандагая.
Тучки окончательно разбежались. Слева пытались разрезать небо пики Труд, Башня и Сфинкс, теперь так грозно и мощно возвышавшиеся над нами. Серые осыпи выстилали путь, словно красная ковровая дорожка. Всего-то нужно начать подниматься, далее энтузиазм, опыт вознесут. Конечно, они манили, но не сегодня. Ныне движение вверх не входило в наши планы.
Перед отправлением собрали весь горючий мусор и спалили, постоянно помешивая, словно вуншпунш. Чем многочисленнее группа, тем дольше сборы. Нас – шестеро, поэтому собирались достаточно долго. Почему так получается, не очень-то понятно. А может это из-за отдельных личностей, кто знает. С одной стороны, мне хотелось идти уж поскорее навстречу благам цивилизации типа душа, а с другой стороны – что может быть прекраснее сего места. И когда ещё придётся созерцать подобные виды или хотя бы просто пить чай возле палатки под журчание чистой речки.
Как и предупреждала вчера Полина, дальше тропинка шла через кусты. Сейчас они, конечно, уже обсохли и обдулись, но всё равно влаги хватало. Поэтому спустя какое-то время одежда лёгкая промокла. Капли противно падали за шиворот, но я шёл последним. Представляю, каково было первому кораблю.
Справа разрывал последнюю пелену пик Свердловск (2693 м.), слева напирали отроги Башни (2830). Седыми головами едва заметно кивали нам, выпроваживая из долины.
Разные туристы и всякие там альпинисты люди романтичные и весёлые. Поэтому. Попав на вторую отмеченную для стоянки полянку, обнаружили интересный перфоманс. Тут нас ждала Венера Тункинская – как Милосская, только из дерева и без головы. На скульптуре надето женское бельё. Больше одежды не было. Вот в таком бесстыжем виде всех людей и встречает местные деревянный житель. Этой стоянке мы дали наименование бесстыжей.
Из нашего полуболота вышли на возвышенность. Тут и свежего солнца больше, и тропа суше. По обеим сторонам горы постепенно понижались с сторону Тункинской долины, ущелье расширялось. А осыпи теряли крутизну. Всё чаще и выше росли хвойные деревья. Небо совсем растянуло.
Позади смыкалась чаща ущелья. Там, конечно, ещё были два отворота и изгиб, обходящий пик Динозавр и его отроги (хочется верить, что ещё будем на тех дальних озёрах). Позади отчётливо просматривалась граница зоны леса, за которыми высились неприступные на первый вид скалы. Тем не менее, через эти скалы мы пролезли.
С данной возвышенности спускались опять в тайгу к долине реки. Так уже, скорее всего, удивительные места пропадут из виду, поэтому можно подводить первые итоги нашего путешествия. Я, Ваня и Таня, ранее в течение нескольких лет где только не проходившие в Хамар-Дабане, Улан-Бургасах и прочих хребтах Бурятии, впервые заходили в Восточный Саян. И нам это понравилось! В числе навыков за эти дни приобрели паучьи передвижения по отвесным стенам по абсолютно ненадёжным камням.
Вика и Полина – опытные альпинисты – уже бывали в этих горах, но это не помешало радостно ужасаться от перевала. А Антон смозолил ноги и передвигался на морально-волевых.
Пускай погода этих мест -
Капризная, как дама
Ты здесь обрел свой Эверест,
Восточные Саяны.
Как версты, полетят года,
Придут другие страны
Но будешь вспоминать всегда
Восточные Саяны.
Чем дальше мы проходили вниз по реке, тем выше на горы залезал стланик. Кажется, и мы следом можем без особых проблем залезть. Благо есть за что ухватиться. Со мной такое бывало – от падения спасали только смолистый стланик и сила предплечий. Тогда я ещё не имел способности вжиматься в скалы и прилипать к ним всем телом.
Мы опять шли вдоль реки. Жарило всё сильнее. Иногда прямо на тропе стояла вода, приходилось чавкать по грязи, ибо альтернатива – булькать по речке с обеих сторон. И вот добулькали, дочавкали. Мы вышли на скальный выступ, к которому крепились две таблички. Ещё только планируя прохождение по хандагайским ущельям, я прочитал, что горы восточного Хандагая именуются гольцами смерти, на которых погибло много человек. Теперь перед нами на изгибе реки висели две памятные таблички.
Верхняя – менее чёткая, покрытая то ли грибком, то ли лишайником, содержала запись «Краснов Петр Владимирович», годы жизни (погиб в 1983 году) и обстоятельства гибели – погиб в лавине на вершине Башня. Уже позже я в интернете нашёл сухую информацию о трагедии – «срыв на снегу, отсутствие страховки», дата 28.04.1983, упал при траверсировании от начала вершины категории 2А к началу вершины категории 2Б. Более никакой информации найти не удалось.
На нижней табличке выбиты сразу четыре фамилии: Максимов В., Ражева Л., Нарышкин Г. – погибли 04.07.1972 г. на пике СОАН, Халбашкин В. погиб 09.11.1984 года на пике Ангарск.
Нарышкин Г. Н. 1938 г.р., Максимов В. М. 1939 г.р., Ражева Л. 1947 г.р. погибли в снежном буране при спуске с в. СОАН (середина лета!). Подробное описание этой трагедии я смог найти - https://nature.baikal.ru/phtext.shtml?id=302
Про второй случай узнал, что изначально произошёл срыв на стене категории 2Б, потом порвалась веревка.
Ознакомились с содержанием памятных табличек, постояли, помолчали. Почтили память погибших. Это не единственные случаи гибели в этих горах. Долина реки Зуун-Хандагай – ущелье памяти всех, кого забрали жестокие гольцы смерти.
Мы пошли дальше. Тропинка тянулась вдоль реки безлесым склоном. Ущелье просматривалось в обе стороны, сзади подгоняли облака. Впереди сё шире разливался Зуун-Хандагай. Солнце палило изо всех сил, благо, что воды совсем рядом. В один момент тропа куда-то потерялась, и сколько мы ни шли по траве, она так и не нашлась. Я сверился с треком (в этом походе мы не очень-то им руководствовались), он показал, что идти нужно левее. А слева склон. Ну, что делать, полезем.
Лезть пришлось по крутому песчано-травяному склону. Слабая трава срывалась под ногами, приходилось хвататься за редкие кусты. Тут нас ждал заслон в виде зарослей малины, через который некоторые пробирались, чертыхаясь. Зато наверху почти сразу же нашли отчётливо натоптанную тропинку, по которой и пошли дальше. Группа растянулась, поэтому, увидев место явно под стоянку, остановились для сбора.
Широкая полянка с напиленными дровами – места для туриста. Ровная, вычищенная, кострище, навес, брёвна под сиденье. Даже котелок есть, целый. Всем хороша, только до воды далеко спускаться. Да и не самая очевидная тропа.
Отдохнув, пошли дальше. И тут выясняется интересный момент. Сегодня жаркий день, воздух вокруг прям раскалён, деревья не очень-то спасают от солнца. А вот ручейки не встречаются. Всё бы ничего, но наша вода достаточно быстро выпивается. Последняя возможность пополнить запасы была перед малиновым склоном. Никто не пополнил. Справа от тропы что-то ярко-синее мелькнуло в зелени. Свернули в эту сторону и вышли на зимовьё. Первое, встреченное нами за 4 дня. Проконопаченный мхом невысокий сруб укрыт синей накидкой – от дождя. Следы недавнего посещения отсутствуют. Внутри слот, посуда, железная печка, бутыли под воду и нары от стены до стены. Думаю, вся наша компания, стиснувшись, могла бы поместиться.
Как и водится при встрече с домиками в тайге, тропа пропала. Как мы её ни искали, не нашли. Но прямо по направлению движения путь пересекала глубокая расселина. Пришлось круто спускаться, чтобы потом круто подниматься. На самом дне расселины, на покрытых мхом камнях дохнуло свежестью. Прислушавшись, я уловил звуки журчания воды. В предвкушении скорого утоления жажды начал искать источник этой приятной музыки. К сожалению, он оказался глубоко под камнями, не достанешь. Придётся и дальше экономить воду.
Тропа круче повела вниз. Чем дальше вы шли, том суше становился лес и жарче – тропа. Справа внизу грохотал Зуун-Хандагай. Но спускаться к нему пришлось бы долго, учитывая покрывавший крутой склон бурелом. Остановились на отдых на очередной вытоптанной полянке с дровами, камнями и лавочкой. Я допил последние капли своих ёмкостей, поскольку без этого идти дальше невозможно.
Отдых закончился и мы снова тронулись в путь, постепенно растягиваясь по склону. Я не любитель всяких качающихся камней, корней и прочих неровностей рельефа, поэтому любители в составе Тани, Вани и Вики вскоре убежали вперёд. Полина и Антон шли позади меня все зоны видимости. Тропа вела через бывший горельник. Эконишу сейчас активно занимали кусты и берёзки. Кое-где поперёк тропы лежали упавшие деревья, приходилось искать путь в обход. Жажда одолевала всё сильнее. Ни малейшего намёка на ручьи! Я уж начал думать, не спуститься ли к реке, призывно журчащей внизу.
Резвую троицу я не слышал. Видимо, далеко убежали. Я смотрел на карту, ища ручейки впереди – безуспешно. Я вспомнил, что ранее читал о проблемах с водой в этом ущелье. Да вот только кто же верит-то этой чепухе. Ладно, пока не падаем, идём. Есть опыт прохождения при сильнейшей жажде. Если ранее тропа пела по косогору, то, пройдя последний отрог, вышли на гребень. Тут высота начала спадать уже очень круто.
Когда хотелось всё-таки уже упасть от жажды, со склону впереди-внизу увидел сидяще-лежащих беглецов на сухой жаркой полянке. Спустился к ним и на вопрос «Хочешь пить?», лишь кивнул. Казалось, язык распух во рту. Свежей ледяной воды я выпил литра полтора, наверное, прямо на полянке. Жизнь сразу заиграла интересными красками и зазвучала ласковыми нотами. Выяснив, где в этом буреломе подход к воде, собрал всю пустую тару и отправился к реке. В рассказе Д.Лондона «Любовь к жизни», наголодавшийся в тундре персонаж после спасения прятал сухари под матрас. Так и я набрал явно больше воды, чем нам требовалось. Но – на всякий случай. У реки я ещё выпил литр, наверное. Вернувшись (на тот момент подошли Полина с Антоном), присоединился ко всеобщему отдыху с поеданием кураги.
От полянки вела настоящая лесная дорога. Сюда явно кто-то ездил на транспорте. Ну, отсюда нас можно и забрать. Но никто не забирал. Мы уже вышли из ущелья и шли уже по равнине. Тут тоже несколько лет назад выл пожар, вычистивший почти всё. По обочинам в больших количествах росла малина. Она слегка нас тормозила. Но по хорошей дороге и без перепадов высот оставалось идти менее часа.
И вот наконец-то мы вышли к дороге, по которой три дня назад забрасывались в ущелье Барун-Хандагай. Наше путешествие подходило к концу. Позвонили в Аршан, попросили забирать нас. Полчаса времени ещё есть. Разлёгшись на полянке у дороги и скинув обувь, вскипятили воду и доели остатки еды. Вику порадовало уведомление о том, что туристический маршрут, которым мы вернулись, закрыт для посещения. Наверное, по этой причине она и шла им. Теперь, доедая и отдыхая, ждали транспорт. Вскоре, гремя и натужно гудя, к нам подскакал УАЗик.
Мы загрузились и помчались по разбитым дорогам полями Тагархая. Непривычно было смотреть на других людей, хотя и отсутствовали мы в цивилизации совсем ничего. По мере приближения к Аршану наше путешествие подходило к концу. Выводы будем делать позже, но точно можно утверждать одно – знакомство с Восточным Саяном удалось! И мы сюда обязательно вернёмся!
